Перо и Ветер

      Ло устал. Он лежал на дне лодки и смотрел на небо, затянутое тучами, щедро засыпающее их с Коразоном густым, мокрым, тяжёлым снегом. Путешествие длилось не первую неделю и даже не первый месяц. Упрямый мужчина всё продолжал верить и надеяться, что на очередном острове найдётся стоящий доктор, который вылечит мальца от бело-свинцовой болезни. Но каждое посещение больницы или приёмной врача заканчивалось одинаково — светила медицины визжали, как испуганные девчонки, увидевшие мышь или дохлого голубя, и выгоняли пациента прочь. После чего пират со злости разносил всю мебель, хватал Ло подмышку и исчезал в неизвестном для потерпевших направлении.       Шум волн за бортом изменился. Мальчик приподнялся на локтях — вдали, в серой хмари показался ещё один остров. И вновь его ждёт унижение и позор. Как он устал от всех тех дилетантов, боящихся признать свои незнание и некомпетентность. Трафальгар пнул задремавшего мужчину, в очередной раз поджёгшего чёрную перьевую шубу сигаретой. Коразон вздрогнул, упал с банки, потирая ушибленную голову, и посмотрел куда указывает ребёнок.       — Нам везёт. Там точно будет нужный доктор. Ты скоро будешь совсем здоровым! — радость и скепсис встретились в двух взглядах и ни одно из чувств не сдавало позиций.       

***

      Портовый городок встретил их всё той же хмарью, низким небом, серыми, каменными домами, занесенными снегом, и узкими тропинками, протоптанными в высоких сугробах. Местные жители передвигались быстрыми короткими перебежками, кутаясь от холодного, пронизывающего до костей ветра, в тяжёлые даже на вид шерстяные шубы, скрывая головы и лица за высокими теплыми шалями, оставляя на свободе лишь глаза. В таверну Коразон с подопечным ввалились, победив стихию, и теперь, тяжело дыша, осматривались. Помещение было довольно просторным, светлым, чистым, со следами свежего ремонта. Хозяин поставил на стойку пару кружек, исходящих ароматным паром, и кивнул на них, приглашая подойти и продегустировать горячий напиток.       — Недавно прибыли в город? Не припоминаю вас раньше.       — Только сегодня приплыли, — начал осторожно Росинант, отпивая.       Ло, глядя на него, тоже отхлебнул из кружки, пробуя на вкус что-то пряно-ароматное, настоянное на травах. В напитке не было ни грамма алкоголя, а грел он ничуть не хуже глинтвейна на красном вине. Хозяин таверны посмотрел на мальчика и удовлетворённо хмыкнул, замечая удивление и растерянность:       — Мастер делал. Как всегда, лучше всяких похвал, — мужчина повернулся к Коразону. — Есть свободная комната с одной кроватью, на втором этаже в дальнем углу. Там немного поддувает от окна, но в целом тепло. Брать будете?       — Не сейчас. Нам в больницу попасть…       — Литто! Проводишь? — крикнул куда-то вглубь зала хозяин.       — Оно мне надо? — недовольно буркнули в ответ.       — Мастеру скажу!       — Выучил одну фразу и кудахчешь, как попугай: «Мастеру скажу! Мастеру скажу!»       — Зато работает! И фраза, и ты!       Названный Литто наконец дошёл до стойки и бросил ленивый взгляд на парочку чужаков, уж больно они выглядели доходягами. «Да и мальчонка слишком бледный. Действительно к врачу им надо. Пурга к вечеру всё заметёт. Эх, опоздаю к ужину — Эйр меня по голове не погладит».       

***

      Пурга набирала силу, воя так, что уши закладывало и никак не получалось разогнать пламя костра, чтобы его не погасило. Ло сидел на снегу, кутаясь в осеннюю куртку и понимая, что уже не чувствует пальцев на ногах и руках. В больнице всё прошло по печально известному плану: Росинант вынудил врача осмотреть Трафальгара, едва док увидел белые пятна на коже мальчика, как взрослого мужчину разбила позорная истерика. Его громкий визгливый крик был слышен даже в коридоре и соседних кабинетах: «Нет! Уберите его от меня! Мы все заразимся и умрём! Мама! Спаси меня! Забери домой!» Коразон, как всегда, не выдержал и разнёс в щепки стол со стульями, дверь и парочку стен, пока убегал прочь, подхватив Ло подмышку. И теперь они ютились на холме у какой-то каменной постройки с большими деревянными дверьми, которые у них не получилось открыть — не хватило сил.       Внезапно те самые двери с противным скрежетом стали расходится в стороны, ломая лёд и раздвигая сугробы, и яркий свет, больно ударивший по глазам, высветил высокую фигуру с длинными волосами. Лица было не разглядеть, в нос ударил запах дыма, раскалённого металла и свежего дерева.       — Долго жопы морозить будете? — громкий голос вернул на землю. Ло проморгался, с удивлением понимая, что перед ними женщина. Пурга завывала, играя завязками длинного пояса и волосами, делая из человека демона с множеством рогов. — Живо внутрь!       Трафальгар подскочил первым, за ним поднялся Росинант и, сделав пару шагов, опрокинулся на спину и подпалил шубу от кое-как разгоревшегося костра.       — Ой-ёй, прям «Лемони Сникет, тридцать три несчастья» …       Ло поражённо наблюдал, как седовласая женщина подошла и без особого усилия закинула мужчину на плечо. Потом она бросила на него, застывшего в удивлении, взгляд и кивнула в сторону прохода в неизвестность. Теплое нутро манило войти и остаться подольше, что мальчик и сделал. Большие деревянные двери закрылись с легкостью, доступной богам и хорошо смазанным петлям. Кузница встретила их светом, запахом железа, угля и тишиной, изредка нарушаемой негромким смехом, доносящимся откуда-то издалека. Трафальгар осторожно шёл вперёд, смотря под ноги, и когда его резко подняли вверх, смог лишь возмущённо пискнуть.       — На мне быстрее будет, — с улыбкой пояснила женщина, широко шагая, умудряясь открывать и закрывать двери лишь при помощи ступней.       — Ооо, таки притащила, — знакомый по таверне голос раздался из угла большой светлой комнаты, полной незнакомых людей и ароматных съедобных запахов, от которых у нежданных гостей заурчали животы.       — Ещё бы дольше молчал о случившимся в больнице, и по утру у дома нашли бы два трупа. Литто, ты дурак или где?       — Мальчики, давайте стол раздвинем и накроем скатертью. Нас сейчас много… — подала голос бабуля Ньелли. Лил и Лэй согласно кивнули и бросились помогать сестрице.       

***

      Ло лежал в тёплой мягкой кровати, укрытый пушистым одеялом, и вдыхал приятный морозный запах, исходящий от постельного белья. За окном бушевала буря, разбиваясь снежными волнами о крепкие каменные стены. Он до сих пор не мог поверить, что в их путешествии встретились такие добрые люди — приютили, накормили ужином, отмыли в бане и спать уложили. Это никак не укладывалось в умную голову маленького врача, и, крутя в мыслях варианты развития событий, мальчик заснул.       Коразон прислушался к тихому сонному сопению и, набросив на Трафальгара «пузырь тишины», вышел из комнаты. В коридоре было чуть прохладнее, он вёл к другим спальням, а из-за двери напротив раздался негромкий лязг металла. Мужчина постучался и вошёл. Мастерская встретила его запахом машинного масла, ровными рядами ящиков на полках шкафов, аккуратными свёртками чертежей в высокой подставке и большими металлическим крыльями, подвешенными прямо посередине помещения.       — Не спится? — раздался голос с той стороны крыльев.       — Да, малость непривычно. Здесь можно курить?       — Справа у стола кресло. Вроде Ланс не успел забить пепельницу окурками.       Росинант огляделся и сел, с удовольствием вытянув ноги. Сейчас ему редко удавалось найти сидение под свой рост. Пепельницей была королевская лилия, выкованная из тонкого листа металла, одновременно навевала на мужчину тоску и заставляла восхищаться талантом мастера. Королевская лилия — символ высшей власти, когда-то в детстве он видел её постоянно. Но это всё было в прошлом, в далёком, туманном, но так и не забытом прошлом. Младший Донкихот задумался, сигарета тлела в руке, пепел медленно опадал на штаны.       Эйр вышла из-за крыльев и смотрела на гостя. Без своей смешной шапочки с сердечками-завязками и чёрной перьевой шубы, в расстёгнутой рубашке, не скрывающей накаченного тела, с ещё влажными после бани волосами он выглядел слишком соблазнительным, слишком по-домашнему. «Столь длительное воздержание плохо на тебе сказывается, дорогуша», — женщина прикусила губу, вспоминая Изо и Габана, и не сводила глаз с блондина. — «С этим надо что-то делать…»       Баюн замурчал, привлекая внимание хозяйки и чужака. Коразон смотрел на пушистого хищного зверя и как тот с лёгкостью запрыгнул с пола на подставленное плечо. Хруст ткани под когтями заставил его поёжится, почему-то сразу подумалось, что такими острыми лезвиями можно запросто разделать добычу в мясо.       — Опасный питомец, — пират поднял руку с сигаретой и обнаружил лишь фильтр. Выбросил его в пепельницу и закурил новую никотиновую палочку.       — Лучший охотник и охранник в округе, — с гордостью ответила Люци, гладя кошачью морду. — Так о чём хотели поговорить? — перевела взгляд на мужчину, и в свете ламп ему показалось, что глаза отливают небесным сиянием.       — Да в общем-то… — тишину нарушали лишь довольное мурчание и дыхание людей. — Ло болен. Тяжело болен. Я хочу ему помочь, чтобы мальчонка выздоровел и вырос большим и сильным. Чтобы стал шикарным врачом, чтобы… — Роси замолчал, выкидывая очередной окурок. — Но все доктора, что принимали нас, лишь визжат свиньями и гонят прочь! Бездари! Суки! Твари!       Баюн грозно заурчал, топорща шерсть и оскаливая клыки. Прижатые к голове уши, хвост трубой, бешенный взгляд и когти, до крови впившиеся в плечо хозяйки, — кот был готов к битве, воспринимая чужака, как противника, как опасность. Зверь тряхнул башкой, раз, другой и Коразон увидел голубой свет, льющийся из его глаз.       — Это нормально? У него глаза светятся!       — У всех кошачьих в темноте так.       — Голубым?       Секунда. Эйр резко повернула морду кота к себе. Баюн моргнул и лениво уставился жёлто-зелёными глазами на хозяйку, мгновенно меняя режим «смерть вражинам» на «плюшевого зайца». «Опять не успела!», — лёгкая досада тронула душу. Впрочем, сейчас не время для ловли Морского Дьявола за длинный язык и когтистые лапы. Она повела плечом, и умный зверь спрыгнул, беззвучно приземляясь на лапы.       — Всё получится! — Люци, тепло улыбаясь, остановилась перед блондином, между его вытянутых ног. — Даже не сомневайся в собственных силах.       Молочно-жёлтый свет ламп освещал женщину сзади. Сердце Роси сжалось — она была похожа на ангела в витражном окне церкви — хрупкая, нежная, воздушная и божественно красива. Выбросив так и незажжённую сигарету в пепельницу, протянул руку и осторожно коснулся волшебного видения. Улыбка стала чуть шире, хозяйка сделала шаг на встречу, позволяя себя обнять. Пират продолжал сидеть в кресле, прижавшись лбом к её животу, и молчал, вдыхая запах чистого женского тела, с нотами машинного масла и металла. Эта странная смесь приносила спокойствие мятежной душе.       Эйр медленно гладила широкую спину блондина, не задумываясь ни о чём, просто наслаждаясь моментом. Коразон поднял голову и в его взгляде был вопрос, ожидание, надежда. Длинные светлые волосы качнулись следом за наклонившейся женщиной, закрывая от внешнего мира происходящее между двумя.       Баюн зевнул, потянулся, поточил когти о пол и покинул мастерскую через кошачью дверку. Ни кота, ни наблюдавшего этот мир Морского Дьявола его глазами абсолютно не интересовали сердечные дела Люци.       

***

      Через три дня, когда буря улеглась, а океан успокоился Коразон и Ло покинули неожиданный приют. Трафальгар себе на удивление долго махал пацанам и Литто, провожающих их с крыльца. Младший Донкихот закурил, остановившись, и оглянулся. Из окна собственной комнаты, расположенной на втором этаже, в которой отдыхали гости, за ними наблюдала Эйр. Даже сквозь разделявшее их расстояние мужчина чувствовал её волнение и беспокойство. В голове крутилась последняя фраза женщины: «Ло поправится. Вырастет и станет самым известным хирургом Гранд Лайн. А ты… Тебе не идёт розовый цвет, а шуба из розовых перьев смотрится одновременно комично и пугающе. Береги себя». Мужчина шагнул назад, не отрывая взгляда от заветного окна, и кубарем полетел с холма. Ло покачал головой, привычно вздохнул и побрёл до старшего, чтобы наконец покинуть остров.