Мотыльки

Дин Винчестер сидел на балке перекрытия на углу площади, на сто девятом (восемьдесят девятом по новому счету) этаже, и глядел, как где-то внизу суетятся люди. Редкие прохожие, задиравшие голову, заметив фигуру в черном комбинезоне, тут же отводили взгляд и дальше спешили по своим делам. Дин только хмыкал и иногда подумывал, не плюнуть ли зевакам на голову, но всегда сдерживался — в конце концов, это было непрофессионально. Он заступил на пост четыре часа назад и втайне надеялся, что сегодня обойдется без происшествий на его дежурстве; в конце концов, не так много дураков было соваться в тоннели — особенно в тоннели под площадью Вечной Скорби, где они все либо кишели Тварями, либо обрушились под собственным весом. На самом деле, площадь звалась так не зря. Раньше она называлась площадью Грёз, была одной из красивейших и старейших площадей Города, пока около двадцати лет назад просто не схлопнулась, как карточный домик — старые подпорки не выдержали веса новых этажей, и все сектора, как огромная стопка блинов, сложились один на другой. Дин был тогда совсем маленьким, но он помнил, как в один из дней играл с Сэмми на полу комнаты, отец смотрел новости, а мама хлопотала по хозяйству — и вдруг диктор прервал выпуск из-за срочного оповещения. Голос ведущего дрогнул, когда он начал зачитывать короткое сообщение об обрушении, на экране замелькали кадры с камер видеонаблюдения... Дин хорошо запомнил, как отец коротко скомандовал "Мэри!" — и мать подлетела, закрывая им с Сэмми глаза, чтобы они не увидели шокирующей съемки. Дин тогда ничего особо не понимал, только вертел головой, пытаясь выпутаться из рук матери, пока не услышал, как та тихо молится — и тот факт, что отец не оборвал ее, как обычно, удивил его настолько, что Дин замер, вслушиваясь в новости. Из-за обрушения Площади Грёз по официальным данным погибло около 15 тысяч человек, но, как подозревали многие, реальные цифры были куда больше. Как бы то ни было, с тех пор площадь переименовали в Площадь Вечной Скорби, и долгое время на её месте просто была... дыра глубиной в шестьсот этажей. Пока в 2283 году Грэхам Сток не изобрел антигравы — гаджеты, перевернувшие теорию строительства с ног на голову. Фактически, теперь не нужно было строить перекрытия — только опоры, на которых на нужной высоте по всему периметру закреплялись антигравы. Резонируя, они создавали поле, которое не давало объектам падать вниз. Выглядело это, правда, не ахти — как будто висишь в воздухе, — поэтому разработчики впоследствии внесли в конструкцию голопроектор, создававший иллюзию хоть какого-то пола (пусть просвечивающего, но тем не менее). В постоянно растущем Городе была вечная нехватка пространства, так что Площадь Скорби очень скоро снова ввели в эксплуатацию, оставив без ремонта только самые нижние этажи. А вот где-то с сорокового на новых сваях были установлены антигравы, и движение возобновилось. Отстроили новые магазинчики-лавочки, голо-театры, разбили парки и много чего еще... Но завалы снизу никто не разобрал. И от этого они не стали менее опасными. Поэтому Дин мысленно скрестил пальцы, мечтая, чтобы дежурство прошло без проблем и никакие придурки, ищущие приключений на свою задницу, не полезли вниз. Но его мечтам, видимо, было не суждено сбыться, потому что где-то на четвертом часу патрулирования — считай, бессмысленного болтания ногами над прохожими — в голове раздался раздражающий сигнал вызова. Дин поморщился — звук, который издавал имплант, был пронзительный и резкий и поступал прямо в мозг, поэтому избавиться от него было невозможно. "Вероятно, — думал Дин, — они специально таким его сделали, чтобы у нас не было иного выбора, кроме как ответить." Он торопливо провел пальцами по левому запястью, активируя микрофон и автоматически принимая сигнал. — Здравствуй, красавчик! — Раздался бодрый голос девушки-оператора, Джо. — Как настроение сегодня? — Привет, детка! — Дин улыбнулся, хотя и знал, что Джо не может его видеть. — Было шикарным, пока ты не позвонила. — Оу, — полуобиженно-полушутливо протянула Джо и фыркнула. — Ну, я надеюсь, что прогулка вниз тебе его поднимет. — Черт, так и знал, — Дин скрипнул зубами и вздохнул. — Пожалуйста, только не говори мне, что это какие-то школьники, пожалуйста, если это они, я, так уж и быть, спущусь, но только для того, чтобы испепелить этих придурков лично — и если их родители подадут в суд, меня оправдают, потому что я очистил человеческий генофонд от клинических идиотов. Джо на другом конце звонко рассмеялась. — Спешу тебя обрадовать, милый, никаких школьников, — фыркнула она, но в следующую секунду ее голос уже посерьезнел. — По крайней мере, на первый взгляд. На пересечении улиц Y-12 и W-07 датчики засекли аномальную активность Тварей. — Опять "туристы" шалят? — скривился Дин. Действительно, какого черта гражданских постоянно тянуло в Заброшку? — Есть изображение? — Видеокартинка ничего не дает — там темно, как обычно, поэтому на "туристов" не похоже, но кто его знает. Стоит проверить, поэтому поднимай свою шикарную задницу и стартуй. — Прямо шикарную? Детка, ты заставляешь меня краснеть, — хмыкнул Дин. — Как насчет вечером... — Харвелл!!! Дженсен F-382!!! Хватит занимать эфир! За работу оба!!! — внезапный рёв вошедшего в канал босса, Бобби Сингера, застал их врасплох, и оба — и Дин, и Джо хором выпалили: "Есть, сэр!" — и отключились. Еще несколько секунд Дин сдерживался, но, все-таки не выдержав, расхохотался. Бобби, как правило, не вмешивался в дела сотрудников, но иногда "мониторил" их работу. Похоже, они с Джо нарвались на очередную проверку, но Дина это не особо беспокоило — Бобби был неплохой мужик, и максимум, что он сделает — это проворчит ему при встрече мозги насквозь, но не более того. Но, тем не менее, босс был прав. Тварей кто-то потревожил, и если это были гражданские, то их шансы на выживание сокращались с каждой минутой промедления Дина. Глубоко вздохнув, Дин посмотрел вниз. Как ни парадоксально, но живя в Городе, где каждая улица имела сотни этажей (самые новомодные и дорогие — с семисот семидесяти до восьмисот, и, говорят, сейчас уже начали строить с с восьмисот двадцати по восемьсот восьмидесяти), Дин не любил высоту. Не то, что бы он ее боялся — Дин Винчестер ничего не боится! — да и работа, как говорится, требовала... но то, что ему сейчас предстояло, каждый раз загоняло его сердце куда-то в пятки. Туннели — или Старые Улицы, или Заброшка на профессиональном сленге испепелителей — начинались с двадцать первого этажа, который по новому счету являлся "нулевым". Самым быстрым способом путешествия между Этажами были лифты, которые ходили по расписанию, и ближайший до нулевого был через пару часов, не раньше — самые частые рейсы курировали с с сотого по пятисотый, но никто в здравом уме и трезвой памяти не сунется ниже сорокового, поэтому лифты на нижние этажи ходили редко, и то не всегда. Поэтому Дину предстояло... прыгнуть. Он ненавидел это всей душой, но что поделать? Выбора у него и правда не было. Глубоко вдохнув и выдохнув, он наметил краем глаза траекторию падения, чтобы никого не зашибить, и движением пальцев активировал "глушилки", имплантированные в его тело. Пара секунд, чтобы собраться с духом — и шаг вперед. Кто-то из коллег Дина в открытую наслаждался чувством свободного падения — мол, всё равно что полёт, но Винчестер изо всех сил старался не зажмуриться от неприятного сосущего чувства внутри, подозрительно напоминающего ужас (особенно усилившегося при приближении к антиграв-полю). Люди шарахнулись в стороны, когда одинокая мужская фигура рухнула откуда-то сверху и прошла насквозь "пола", кто-то вскрикнул, а кто-то выругался, кляня на чем свет стоит пришибленных Испепелителей и Кодекс. На самом деле, "глушилки" — или, иначе, грав-стабилизаторы — были запрещены к использованию. В теории они нарушали антиграв-поле в небольшом радиусе вокруг себя, но если настройки сбоят, то более сильный импульс мог отключить весь Этаж. Ученые, конечно, утверждали, что это всё чисто теоретически, что на практике такого быть не может — но правительство перестраховалось, и изобретение так никогда и не появилось на рынке. Но для Испепелителей сделали ряд небольших исключений в виду специфики их работы. Ну, на самом деле, не таких уж и небольших. Если на то пошло, весьма серьезных. Начиная от использования "глушилок" и заканчивая практически полной автономностью от других правоохранительных ведомств Города. Коллеги Дина поговаривали, что шеф Сингер чуть ли не с боем выбивал из Городского правительства многие поправки к Кодексу, после чего Испепелители превратились в самостоятельный орган — фактически, на иерархической лестнице они стояли практически на одной ступеньке с ГСБ*, но немного особняком — никто им не отчитывался, но и сами они никому не отчитывались, за исключением, конечно правительства. Им многое сходило с рук, потому что никто не умел справляться с Тварями так, как это делали они. И вот теперь Дин летел сквозь этажи, каждый раз умудряясь как-то не зажмуриться, проходя сквозь голографические полы, выглядящие как самый настоящий бетон — потому что, ну, а если он зажмурится, а там человек внизу? Мало того, что Дин его сшибет, так и за собой в свободный полет, получается, утащит. Так что Дин щурился, но смотрел, периодически выключая "глушилки" — его внутренности каждый раз стремились вылезти наружу, когда антиграв-поле мягко "ловило" его, мгновенно тормозя полет. О, да, Дин ненавидел прыжки. К сороковому этажу Дин был почти уверен, что его вывернет наизнанку, но как-то обошлось. Несколько минут он просто пытался отдышаться, прислонясь к стене и сдерживая рвотные порывы, но наконец волнение в желудке улеглось и он мог двигаться дальше. С сорокового по двадцать первый этаж кое-где сохранились еще лестницы, а где-то местные жители протянули канаты, по которым можно было съехать, зацепившись карабином — Дин предпочел лестницу. Надо сказать, что нижние этажи разительно отличались от своих верхних "клонов" — все более-менее успешные люди селились с сотого этажа и выше. Те, кто более-менее сводил концы с концами ютились на еще пригодных для жилья этажах с пятидесятого по девяностый. Но сорокового начиналась совершенно другая территория, иная жизнь. Спускаясь по грязным, заплеванным и замусоренным лестницам с кое-где разрушившимися ступеньками, Дин почти физически ощущал, как сгущается воздух, становясь спертым и каким-то... маслянистым. Чем ниже, тем сильнее чувствовалась вонь — и большей частью она исходила от местных жителей. А также, конечно, от всяких отходов, которые сливались со всех вышенаходящихся этажей сюда, вниз. Освещение на нижних этажах тоже было не ахти — многие из уличных ламп были разбиты, редкие уцелевшие светили тускло и нервно мигали, то и дело норовя погаснуть. Собственно, Дин прекрасно понимал, почему большинство людей в жизни никогда не спускались так далеко — первый же встречный тебя тут же огреет чем-нибудь по башке, отберет все ценное, а тело сбросит в один из туннелей, предварительно посветив фонариком, чтобы раззадорить и привлечь Тварей. Дин был готов зуб поставить, что уже через час от тела ничего не осталось бы. Контингент тут был действительно... не очень. На нулевом этаже ютились все отбросы общества — преступники, дилеры и их постоянные клиенты, оборванцы, нищие, несчастные узники долговых ям и бог весть кто еще. Обычный человек при таком раскладе не стал бы спускаться вниз вообще, не то что спокойно проходить по самой середине улицы — но Дин мог позволить себе подобную роскошь. Местные норовили убраться подальше от него, издалека подмечая черный комбинезон с огненно-яркими вставками. Испепелителей здесь боялись и уважали. Впрочем, уважали больше — в конце концов, именно обитателями нижних этажей Твари большей частью и питались, так что местные Винчестеру никогда препятствий не чинили. Более того, если бы он попросил о помощи, возможно, ему даже не отказали бы — но он в помощи не нуждался, и уж тем более от преступных элементов. Дин сам был превосходным живым оружием. Нулевой этаж встретил его глухой тишиной, прерывающейся периодическим кашлем вдалеке, и тусклым полумраком. Мало кто рисковал разводить здесь костры, а об электричестве не было и речи. Вокруг редких пылающих бочек сгрудились темные фигуры; Дин не видел их лиц, но кожей чувствовал их пристальное, цепкое и холодное внимание к себе. Оценивающее. Не обращая ни на кого внимания, Дин спрыгнул с последних ступенек на огромную гору бетонного мусора — всё, что осталось от некогда прекрасной площади Грёз. Ступая бесшумно и легко, так, что под его ногами не дрогнул ни один камень, Дин скользнул в тёмный зев расселины, зияющей у западного конца улицы. И Тьма поглотила его. «Нулевой этаж,» или «Дно» на местном слэнге, не был ни нулевым, ни на самом деле «дном» — разве что фигурально. До настоящего Дна был ровно двадцать один этаж. Старые улицы, где-то затопленные, где-то заваленные до такой степени, что не пролезть и кошке, невыносимая вонь от стоков, токсичные отходы и бог знает что ещё, что делало нахождение в Заброшке чрезвычайно опасным для здоровья делом. Ну, и, конечно, Твари. Никто не знал, когда и почему они появились, или что они такое. Кто-то верил, что Твари существовали всегда, просто до поры до времени прятались, ждали Вечной Темноты, которая сейчас царила на нижних этажах, чтобы расплодиться и расширить свои охотничьи угодья. Твари выглядели… по-разному. Иногда — никак. Иногда — как полупрозрачные, неявные формы. Иногда — как что-то весомое и вполне осязаемое. Что ж, в любом случае, они были вполне осязаемы, обгладывая тело незадачливого «туриста» до белых костей. Их нельзя было застрелить, или пронзить, или ранить. Более того, если не включать свет, любой мог бы пройти по туннелю, кишащему Тварями, не задев их, даже не догадываясь, что они там есть. Свет выявлял их. Делал их видимыми — и очень, очень злыми. Такие дела. Фактически, избежать большинства проблем на Заброшке (не считая отравленного воздуха и токсичного налёта на стенах, а также опасных завалов, на которых легче лёгкого свернуть себе шею, а также настоящего лабиринта из полузатопленных улиц, где проще простого заблудиться) можно было бы избежать, просто надев тепловизор или очки ночного зрения. Но, как правило, у школьников, которые были основной головной болью Дина, не было на них денег, а остальные «туристы», по твердой его уверенности, были, как правило, просто слишком тупы, чтобы подумать об этом. Почему они были тупы? Потому что умные люди не совались ниже сорокового этажа. Дин вздохнул, ступая на влажный пол и потирая правый мизинец большим пальцем — в мыслях тут же появилось изображение карты — очередное умное дополнение к его телу, наниты передавали изображение сразу в мозг. Не то чтобы ему правда нужна была карта; он столько раз был на Дне за последние несколько лет, что заучил практически все переходы и улицы на своей территории. Отмечая мысленно участок, где были замечены волнения, он двинулся вперед, в ту сторону, где туннель расширялся, переходя в широкую улицу. Тьма вокруг него колыхалась душной занавесью, поглощая его тень, слизывая малейшие звуки его шагов. Дин не слышал даже своего дыхания — ещё одна странная особенность Заброшки, которую он давно перестал замечать. Выйдя на более открытое пространство, он выпрямился и, глубоко вдохнув, щёлкнул пальцами. Пламя взревело в ушах, мгновенно распространяясь от его ладоней вверх по рукам, охватывая его целиком, тщетно танцуя по коже и черной ткани комбинезона — касаясь, но не сжигая. В следующую же секунду туннель заполнился потусторонним визгом, и от стен отделились десятки громоздких теней, обретающих плоть. Дин не стал ждать, устремляясь вперед и взмахивая рукой. Достаточно было одного касания. Именно в этом и заключалась его работа как Испепелителя. Единственное, что действительно могло убить Тварь — хорошая порция огня, и уж в этом он был хорош. Через несколько минут тоннель был пуст, а истошные визги стихли так же внезапно, как и начались. Твари сгорали быстро, практически за секунды. Впрочем, не имело значения, сколько их Дин сожжет за сегодня, завтра их станет ещё больше. Никто не знал, откуда они брались, но факт оставался фактом — множились они в геометрической прогрессии. — Как чёртовы кролики, — пробормотал Дин себе под нос, быстро продвигаясь вперед, готовый сжечь всё на своем пути. Кто-то экономил пламя, предпочитая двигаться в темноте и просто игнорируя возможное наличие Тварей вокруг, но Дин не видел в этом смысла. Да, пусть завтра Тварей станет ещё больше, но сегодня он испепелит их столько, сколько сможет. Он будет делать это снова и снова, ради своей семьи, и ради чужих семей, и ради тупых наивных идиотов, считающих, что спуститься в Заброшку — это очень храбро и весело, а посветить фонариком в рожу Твари — отличное испытание на храбрость. На очередном повороте в голове опять раздался мерзкий звон зова. Дин, морщась, активировал микрофон, и эфир сразу заполнил голос Джо. — Дженс, советую тебе поторопиться, датчики засекли сильные волнения, там явно что-то происходит. Картинки до сих пор нет, но судя по волновым колебаниям, Твари не на шутку взбудоражены, и… чёрт, есть контакт, вижу угол между Y-17 и W-07, код сто сорок четыре, повторяю, код сто сорок четыре, троих «туристов» зажали в угол, у одного из них огнемёт, но долго они не продержатся! Беги туда немедленно! — Понял! — Дин отключился и, матерясь сквозь зубы, рванул вперед, стараясь не поскользнуться на неровном полу, покрытом непонятной слизью. Код сто сорок четыре означал инцидент с вовлечением гражданских, средней тяжести, что опять же, означало, что кто-то из гражданских либо тяжело ранен, либо мёртв. «Ну почему у них задница подгорела вляпаться именно в моё дежурство?! — думал Дин, несясь через запутанные переходы. — Что им стоило хотя бы один день посидеть дома?! Ненавижу. Этих. Грёбаных. Идиотов. Этот. День. Официально. Не может. Стать. Хуже». Наконец, вылетев на искомый переулок, Дин Винчестер понял, что никогда ещё в жизни так не ошибался. Они потревожили Гнездо. Они, блядь, потревожили грёбаное Гнездо! Времени на размышления не было, но даже Дин не рискнул бы сунуться в Гнёзда, не оценив предварительно обстановку и как следует не подумав. Перекрёсток между Y-17 и W-07 был небольшой, большей частью покрыт завалами, из которых то тут, то там торчали ржавые пики арматуры, но хотя бы бетон под ногами здесь был сухой — меньше шансов поскользнуться и свернуть себе шею, ещё до того, как до него дотянулись бы Твари. Нелепая, нелепая смерть. Потолок местами сильно просел и рисковал обвалиться в любой момент, но не это было самым мерзким. Хуже всего было то, что в центре освещенного языками пламени переулка клубилось и бурлило… Оно. Иногда такое случалось. Пройти и выжечь все туннели было попросту невозможно — во-первых, многие туннели были труднодоступны из-за завалов или затоплений, во-вторых, Испепелителей было слишком мало, а способности их тел ограничены и далеко не каждый, как Дин, выжигал всё на своём пути. И тогда в туннелях возникали Гнёзда. Официальная версия гласила, что они возникали там, где давно не проводили зачистку, но Дин и ещё парочка его знакомых Испепелителей были уверены, что это полная чушь. Не раз и не два случалось так, что на недавно выжженной улице возникали точки сосредоточения Тварей. Места, где в самой глубине вечной темноты зарождались огромные, извращённые, искорёженные создания, в разы крупнее и опаснее обычных Тварей, с которыми Испепелители имели дело. Если обычные Твари почти моментально вспыхивали от малейшего языка пламени, то «Боссы», как их шутливо называл Эш, пусть по-прежнему уязвимые к огню, были всё-таки более огнеупорными. Они были крупнее, сильнее и плотнее по сравнению с остальными Тварями. У них практически была плоть. И теперь одна из таких Тварей, окруженная ещё парой десятков шипящих и воющих существ поменьше, зажимала в углу трёх гражданских, о которых говорила Джо. Дин быстро окинул их взглядом и мысленно чертыхнулся. «Туристы» были, наверное, его возраста — по крайней мере, не старше 25. Одна заплаканная девушка прижимала к себе окровавленное тело другой, в то время как парень поливал пламенем из огнемёта всех приближающихся тварей; его одежда тоже была заляпана кровью. Долго они явно не продержатся. В любой другой ситуации Дин просто залил бы огнём туннель — и гори всё синим пламенем, но в таком случае он неизбежно поджарит «туристов». Времени на раздумья было немного –Твари стремительно окружали ребят, и, в отличие от Дина, запас топлива у их огнемёта был ограничен. Скрепя сердце, Дин вынул из поясного крепления вибронож и бросился вперед, метя в маслянисто поблёскивающее брюхо самой крупной твари и попутно направляя пламя на тварей поменьше. — Все назад! –его крик поглотил рёв пламени и нечеловеческие визги погибающих тварей, но, видимо, его все-таки услышали, потому что парень с огнемётом быстро отступил к стене, заодно поторапливая раненых девушек. Дин позволил себе на долю секунды ощутить удовлетворение, почти сразу снова сменившееся повышенной концентрацией. Хорошо. Если его будут слушаться, то шансов у них будет больше. Тварь утробно заревела, на удивление стремительно разворачивая грузное тело к Дину — тот едва успел увернуться от отростка, заменяющего Боссу лапу или что-то типа того. Лезвие виброножа шло неохотно, как сквозь слой очень плотного желе, гораздо медленнее, чем того хотелось бы Дину. Позволив ножу прорезать ещё пару дюймов, он направил непрерывно генерирующийся поток огня в узкую длинную рану на теле чудовища, успевая уклониться от очередного удара когтистой — когтистой?! Когда эта сволочь успела отрастить когти?! — лапы. Шипение пламени слилось с пронзительным рёвом твари и вонью горелой плоти, края раны на глазах начали расходиться и обугливаться, но этого явно было недостаточно. Конечно, постепенно тление распространится и испепелит Босса изнутри, но за это время он как минимум три раза успеет с ними разделаться, если оставить всё как есть. И Дин продолжил вытанцовывать вокруг твари, уворачиваясь, делая короткие выпады, оставляя на маслянистой плоти новые и новые порезы, отвлекая внимание главного на себя, надеясь, что с тварями поменьше «туристы» справятся сами. Дела шли неплохо. Конечно, Дин начал уже уставать, но они держались, тварь становилась всё более неповоротливой и верещала всё сильнее, по мере того как проникшее под плотную оболочку пламя пожирало его изнутри. Дин был уже уверен, что они выкарабкаются, надо было только продержаться, пока босс не издохнет и тогда… Но, конечно, «тогда» не случилось. Дину Винчестеру нужно было сделать своим девизом что-то вроде «мечтать не вредно» или «вредно надеяться», потому что в тот самый миг, когда он уже уверился в благополучном исходе битвы, у парня за его спиной закончилось топливо для огнемёта. За долю секунды этаж погрузился в кромешную тьму, в которой алыми прожилками тлело тело твари да матово поблёскивали светоотражающие полосы на комбинезоне Дина. За долю секунды Винчестер успел осознать, в какой глубокой жопе они оказались. Он не мог разорваться. Если он рванёт к людям, то неизбежно привлечет к ним внимание Босса, которого так усердно отвлекал всё это время. Если он оставит всё как есть и продолжит сражаться с Тварью, не факт, что к окончанию боя от туристов что-то вообще останется. Виски начало ломить, мышцы заныли, а под кожей начался неприятный зуд от чрезмерного использования нанитов. Этот чертов босс не был сильнее прочих, но определенно живучее. Обычно к этому времени от них оставалась только горстка пепла, неразличимая в грязной пыли заброшенных этажей. У него не было выбора. Доли секунды хватило Дину, чтобы сориентироваться, впрочем, как и чудовищу. Тварь издала торжествующий рёв, от которого закладывало уши, и качнулась в сторону беззащитных «туристов». Дин ринулся было ей наперерез, попутно окружая гражданских кольцом огня, но его опередили. Внезапно возникшая из ниоткуда крылатая тень вскинулась между ним и Боссом, который, казалось, раздался в своем последнем рывке, и неожиданно громогласный голос заполнил собой пространство. — ЗАКРОЙТЕ ГЛАЗА! — Что?! Какого?!.. — начал было Дин, но голос скомандовал снова, с таким напором, что Дин невольно послушался, захлопнув веки, а еще несколько секунд спустя был вынужден вскинуть ладони к глазам, потому что вспышка голубого холодного света, прорезавшая тьму тоннеля, была невыносимо яркой. На долю секунды ему показалось даже, что его глаза вот-вот выжжет, несмотря на плотно закрытые веки и ладони, но вспышка стихла также моментально, как и возникла. Воцарилась тишина, и в этой тишине, как ни странно, не было ничего угрожающего. Только хриплое тяжёлое дыхание, в котором Дин с удивлением узнал своё собственное. Безмолвие длилось несколько мгновений, пока наконец темноту не прорезал неуверенный женский голос. — Что?.. Что случилось? Вот именно. Дина тоже очень беспокоил этот вопрос — какого хрена? Он выпустил пламя, заставив его плясать на ладони, и поднял руку вверх, освещая этаж. Совершенно пустой, за исключением его самого, несчастных «туристов», которые, похоже, всё-таки были в порядке, и таинственной фигуры, стоящей там же, где Дин её и видел в прошлый раз. Пламя высветило молодого мужчину — с трёхдневной щетиной, с копной тёмных волос, в странном длиннополом плаще. Мужчина сощурился от света, прикрыв глаза, но Дин успел заметить на мгновение мелькнувшую неестественную синеву. А за спиной у незнакомца были… крылья. Настоящие, мать его, крылья. Цвет перьев было не разобрать в царящей темноте, но они были огромны. И Дин был на все сто уверен, что вполне функциональны. Мусорщик. Винчестер мысленно скривился, чувствуя, как внутри в борьбу вступают противоречивые чувства. Их спас грёбаный мусорщик. Мусорщики были самой низшей кастой, прослойкой грязи под ногами городских жителей. Презираемые и чаще всего не замечаемые обитателями «верхних этажей», они населяли самые нижние этажи города. Осужденные преступники, нищие и голодранцы, вечные узники долговых ям –они продавали себя теневым магнатам и всем, кто мог заплатить за переделку, влезали в ещё большие долги, чтобы подпольные хирурги изменили их тела, перестроили, позволяя выжить в опасных тоннелях заброшки. Порой изменения заходили так далеко, что несчастные переставали походить на людей. Они спускались глубоко, ниже, чем когда-либо рисковали опускаться Испепелители, в поисках артефактов древности и различных ценностей рискуя жизнями, тревожа то, что тревожить не следовало. Дин не знал, стоило ли оно того. Однако мусорщики регулярно уходили на рейды и поиски новых хорошо забытых старых вещей, которые потом всплывали на черных рынках и за которые богачи грызлись, как своры собак. Малая часть от стоимости добычи шла на оплату долга и операции, но Дин ещё ни разу не слышал, чтобы хоть кому-то из мусорщиков удалось выкупиться. Сам Дин относился к мусорщикам со смесью жалости, презрения и раздражения. Никто не знал наверняка, конечно, но среди Испепелителей бытовало мнение, что именно из-за мусорщиков, которые регулярно сновали на нижних этажах, в последнее время увеличилось количество тварей. По словам Джо, аналитический отдел провел даже исследование, вроде как отслеживающее рост количества мусорщиков и популяции тварей в тоннелях, но это всё была такая чушь, а в отчете было столько умозрительных заключений, что никто не отнёсся к нему всерьёз. Так что это также не добавляло Дину любви к мусорщикам. Но вот теперь один из них, похоже, спас его задницу — не жизнь,Дин бы не умер, в отличие от гражданских, которые теперь были под его ответственностью — и Дин не был уверен, как к этому относиться. Тем более что… как, черт возьми, он это сделал?! Что Дин и не преминул спросить. В крайне цветистых выражениях. Мусорщик поморщился и уставился на Винчестера пронзительным взглядом синих глаз, которые, казалось, светились изнутри. Голос его оказался необычно хриплым и глубоким. — Сейчас и здесь это не важно. Главное — этаж чист и мы в безопасности. Более того, я не уверен, что всё равно смог бы объяснить тебе, как это работает, Испепелитель. Нам нужно выбираться отсюда,— он перевёл взгляд на гражданских, и Дин, проследив за его взглядом, мысленно чертыхнулся. Теперь, когда бой был окончен, а этаж чист, он пригляделся и увидел, насколько в плачевном состоянии были несчастные «туристы». Парень был покрыт кровоточащими порезами, а на плече зияла нехилая такая рваная рана. Одна из девушек истекала кровью, пока вторая пыталась зажать рану на ее бедре скомканной рубашкой, которая уже набрякла от крови. Даже если он сейчас отправит сигнал Джо и она вызовет скорую, бригада доберётся до нулевого этажа не раньше, чем через полчаса, а то и позже. Тем не менее, это всё, что он мог сделать. Он провёл пальцем по запястью, активируя микрофон и попутно посылая вызов диспетчеру. — Хэй, Дженс, как там у тебя? — раздался взволнованный голос Джо в динамике. — Код ноль четырнадцать, — устало вздохнул Дин, проводя рукой по лицу и слыша, как где-то там, на другом конце города, Джо встревожено присвистнула. — С гнездом разобрались, но нужна бригада врачей как можно скорее. — Будет сделано, — коротко ответила Джо и отключилась без лишних слов. Ещё раз мысленно собравшись с силами, Дин встряхнулся и достал из одного из поясных карманов мини-аптечку, специально разработанную для таких случаев. В ней было совсем немного — несколько витаминных капсул, баллончик с «жидким бинтом», антисептик и старый добрый нашатырь — но этого должно было хватить на то время, пока не прибудет бригада скорой. Их спаситель уже склонился над раненой девушкой, пережимая артерию, чтобы успокоить поток крови. Двое других туристов смотрели на него со смесью страха, недоверия,брезгливости и, как ни странно, облегчения. — Помоги мне, — скомандовал Дин, доставая антисептик и жидкий бинт. Мусорщик молча подчинился, помогая Винчестеру устроить девушку поудобнее и обработать рану. Наконец в темноте раздалось шипение «жидкого бинта», вступившего в контакт с воздухом и быстро запечатавшего рану. Ещё минута — и они смогут двинуться вперёд. — Что ж, ребята, будем знакомы, — мрачно проворчал Дин, поднимаясь на ноги и упаковывая баллончики обратно в аптечку. — Меня зовут Дженсен-F382, и я сегодня тот, кто потащит на себе ваши задницы на поверхность. Однако хорошо уже то, что сегодня все остались живы. А теперь потрудитесь-ка мне объяснить, КАКОГО ХРЕНА ВЫ ТУТ ЗАБЫЛИ?! …всё оказалось именно так, как он и ожидал, и даже хуже. Двое новичков-студентов престижного агроинститута и какой-то полоумный шутник, который вместо обычного, в духе «напейся-до-смерти-и-заблюй-преподавателя» посвящения придумал отправить первокурсников в лапы самой настоящей смерти в Заброшке. Вероятно, расчет был на то, что новички струсят и никуда не пойдут, но Лана (та, что сейчас усиленно размазывала слёзы по лицу) и Дэвид (кто догадался взять с собой какое-никакое оружие) оказались не из робкого десятка, а заодно с ними увязалась и младшая сестра Ланы — Энджи, которая и пострадала больше всех. Что ж, в чем-чем, а в том, что ребята запомнят своё посвящение на всю жизнь, Дин не сомневался. И искренне надеялся, что больше они сюда не сунутся. Куда больше студентов Дина интересовал их внезапный спаситель. Крылатый мусорщик представился Касом — имя больше походило на кличку, но Дин не удивился. В среде мусорщиков мало кто оставлял свои настоящие имена. В неверных отблесках пламени было сложно разглядеть незнакомца как следует, но, насколько мог судить Дин, помимо крыльев, видимых изменений у того не было — никаких дополнительных конечностей, вживлённой брони или очевидного оружия. Тем не менее, Кас чувствовал себя вполне уверенно в темноте, его движения были выверенными, голос — спокойным. «Туристов» его присутствие явно немного нервировало, и, когда Кас предложил проводить их до поверхности, Дин хотел отказаться. Он уже начал возражать, но мусорщик прервал его. — Тебе нужна помощь, Испепелитель. Ты не сможешь идти быстро с ранеными, и девушка не выдержит долгого пути. Я понесу её, а ты поведёшь. Твои руки будут свободны, и если нам встретится опасность, тебе не придётся думать о невинных. Дин обескураженно хмыкнул, внимательно глядя в неестественно синие глаза мусорщика. Тот смотрел в ответ, и взгляд его был пристальным, немигающим и пронзительным, будто тот мог в ответ заглянуть внутрь головы Дина и увидеть всё, что там творится. Говорил он странно. Дин не мог припомнить, чтобы слышал подобную речь ни у кого из знакомых, ни из низов, ни даже из оранжерейного сектора города. «Откуда же ты такой взялся?» -размышлял Дин, ежась под интенсивностью чужого взгляда. Как бы то ни было, Кас был прав, и Дин, скрепя сердце, согласился. Они шли по туннелям, аккуратно перебираясь через завалы и иногда тихо переговариваясь. Впереди шёл Дин, следом — Лана и Дэвид, держащиеся за руки, чтобы не упасть; замыкал процессию Кас с раненой девушкой на руках. Лана и Дэвид оба поступили на биоинженерию и имели все шансы когда-нибудь войти в ряды элиты Города, перебраться с семьёй куда повыше. Сама Лана была с пятидесятого этажа, а Дэвид с пятьдесят седьмого — как и сам Дин когда-то. — Почти соседи! — преувеличенно бодро бросил он, помогая парню перебраться через очередной завал, и не важно, что жили они совсем в разных районах Города. — А ты, Кас? — подначил он мусорщика, который весь путь хранил молчание, но — Дин был уверен — внимательно слушал. — Как ты оказался здесь? Ну, среди мусорщиков? Синие глаза с такой остротой пронзили Дина, что у него мурашки пробежали по коже. А когда Кас заговорил, голос его был по-прежнему спокоен, но гораздо холоднее, чем раньше. В темноте угрожающе шевельнулись огромные крылья. — Не думаю, что тебе действительно интересно это, Дженсен-F382. Все знают, как люди становятся такими как я, и мало кому есть до этого дело. Может, то были долги, как у многих. Может быть, я украл или кого-то убил. Может быть, меня заставила бедность. Тебе на самом деле всё равно, Испепелитель, но я не держу на тебя зла за твоё любопытство. У тебя своя ноша, а у меня своя, и как бы тяжела она ни была, я понесу её с честью. Как, полагаю, и ты. Кас отвернулся и молча прошёл вперед, мимо Дина, оставив его и двух гражданских в шокированном недоумении. — Воу, — наконец, выдавил Дин. — Честь? Серьёзно? Мусорщик, говорящий о чести? Ну… это, круто, конечно, чувак. Не думал, что у вас есть какой-то кодекс или что-то типа того. — Его и нет, — пожал плечами Кас, и крылья мягко зашуршали при этом движении. — Есть нейтральные зоны, где мусорщики собираются, чтобы ощутить себя как… общность. Я бы не назвал это одной большой семьёй, но семьи бывают разные. На Дне же… каждый сам за себя. Каждый сам выбирает, во что ему верить, какому кодексу следовать. Помочь или пройти мимо. Сдержать слово или предать. Друг наверху здесь может убить, если вы охотитесь за одним и тем же, и не будет обид. Просто у вас разные… «кодексы чести». Повисла тишина. Дин осмысливал услышанное, «туристы» тоже притихли, внимательно улавливая каждое слово. Наверное, они в жизни не видели живого мусорщика. И навряд ли ещё увидят, учитывая, что те практически никогда не поднимаются выше двадцатого этажа. А студенты из Оранжереи редко спускаются ниже пятидесятого. — И какой же у вас кодекс чести? — осторожно спросил Дэвид, и Дин мысленно поддержал вопрос. Не то что бы он не доверял Касу… но да. Он не доверял Касу и мусорщикам в целом, и недавние откровения только усугубили его недоверие. Тот, похоже, задумался над ответом, потому что заговорил не сразу, а начав, говорил медленно, тщательно взвешивая каждое слово. — Я привык делать то, что должно. И пусть я выбрал жизнь изменённого, оставаться человеком — тоже мой выбор. Я мог бы пройти мимо, но я не мог. — Стой, погоди, что значит «ты выбрал»? — Дин неверяще уставился на мусорщика. Стать мусорщиком по доброй воле? Он серьёзно? — У каждого из нас всегда есть выбор. Это то, в чем моя семья никогда со мной не соглашалась, — в хрипловатый голос мусорщика проникли нотки горечи. — И пусть мы порой выбираем из двух зол, это наш выбор. Можешь ли ты сказать, Дженсен-382, что у тебя не было выбора, когда ты стал Испепелителем? — глаза Каса вспыхнули в темноте синим пламенем, и Дину на мгновение показалось, что он знает, но это же невозможно… это засекреченная информация! — Я не… — начал было он, но мусорщик прервал его. — У всех есть выбор, Дженсен. — настойчиво повторил он. — Я выбрал жизнь. Да, жизнь на Дне, в грязи, презренное существование среди тех, о ком не принято говорить в приличном обществе, но всё-таки это жизнь. И не тебе попрекать меня этим. Дин сглотнул, не зная, что на это ответить. Тем более, ему ли не знать, каково это — цепляться за жизнь всеми силами, любой ценой. Остаток пути они провели в молчании, и Дин с облегчением выдохнул, когда они наконец оказались на нулевом этаже без каких-либо происшествий по дороге. Впрочем, облегчение длилось недолго — бригады скорой было по-прежнему не видно, а Энджи на руках Каса выглядела до жути безжизненно, и чем больше они тянули, тем меньше у нее оставалось шансов. Видимо, Кас пришёл к такому же выводу, потому что неловко повёл крыльями и тихо вздохнул. — Я могу отнести её. — Что? — внимание всех троих разом приковалось к мусорщику. Кас снова вздохнул и нахмурился, как будто идея ему самому не нравилась, но он всё равно предложил. — Мои крылья выдержат вес нас двоих. Я знаю воздушные пути города, и довольно хорошо, поэтому смогу быстро доставить её в любую больницу. Дин покачал головой. Мусорщик наверху? Неслыханно. Однако, не ему решать. Сестра Энджи же, похоже, больше не сомневалась. — Пожалуйста, спасите её! Что угодно, только помогите ей! Кас мрачно кивнул и расправил крылья, оказавшиеся ещё больше, чем Дин ожидал. Несколько секунд он стоял на месте, разминая мышцы и расправляя перья, а затем в несколько мощных взмахов оторвался от земли и взмыл вверх. Дин смотрел, как крылатая фигура исчезает в вышине. Ему ничего не оставалось, кроме как ждать и надеяться, что незнакомый мусорщик не предаст их, что он успеет, что всё получится. Дин Винчестер ещё раз вздохнул и посмотрел на оставшихся с ним «подопечных». Им нужно было дождаться бригаду медиков, которые будут чертовски недовольны, когда он объяснит им, куда делся третий раненый. Ему чертовски хотелось завалиться в «Дом у Дороги» и надраться до потери памяти, но он с тяжёлым сердцем осознавал, что день ещё только начался, и дежурство его ещё далеко не окончено.