Мотыльки

Не сказать, чтобы Дин стал избегать Каса, но… да. Он стал его избегать. Он просто не знал, что сказать, в голове был настоящий хаос и он боялся, что при встрече просто начнёт орать на друга, а ему этого не хотелось — Кас этого не заслужил. То есть, конечно, серьёзного разговора этот засранец заслужил, но не полномасштабной ссоры. К тому же, пока что всё свободное время Дина было занято восстановлением старой-новой дружбы с Сэмом. Единственный раз, когда за последние две недели Дин выбрался в «Оракул», Каса не было, Бенни же воспринял новость о встрече брата хлопком по плечу и одобрительным кивком: — «Семья прежде всего, брат». Но если в «Оракуле» Дин мог свободно рассказать о своей радости, то на работе ему приходилось держать язык за зубами. Чтобы избежать расспросов Джо и остальных ребят, Дин только обмолвился, что нашёл себе соседа по комнате, и тот оказался классным парнем. Впрочем, это породило вторую волну слухов, о которых Дин предпочёл бы не думать, потому что, ну, он и Сэмми? Фу! Проклятые извращенцы! Решение привести Сэма в «Дом у Дороги» пришло спонтанно, но не было необоснованным. Дину отчаянно хотелось показать Сэма своим друзьям, Джо, Эшу и Кевину из аналитического отдела, чокнутому Гарту и остальным ребятам, перезнакомить две свои семьи — старую и новую. А заодно и свести все слухи на нет, потому что Дину это порядком поднадоело. С момента переезда Сэмми в основном бегал по делам, связанным с поступлением, отчаянно штудировал учебники по биологии и химии, вооружившись стилусом, вечно что-то писал в падде, обкладываясь не одной, а сразу несколькими электронными книгами — чтобы была возможность сравнивать информацию. Он корпел над учёбой дни и ночи напролёт, поэтому Дин решил, что братишке не помешает проветриться, о чем он не преминул сообщить Сэму, когда тот в очередной раз заварил себе синте-кофе. — Если всё время учиться, твои глаза покраснеют, а лицо сморщится, нечем будет девочек клеить, — в ответ Сэм бросил на Дина тяжёлый взгляд, показывая, что он совершенно не впечатлён. — Давай, Сэмми, пойдем, развеемся, я познакомлю тебя с ребятами. — Я Сэм, — проворчал парень, бросая странный взгляд на Дина, но идея познакомиться с другими испепелителями, похоже, вдохновила Сэма, потому что он наконец оторвался от книг. — Разве что недолго. Испепелители сами по себе очень интересовали Сэма — как же, ещё один очень интересный случай использования метахирургии! Конечно, с большим уклоном в механизированную сторону, с вживлением нанитов и прочей технологической хрени, но всё же. Он с интересом изучал препараты, которые Дин вкалывал себе после каждого дежурства, пристально наблюдая за всей процедурой и задавая вопросы, на которые Дин не всегда мог ответить, в духе «А как это работает?», «Какой у этого состав?» или «Что будет, если вколоть дозу больше или меньше?». Дин лишь пожимал плечами. Он совсем не горел желанием проверять. Тем более, что Дин и сам многого не знал о своём теле — только то, что ему соблаговолили сказать медики. И уж тем более ему не соизволили расписать в подробностях всю историю его «чудесного исцеления». На все вопросы Сэма о том, как Дин стал испепелителем, тот отвечал уклончиво, либо отмахивался кратким «Прости, парень, это совершенно секретная информация», на что Сэм всегда вздыхал и смотрел на него щенячьими глазами, но без толку. Дин и сам старался поменьше думать о процедуре, которая рано или поздно предстояла ему самому. Тела испепелителей, напичканные различными стимуляторами, химикатами и техникой, служили недолго. Максимальный зафиксированный срок был 9 лет, и это было давно. Чем чаще использовались их способности, чем чаще испепелители ввязывались в бои с Тварями, тем сильнее они исчерпывали возможности своих тел. И в какой-то миг наступал тот момент, когда тело начинало отказывать — сначала сбоила мелкая техника, не всегда принимались сигналы, команды от мозга к нанитам проходили через раз, отчего пламя вспыхивало с задержкой или не вспыхивало вовсе. Потом начинались проблемы с нервной системой — тряслись руки, кого-то начинал бить непроизвольный тик, а потом всё просто шло по нарастающей. Как правило, это значило, что тебя скоро ждёт пересадка — операция по извлечению твоего сознания и перемещения его в новое подготовленное тело. И тогда Дженсен-F382 станет Дженсеном-F383. Все испепелители боялись пересадки, потому что… потому что. Потому что операция по извлечению не всегда проходила удачно. Потому что с каждой пересадкой ты терял что-то, какую-то мелочь, сперва незаметную, а потом ощущавшуюся и раздражающую, как дырка в зубе. Дин, например, не мог вспомнить, какого цвета были глаза у их матери. Они с Сэмом пошли в отца, и теперь Дин не мог вспомнить, и не мог спросить. С каждым разом терялось всё больше. А кто-то поговаривал, что воспоминания не только терялись, но и приобретались… фальшивые события, лица, даты, которых никогда не было — но ты их помнил. Если тебе везло, они хотя бы не наслаивались друг на друга, но были люди, кому везло меньше. Дин наслушался достаточно разговоров и видел достаточно свихнувшихся испепелителей — взять хотя бы Гордона — чтобы не чувствовать лёгкий укол страха, в котором он большую часть времени отказывался себе признаться. Но он никогда не расскажет об этом Сэму. Он просто хотел провести время с братом, ясно? Поэтому Дин не мог скрыть своей радости, когда Сэмми согласился прийти в «Дом у Дороги». Они пришли ранним вечером, когда народу было немного, но бар потихоньку уже начал заполняться. За столиками сидела небольшая группа испепелителей и других ребят из Штаба, среди которых Дин разглядел Эша и Джо и приветственно помахал рукой. Ребята разразились радостными возгласами и уже через минуту Дин с Сэмом были приглашены за столик, стулья подвинуты, а выпивка налита. Сэм был всем представлен и быстро влился в компанию, ввязавшись в какой-то научный спор с Эшем. Они периодически обменивались возмущёнными «нет, ты слышал, что он говорит? Ты это слышал?» и довольными кивками, когда всё-таки сходились во мнениях. Джо надула губки и тряхнула светлыми локонами в сторону Сэма, обращаясь к Дину. — Так вот на кого ты нас променял, да, Дженс? Этот тот самый «классный парень», из-за которого ты запер себя в четырёх стенах? Надо сказать, что у тебя прекрасный вкус. В прочем, ты же дружишь со мной, так что я не удивлена… — Что? — Сэм удивлённо поднял голову, оторвавшись от спора и бросил встревоженный взгляд на Дина. — Что? Ох, Джо, прекрати! Сколько вам говорить, мы с Сэмми друзья, он мне как… как младший брат! Я никогда бы! — Дин бросил на Сэма извиняющийся взгляд. — Прости чувак, эти сплетники мне прохода не давали всё это время! Я решил вас познакомить и заодно положить конец этим дурацким слухам, — через зубы закончил Дин, многозначительно глядя на Джо. — Мы не пара! — Мы не пара, — быстро подтвердил Сэм, выражение на его лице было полно неприкрытого ужаса, что вызвало целый взрыв хохота за столиком. Отсмеявшись, Дин лениво скользнул взглядом по бару и замер, натолкнувшись на пронизывающий, полный внезапного осознания взгляд Эллен. Улыбка медленно сползла с его лица. Она знала. Неизвестно как, но Дин проболтался. Может быть, был слишком радостным или ещё что-то, но Эллен знала, что он нарушил основной протокол… если она скажет Бобби — то всему придёт конец. Если она обмолвится хоть словом, Дина переведут в другой район, и он больше никогда в жизни не увидит Сэма. — Дженсен, ты не поможешь мне с кое-чем на кухне? Мне нужна сильная мужская рука, — голос Эллен звучал ровно и спокойно, как бы между делом, словно ничего сейчас не произошло. Джо удивлённо приподняла брови — прошло то время, когда её мать нуждалась в мужской помощи — но пожала плечами, и Дин медленно поднялся, кивая и напуская на лицо беззаботную улыбку, способную обдурить кого угодно. — Конечно, Эллен, без проблем. Эллен проследила пристальным взглядом, как Дин подошел к служебному входу и резко развернулась, заходя в коридор, ведущий на кухню. Но стоило зайти Дину следом, как эта миниатюрная женщина с неожиданной силой ухватила его за ухо и, нагнув к себе, яростно зашептала: — Я надеюсь, ты отдаёшь себе отчёт в том, что ты делаешь, Дженсен! Не знаю, как ты обошёл датчики, но так, чёрт подери, нельзя! Дин скривился от боли, стараясь не издать громкого звука. — Чёрт, Эллен, отпусти! — пробормотал он сквозь зубы, но та только сильнее скрутила его ухо. — Назови мне хоть одну причину, почему я не должна сейчас пойти к Бобби и не сдать тебя с потрохами! — Пожалуйста, Эллен! — взмолился Дин, чувствуя, как начинает внутри подниматься волна паники. — он мой брат! Я не мог упустить такой случай! Это же Сэмми! Я и так пропустил, как он взрослеет, и я не хотел терять больше не минуты! Клянусь, он ничего не знает! Эллен с минуту пристально смотрела на Дина, потом, видимо, увидев что-то в его глазах, нехотя отпустила и отступила назад, горько качая головой. — Ты хотя бы подумал о других, Дженсен? О твоих друзьях, которые не могут увидеть свои семьи, поскольку соблюдают протокол, в то время как ты решил, что правила — не для тебя? Что они скажут, когда узнают — а рано или поздно всё вскроется, Дженсен, — что они подумают? — Они поймут, — твёрдо ответил Дженсен, не ощущая и половины той уверенности, с которой он это сказал. Эллен укоризненно покачала головой, но со вздохом отступила. — Когда всё пойдет под откос, не говори, что я тебя не предупреждала. Я ничего не скажу Бобби, но когда — заметь, я не говорю «если», Дженсен — он узнает, я не хочу не иметь с этим ничего общего, тебе ясно? — Спасибо, Эллен! — Дин облегченно выдохнул и наклонился, чтобы чмокнуть хозяйку бара в щёку, но та остановила его. — Не благодари меня, слышишь? Не надо. Видит бог, вы все мне как дети, но я не могу решать за вас, как жить, или вставить вам мозги, которые, похоже, где-то потерялись во время переделки! — И я тебя тоже люблю, Эл, — Дин благодарно сжал её плечо, но женщина только разочарованно покачала головой. — Катись ты к чёрту, Дженсен. Давай, иди к своим друзьям, иначе это будет выглядеть слишком подозрительно. Дин ещё раз благодарно кивнул Эллен и вернулся в зал, где его встретили любопытными взглядами. — Надо было переставить ящик выпивки, — легкомысленно отмахнулся Дин. — тяжёлый, скажу я вам! И веселье продолжилось своим ходом. Но Дин ещё долго чувствовал на себе взгляд Эллен. «Это не важно, — сказал он себе, — я буду брать от жизни всё, пока могу». * * * Время летело вперёд, как электроэкспресс под откос, и Дин только и успевал разрываться между работой, братом и своими тайными друзьями в «Оракуле». Последних он видел всё реже и реже, а с Касом он не виделся и подавно, на что недвусмысленно намекнул ему Бенни. — Не знаю, что за Тварь между вами пробежала, ребята, — покачал головой Лафит, — но лучше бы вам помириться. Наш Ангел последнее время как в воду опущенный ходит. Я понимаю, ты встретил брата, и семья — это главное, но и о друзьях забывать не стоит. Тем более, о хороших. Дин отбрехался занятостью и вскоре сбежал под очередным неубедительным предлогом, чувствуя, как щёки заливает краска стыда, и ощущая себя виноватым. Но он попросту не знал, что сказать. А когда он вернулся домой, его ждал сюрприз. Стоило ему открыть дверь, как в прихожей возник Сэм, неловко переминающийся с ноги на ногу и выглядевший слегка виноватым. — Послушай… ты не сердись, но мы с тобой как-то не оговорили этот момент. У меня тут гости, ты не против? Дин помотал головой и медленно разулся, чувствуя, как начинает учащённо биться сердце. Неужели… мама? Да нет, не может быть… — Дженс, знакомься, это Гейб, я тебе о нём рассказывал, — Сэм махнул рукой в сторону молодого мужчины, показавшегося в кухонном проёме. — Гейб, это Дженсен — мой сосед. Дин ощутил странную смесь облегчения и разочарования. Он бы не выдержал, если бы к Сэму вдруг в гости пришла их мать, но всё же ему так хотелось её увидеть! Впрочем, в следующую секунду разочарование сменилось любопытством, и он принялся разглядывать гостя. «Это брат Каса», — подумалось ему, и он постарался отыскать в незнакомце знакомые черты. Впрочем, тщетно. Габриэль и Кастиэль отличались, словно небо и земля. Дин не знал, было ли это следствием переделки Каса или они никогда не походили друг на друга, однако у Гейба были лукаво сощуренные зеленовато-жёлтые глаза с карими вкрапинками, прилизанные каштановые волосы и слегка округлое лицо, губы его кривились в усмешке, которая Дину не понравилась. К тому же он был явно ниже Дина, а по сравнению с Сэмом казался и вовсе коротышкой. Одет он был в небрежно расстёгнутую шёлковую рубашку и мятые штаны, а на шее болтался нелепый малиновый галстук с уродливым принтом в виде конфет. — Йо, Дженси, — Гейб приветственно подмигнул Дину, чем вызвал только очередную волну раздражения, но Дин проглотил готовую сорваться с языка колкость. — И тебе привет, — он повернулся к Сэму. — Ну, чем вы без меня занимались? — Грызли гранит науки, пока не сломали все зубы, — встрял Гейб, не дав Сэму и слова сказать. — Кстати, леденцов не хочешь? Дин поспешно отказался и удалился в свою комнату, сославшись на усталость. Рухнув на кровать, он уставился в потолок, краем уха прислушиваясь к разговору между Сэмом и Гейбом. — Что-то твой друг какой-то кислый, — заметил Гейб, на что Сэм вступился в защиту Дина, сказав, что у него, вероятно, был тяжёлый день на работе. На этом интерес Гейба к Дину сошёл на нет, и через какое-то время беседа свелась к обсуждению человеческой анатомии и бог знает чего ещё. Дин сам не заметил, как задремал, дрейфуя на грани бодрости и сна, пока из блаженного полузабытья его не выдернула одна фраза, тихо сказанная Сэмом. — Нет каких-либо новостей о твоём брате? Дин, как по команде, распахнул глаза, сон как рукой сняло, и он внимательно прислушался. Раздался тихий вздох, и он почти не узнал голос Габриэля — настолько он отличался от бодро-насмешливых интонаций, которыми он встретил Дина. — Пока нет. Город большой. На то, чтобы отследить каждую ниточку, уйдёт полжизни, а с каждым днём, неделей, годом след остывает. Я до сих пор не могу отследить первоначального хозяина сделки, этот мудак знает, что я иду по следу, клянусь, он знает — и играет со мной, как кот с мышью! — раздался глухой удар кулака по столу. — Раньше я думал — мне хотя бы знать, что братишка жив или умер, хотя бы какая-то определённость, но теперь я думаю, что кто бы ни принёс мне весть, я всё равно буду искать. Если мне скажут, что он умер, — я не успокоюсь, пока не найду его тело, всё Дно вверх ногами переверну! Если мне скажут, что он жив, — я не остановлюсь, пока не найду его. Сэм пробормотал что-то сочувственное, и голоса перешли на едва различимое бормотание. Дин лежал на спине и лихорадочно размышлял. Похоже, настала-таки пора поговорить с Касом. * * * Застать крылатого друга удалось не сразу, а когда Дин наконец-то столкнулся с Касом лицом к лицу, тот не захотел с ним разговаривать. Завидев его, Кас, беседовавший о чём-то с Бальтазаром и улыбавшийся, за секунду изменился в лице и, отвернувшись, попытался протолкнуться к чёрному выходу, но Дин, быстро лавируя между завсегдатаями бара, рванул следом за ним. Он бы не догнал его, если бы не Пэм, мигом оценившая ситуацию и коротко свистнувшая вышибалам. Повинуясь приказу, они моментально задержали Каса в дверях, и, пока он пытался проскользнуть мимо них, кидая в сторону Пэм взгляд преданного человека, та ухватила Дина за рукав. — На твоем месте я бы извинилась, мальчик, — тихо, но настойчиво проговорила она, и Дин коротко кивнул. Удовлетворённая, она отпустила его, и Дин быстро протолкнулся к Касу. — Кас, пожалуйста, мне нужно с тобой поговорить. Тот смерил Винчестера нечитаемым взглядом и перестал сопротивляться. Охрана бара отступила, выпуская их на сомнительно свежий воздух, но Дин всё равно вдохнул полной грудью, чувствуя облегчение: первая часть плана сделана. — Ты не против, если мы прогуляемся до нашего места? Кас снова молча кивнул, следуя за Дином и держась на шаг позади. Всю дорогу до площадки между этажами, где они привыкли подолгу сидеть и разговаривать, Дин чувствовал, как тяжёлый взгляд сверлит его спину. Спустя пятнадцать минут они пришли на место, и Дин встал на краю провала, собираясь с мыслями. Кас терпеливо ждал. — Я должен извиниться перед тобой, — наконец начал Дин. — Я не должен был так исчезать и избегать тебя. Кас открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Дин поднял руку, прерывая все возможные возражения. — Нет, дай мне договорить. Я не должен был исчезать, но… у меня в жизни кое-что внезапно произошло, и мне нужно было о многом подумать. — И как, ты подумал? — бесстрастно спросил Кас, не глядя на Дина. — Я здесь, — просто ответил тот, не отводя глаз, когда Кас перевёл взгляд с серых стен напротив на Дина, и продолжая смотреть прямо, пока тот изучающе скользил взглядом по его лицу. Наконец, напряжение, царившее в воздухе, немного ослабло. Кас отвёл глаза и снова уставился куда-то вдаль, но поза его теперь была более расслабленной, крылья чуть опустились, а плечи расправились. Дин облегчённо выдохнул, когда Кас неторопливо опустился на землю. Значит, Дин ещё не окончательно всё испортил. Значит, ещё всё можно было исправить. Дин осторожно сел рядом, не зная, позволено ли ему это, но, судя по тому, что Кас не отодвинулся, он сделал всё правильно. Какое-то время они оба молчали, Дин — собираясь с мыслями, Кас — ну, наверное, размышляя о том, о чём он там обычно размышляет, пока Дин тихо не сказал: — Я видел твоего брата. Кас даже не дёрнулся, ничто не изменилось в его позе, однако голос его понизился на октаву и вышел из глотки с непривычным хрипом. — И как он? — Ушёл из семьи. Учится на метахирурга. Ищет тебя. Кас молча кивнул, задумчиво глядя куда-то вверх. Дин, не зная, что ещё сказать, добавил: — Носит отвратительный галстук с конфетным рисунком. Успел выбесить меня за первые две минуты нашего знакомства. На первый взгляд кажется настоящим засранцем. На это Кас тихо рассмеялся и — вот оно. Тот момент, когда лёд наконец-то треснул. — Да, Гейб умеет производить подобное впечатление. Но он не так уж плох, если узнать его поближе. Мне передавали, что он бросил пить и принимать наркотики. Так что можешь представить, каким засранцем он был раньше. — Почему ты ничего не сказал мне, Кас? — рискнул наконец спросить Дин. — Кас…тиэль? Крылатый пожал плечами и искоса глянул на Дина. — А какой в этом смысл? Кастиэля Новака больше не существует. Он вычеркнут из анналов истории и из архивов семьи, чтобы не дай бог не повредить имиджу Михаила. Теперь есть Кас, мусорщик, который живёт в низах, спорит и шутит с такими же изменёнными, как и он сам, большая часть из которых — бывшие преступники, и водится с одним конкретным испепелителем, — Кас коротко глянул на Дина и пожал плечами. — Что было, то прошло, Дин. Я тот, кто я есть, и я хотел, чтобы ты знал именно меня, а не Кастиэля Новака из прошлого. Как бы ты отнёсся ко мне, если бы изначально знал меня как брата нынешнего Архитектора, правнука основателя Города? Дин помолчал, признавая, что сам не знает ответ на этот вопрос. — Наверное, ты прав, Кас, — Дин вздохнул и уверенно продолжил. — Но я в любом случае рад, что познакомился с тобой. Тихий шорох за спиной выдал движение крыльев Кастиэля, и через секунду Дин почувствовал, как перья знакомо щекочут ему шею, а по правому боку, там, где Кас придвинулся поближе, привычно разливается тепло. — Я тоже рад знакомству с тобой, Дин. * * * Дин Винчестер не мог похвастаться гениальными идеями, приходившими в его голову. Вернее, все его «гениальные» идеи имели тенденцию заканчиваться плачевно. Что, впрочем, его никогда не останавливало. Может быть, тому виной была эйфория от встречи с Сэмом, может быть, ему просто хотелось хотя бы на секунду порадовать Каса, но план твёрдо оформился в его голове. План был прост как по задумке, так и исполнению. За неделю до времени икс Дин выспросил Каса, когда тот будет в «Оракуле». Они снова общались и вопрос не был странным — Кас ничего не заподозрил, честно называя дни и время, когда он вероятнее всего будет в баре. Оставалось дело за малым. Гейб бывал у Винчестеров дома всё чаще, по мере того, как близились вступительные экзамены в университет. Гейб продолжал быть занозой в заднице, и Дин окончательно уверился, что брат Кастиэля — настоящий засранец, но он видел в том искреннее волнение за Каса и не мог просто оставить всё как есть. Если бы с Сэмми случилось что-то подобное, он бы места себе не находил. Поэтому, когда Гейб в очередной раз засобирался от них домой, Дин вызвался его проводить. Сунуть тому в карман куртки бумажку с адресом и временем встречи было делом техники — простенький трюк, которому его обучила Чарли. Теперь оставалось только ждать. В назначенный день Дин пришёл в «Оракул» чуть заранее, не желая пропустить встречу братьев. Он не знал, нашёл ли Гейб записку, а если нашёл — поверил ли, может, он вовсе решил, что это шутка, розыгрыш, и не придёт… Гейб пришёл. Дин с Касом болтали за барной стойкой, и Винчестер всё время чувствовал себя как на иголках. Если Кастиэль и заметил нервное напряжение друга, то ничего не сказал, доверяя Дину сказать самому, в чём дело, если тот захочет. В этот день бар был полупустым, а время ранним, поэтому зал хорошо проглядывался. Когда дверь резко распахнулась, и Габриэль оказался на пороге, Кас сидел вполоборота, улыбаясь на какой-то комментарий Пэм. Его было видно издалека. Вздох Гейба был едва слышен, тихий, на грани звука: — Касси… Но, видимо, он услышал, потому что повернул голову, и оба брата уставились друг на друга во все глаза. Несколько секунд ничего не происходило, пока Кас, наконец, не выдавил полузадушенное, неуверенное: — Гейб?.. Никто не заметил, как Кас встал со стула или как оба брата оказались посреди бара, но в следующий момент они уже стискивали друг друга в объятиях, Гейб едва доставал Касу до подбородка. — Чёрт подери, Касси… — Господи, Гейб? — в голосе Каса мешались радость, шок и ужас. — Как ты здесь… Как ты… — Каса нельзя было назвать тугодумом. Он немедленно обернулся, находя глазами Дина и выдыхая обвиняющее: — Дин!.. Что ты наделал! Ты же знаешь, что нам нельзя видеться! Дин почувствовал как гордость за удавшийся план сменяется неловкостью и лёгкой обидой, а затем и стыдом на себя, потому что да, он знал, но ему всё равно показалось хорошей идеей позволить братьям встретиться, потому что… потому что если он смог встретиться с Сэмми, то Кас тем более заслужил встречу со своей семьёй. Гейб отстранился от Каса, начиная что-то говорить, но тот перехватил брата за руку и решительно потащил к выходу. — Пойдем. Я знаю, где нас никто не увидит. А ты, — синие глаза Каса метали молнии, заставляя Дина поёжиться. — С тобой мы поговорим позже. — Знаешь, могло бы быть и лучше, — заметила Пэм, наблюдая через объективы камер, как Кас с Гейбом покидают бар. — Но ведь могло быть и хуже, правда? — с надеждой спросил Дин. Пэм хмыкнула, но ничего не ответила. * * * Фергюс Кроули стоял у широкого окна своего офиса корпорации «Хеллхаунд» на 666 этаже и задумчиво смотрел на раскинувшийся под его ногами город, лениво вращая в руках электронный носитель. Мэг послушно замерла у дверей, ожидая приказаний, но Кроули не обращал на неё внимания, разглядывая мельтешащие внизу гравициклы. Ничто и никто не скрывался от взгляда Короля — денно и нощно сотни, тысячи, сотни тысяч осведомителей работали, расширяя власть его империи, сообщая всё обо всех — от самых незначительных мелочей из жизни простых жителей города до каждого немаловажного движения конкурентов. «Знание — сила», любил говаривать Кроули, рассуждая и философствуя о природе власти с Кастиэлем. Ангел был его любимой игрушкой, любимым питомцем и, как впоследствии оказалось, невероятно выгодным вложением: ни на секунду Кроули не пожалел, что ради переделки одного единственного мусорщика заплатил сотни тысяч кредитов, чтобы выкрасть из исследовательского центра испепелителей законсервированные разработки и нанять лучшего метахирурга на Дне, плюс заплатить ей за молчание. К тому же Кастиэль был превосходным собеседником, и часто Кроули вызывал его исключительно для приятной беседы. Кас большую часть времени был совершенно безобиден и не доставлял проблем, но это не значило, что за ним не было слежки. Король любил знать обо всём. Поэтому краткая встреча Кастиэля со старшим братом не укрылась от сотен тысяч глаз и ушей Короля. В любой другой момент последовало бы неминуемое наказание, однако сейчас были дела поважнее. Наконец, Король вставил носитель в разъём, и над округлым проектором в центре комнаты засияла голограмма. Изображение дёргалось и мерцало — плохая запись была сделана под кривым углом, однако голоса и лица были хорошо различимы. Перед глазами короля предстала большая, судя по размеру немногочисленной мебели, комната, стерильно белая и практически пустая за исключением стола и пары стульев. На столе стояли различные вычислительные приборы, мигавшие разноцветными лампочками, но не они привлекали внимание смотрящих, а люди, стоявшие в комнате, и то, на что они смотрели. В дальнем конце комнаты за толстым пуленепробиваемым стеклом копошились Твари. Их было с дюжину — все огромные, покрытые уродливыми отростками и множеством чёрных провалов, похожих на глаза, но всё же ими до конца не являвшимися. К каждой из них тянулось по несколько сдерживавших тросов, которые охватывали извивавшиеся конечности и приковывали каждую из тварей к стене, и отдельно к каждому из монстров тянулся полый шланг, оканчивавшийся длинной узкой иглой, которая терялась где-то в просторах их чёрной плоти. —…работает? — раздался голос одного из мужчин, который слегка обернулся к месту, где была установлена следящая камера, и стало видно его лицо. Если бы Кроули не знал уже, чего ожидать, он бы, наверное, был шокирован, но лицо говорившего лишь подтвердило то, что он уже знал. Люк Новак, брат-близнец нынешнего Архитектора. — Не сомневайтесь, господа. Новая формула протестирована в лабораториях, осталась ещё пара тестов — и можно будет вводить в оборот. Я могу продемонстрировать, — новый голос, полный самодовольства и притворного подобострастия, вклинился в разговор. По комнате проследовала голограмма мужчины в деловом костюме, поверх которого был небрежно наброшен лабораторный халат. Дик Роман склонился над пультом управления, встроенным в стену перед клеткой с Тварями, и нажал несколько кнопок. Раздалось низкое гудение, а затем шланги задёргались, и Твари пронзительно заверещали. По прозрачным трубкам из Тварей начала выкачиваться чёрная жидкость, которая, вероятно, заменяла им кровь. — По этим каналам субстанция поступает на станцию первичной очистки, затем её очищают вторично от токсичных примесей, после чего аппарат испаряет лишнюю влагу и получает на исходе сухой продукт. После чего продукт измалывается в порошок и следует в лабораторный блок, где наши работники добавляют различные ингредиенты, призванные улучшить формулу. В конце целой цепочки доводок мы получаем окончательный препарат. Вызывает привыкание, оказывает подавляющее влияние на психику пациентов, а также на некоторые мозговые функции. При постоянном применении гарантирует значительное отупение пациентов. Побочным действием является значительное ожирение подопытных, однако мы работаем над этим. — Это не имеет значения. Как скоро вы сможете поставить продукт на постоянное производство? — раздался новый голос. — Месяц, не больше, — уверил говорящего Роман, хищно улыбаясь. — Отлично, — камера сдвинулась, и лицо третьего мужчины оказалось в кадре. Посреди офиса Кроули стояла голограмма никого иного, как самого нынешнего Архитектора — Михаила Новака. Далее Роман снова принялся объяснять технические детали, и запись прерывалась, но главное было записано. — Скольких мы потеряли из-за этой записи? — задумчиво спросил Кроули, не глядя на Мэг. — Четверых при попытке извлечь голограмму и троих при попытке доставить её вам. Об остальных я позаботилась. — Тебя кто-нибудь видел? — Нет. — Хорошо… — Король задумчиво смотрел в окно, пока его подручная терпеливо ждала приказов. — Хорошо. Можешь идти. И никому ни слова. Мэг коротко кивнула и развернулась к выходу, когда Кроули внезапно полуобернулся к ней, грациозно вскидывая руку в подзывающем жесте. — Постой… Мэг послушно вернулась. — Скажи мне, мы знаем, кто слил брату Кастиэля его местонахождение? Мэг отрицательно тряхнула головой. — Я внимательно следила за Габриэлем, пока он передвигался по нижним этажам, но никто из местных ничего не сказал ему. Я лично в этом убедилась, — закончила девушка с удовлетворённым блеском в глазах. — Это был не наш человек, только если это вообще не случайность. — Хорошо, можешь идти, — Кроули кивком головы отпустил Мэг, и только когда дверь за девушкой захлопнулась, позволил себе тяжело опуститься в кресло. Наказание для Кастиэля придётся отложить на потом. Он не мог позволить себе сейчас потерять Ангела — тот был одним из его козырей, а в игре против Дика Романа козырей не может быть слишком много. Кроули не считал себя альтруистом, да он им никогда и не был, однако не был он и идиотом. Что бы ни затеяли Роман с Архитектором, дело пахло жареным. Никто не был настолько глуп, чтобы связываться с Тварями. На Кроули работало достаточно мусорщиков, чтобы он знал, о чём идёт речь. Как любой человек, имеющий дела на Дне, он непрестанно осознавал опасность, таяющуюся под городом. Но, похоже, Роман решил об этом забыть, и скоро на рынки хлынет сертифицированный наркотик, превращающий жителей города в зомбированные массы. Казалось бы, какое Королю дело, если Архитектор решил упростить себе жизнь и превратить общество в послушное стадо, но… Кроули ненавидел идиотов. Вдохнув, Король потёр виски и нажал на кнопку коммуникатора. — Жаннет, будь добра, вызови ко мне Ангела. * * * Мэг Мастерс беззвучно выдохнула, выйдя из кабинета Кроули. Сердце бешено колотилось, а по виску стекла капелька пота. «Только ради тебя, Кларенс. Только ради тебя», — подумала она и поспешила прочь из здания корпорации «Хеллхаунд». * * * Вечер застал Дина Винчестера на их с Касом месте, болтающим ногами над пропастью, с початой бутылкой дешёвого пива. Дин приходил в «Оракул» и сюда уже вторую неделю, но Каса не было, и никто ничего о нём не слышал. Бенни обещал передать Дину, если что-то узнает, Балт с Дином и вовсе не разговаривал, а Чарли сочувственно обняла его всеми четырьмя руками, отчего Дину стало хоть чуточку, но легче. Он настолько поверил, что больше никогда не увидит Кастиэля, что чуть не свалился вниз, когда услышал высоко над собой хлопанье крыльев, и его обдало волной воздуха. Кас грациозно приземлился рядом, и Дин не смог сдержаться — он сразу заключил Кастиэля в объятья, отчего тот слегка пошатнулся, а на лице у него поселилось опешившее выражение. Однако когда Дин уже был готов отстраниться, руки Каса осторожно скользнули по плечам, обнимая Дина в ответ. — Чёрт возьми, Кас… я такой дурак. Я думал, я тебя никогда больше не увижу, — пробормотал Дин, отстраняясь, на что Кас отрицательно помотал головой. Они привычно уселись на краю, и Дин передал бутылку Касу, тот отхлебнул и задумчиво опустил её на пыльный бетон перекладины. — Я не злюсь на тебя, Дин, — начал Кас. — Я знаю, что ты хотел, как лучше. Я много размышлял в эти последние недели, даже месяцы. Меня обуревали сомнения в правильности многих моих поступков, верности моего выбора. И только ты помог мне окончательно понять — не важно, правильный выбор я сделал или неправильный. Важно, что этот выбор был мой. Иногда очень сложно поступать по велению сердца, а не разума, но если жить только разумом, мы что-то теряем, что-то очень важное, — Кас повернулся к Дину, уставившись на него своими невозможными глазами. — Я благодарен тебе, Дин. За всё. Но в особенности — за моего брата. Наша встреча была недолгой, но мы успели о многом переговорить. Я смог сказать ему, что не держу на него зла и люблю его несмотря ни на что, потому что он мой брат и навсегда останется моим братом. Мы можем никогда не увидеться больше, но мне достаточно знать, что он где-то жив и здоров, и что между нами нет обид. И что бы потом ни случилось… — на лицо Каса набежала тень, как будто он что-то вспомнил, но от тут же отвёл глаза и качнул головой, словно стряхивая наваждение. — Что бы ни случилось, какие бы последствия ни были у этого решения, я буду вечно тебе благодарен за эту встречу. И я надеюсь, что мы встретим наше будущее вместе. Дин замер, медленно переваривая слова Кастиэля, звучавшие удивительно похожими на признание, но Дин не хотел сейчас об этом задумываться. Лучше он подумает над тем, что это всё значит и что из этого следует, потом, позже. А пока он нашёл ладонь Каса и крепко сжал её в своей. — Как ты думаешь, Дин? — голос Каса звучал на удивление хрипло. — Мотыльки, летящие на пламя… Осознают ли они притяжение, которое влечёт их? Летят ли они, не зная, что их ждёт впереди, или осознают опасность, но всё равно выбирают путь вперёд, и не важно, что они сгорят в огне? Дин неверяще покачал головой. Чёртов Кас и его философия. — Чёрт бы меня побрал, Кас, если я знаю… — Может, это и не важно, — пробормотал Кас, сжимая его руку в ответ. Они сидели на краю обрыва, молча глядя на изменчивую пляску разноцветных огней и теней Города у них над головами, и не важно, что ждало их впереди, потому что они всё смогут преодолеть. Вместе.

Fin.