Душа на продажу...

      Утро. Что может быть прекраснее этого времени суток? Да ничего! Ведь нет ничего чудеснее того, чтобы встать в 6 утра и топать на работу/учебу и просидеть там полдня практически без пользы - даром. Да, учиться, конечно, полезно и нужно, но в меру. А банальное слово «норма» не знакома политикам многих стран. С работой та же фигня. (Так, ладно, что-то я увлеклась.) Ранние лучи солнца настырно проникали в комнату и, будто бы дразня, щекотали лицо парня, который мирно спал и выглядел таким беззащитным. Его спящая мордашка с белоснежной кожей выглядела еще милее: длинные, густые ресницы; чуть приоткрытый рот, челка с белым локоном, которой спадал, придав ему неряшливый вид... А когда он недовольно и как-то по-детски сморщился в ответ назойливым лучам, то выглядел, словно маленький ребенок. Да, Матушка-природа одарила Лихта вполне симпатичной внешностью и, как мы знаем, талантом. Для него она ничего не пожалела. Для своего дитя. Для Ангела!       Дверь медленно открылась, и в номер зашел парень с блондинистыми волосами. Он уверенно пошагал прямо в сторону спящего, а остановившись около него, юноша сел на край кровати. Его рука потянулась к лицу Лихта и аккуратно убрала прядь волос, возможно причинявших неудобств этому прелестному созданию. Но когда он проснется, вся эта прелесть, конечно же, улетучится... Затем он нежно провел ей по его щекам, касаясь большим пальцем губ и ехидно ухмыляясь про себя, вспоминая вчерашнюю ночь. - Интересно... Будет ли Лихт-тян все это помнить? Тихо проговорил вслух вампир, не надеясь услышать ответа на свой вопрос. А зря, лучше бы он, все-таки, думал молча. Лихт схватил руку парня и сжал что есть силы. Странная тупая боль, будто тебя ужалил целый куст крапивы, дошла до каждой клеточки тела, и из уст Хайда вырвался тяжелый выдох. Он облокотился свободной рукой о спинку кровати и вынужденно наклонился к парню. - Лихт-тяяян, больно же... Тихим и блаженным голосом прошептав, он поднял свой взор на хозяина и встретился с его грозным взглядом. - Во первых, какого черта ты делаешь в моей комнате? Во-вторых, как ты посмел прикасаться ко мне? И в третях, что значит это твое "Будет ли все это помнить"? Если ответишь на все вопросы, возможно, я пощажу тебя. У сервампа на лице появилась его фирменная улыбка, которая только увеличила злость ива, отчего тот еще сильнее сжал его руку. - Во первых, Лихт-тян, это не только твоя комната, но и моя. Во вторых и в третях, я решил, что если ты можешь вести себя со мной так беспечно, то и я могу себе этого позволить. - Как себя вести? Беспечно? Ты что, последние капли рассудка на помойке потерял? Еще раз ко мне притронешься и тебе не по... - Теперь моя очередь Лихт! Буквально прокричав это и не дав договорить предложение пианисту, Хайд требовательным поцелуем впился в его губы. А сейчас настало время удивляться Лихту. Зрачки его глаз сузились, кажется, до максимума, хватка ослабла, но он оказался шустрее, чем предполагал вампир. Не успел тот и насладиться моментом, как получил удар коленом в область живота, отчего был вынужден отстранится от губ, и повалившись на кровать, свернуться клубочком. Сейчас выражение лица Тодороки, мягко говоря, было пугающим, чем обычно. - Ты...Ты совсем страх потерял гнида?! Думаешь, такое поведение сойдет тебе с рук?! Отвечай! Устрашающий, грозный, громкий голос хозяина раздался не только по всей комнате, но и по всему этажу, а может и по всей гостинице. Хайду не понравились эти слова. Нет, не потому, что они были грубыми и неприятными, а потому, что они были несправедливыми. То, что Лихт не помнит, что произошло ночью, не дает ему повода так говорить. Ну, это, по мнению Хайда не дает повода, а так очень даже дает. - А тебе сойдет? Ты хоть понимаешь, что я тогда почувствовал, а Лихт-тян? Нет, ты не понимаешь... Ты ни хрена не понимаешь! Сам того не замечая, сервамп начал повышать голос. А что ему еще остается? Надо же хоть как-нибудь выплеснуть из себя эти эмоции. Хоть криком, хоть тумаками, как они всегда и делают. Сейчас все шло именно к этому. И почему-то именно в этих драках он не получал удовольствия, а даже все наоборот, он испытывал неприятную боль как физическую так и душевную. Он не любил несправедливость. Да, сервамп жадности ненавидевший неправоту.       Все это время Хайд лежал держась за живот и сейчас он наконец поднялся и сел на кровать скрестив ноги - Я просто хочу справедливости в этом гребаном мире! Каждый должен платить за все свои поступки той же ценой. - Меня это не касается. Почему? Потому что я Ан... - Хватит! Мы ведь это тысячу раз обсуждали, Лихт! Ты никакой не Ангел! Ты не Ангел! Очнись уже! Ты всего лишь жалкий человек! - Заткнись! Я - Ангел! И ты не имеешь право называть людей жалкими, учитывая тот факт, что ты сам жалкое отродье, ты - жалкий демон! Хайд опускает голову вниз. Нервный смешок. Глубокий вдох и выдох. - Ладно. Ты победил. Спорить с тобой без толку Ангел-чан. Но надеюсь, ты вспомнишь, что было ночью Вампир берет в руки рядом лежащую подушку и прижимает ее к себе, утыкается на нее лицом и закрывает глаза. - А я всем сердцем желаю не вспоминать этого, чтобы тогда не произошло. Тихо проговаривает пианист и встав на ноги, пытается сделать шаг в сторону ванной, но это у него, скажем, плохо получается. Парень, сделав один единственный, и то неровный шаг, обратно падает на кровать. И тут же в висок ударяет острая боль, отчего он стискивает зубы и еле сдерживает отчаянный стон. От таких действий хозяина Хайд резко встает с места, и некоторое время смотрит на него с непонимающим взглядом, после чего ухватив его за плечи, обратно устраивает на кровать. -Коньяк все же сделал свое дело. Подожди, я принесу таблетку и воду. Договорив фразу сервамп уже было хотел выбежать из комнаты, но не стал. Вместо этого он начал прожигать своего ива каким-то странным взглядом. А с чего это он должен бегать на побегушках у этого человечка? С чего должен заботится о нем? Да с чего вообще у него в голове мелькнула эта мысль, если он может просто поиздеваться над беспомощным Лихтом. Ну может и не совсем беспомощным. -Хотя нет, я передумал. У меня есть идея получше. Этот безмятежный и бесстыжий голос эхом раздался в голове Тодороки. Он хотел подняться и врезать самодовольному сервампу, но стоило ему слегка приподняться, как боль в висках снова повторилась. -Только попробуй...Тебе мало не покажется...гнилой ёж... -Правда? И что же ты ответишь мне на это?

Oh!What do you want me to be?

Хайд одним легким движением навис над парнем, схватив его руки, прижал их к кровати. Приблизившись к его лицу, он провел языком по его щеке и дойдя до губ, очередной раз повторил свою попытку поцеловать своего хозяина. Но и сейчас тот сжал свои губы и не давал вампиру насладиться этим на полную. Оторвавшись от губ, он опустился к шее и так же оставил на нем мокрую дорожку. На Лихте был комплект вчерашнего костюма, кроме пиджака и галстука, так как ночью ему было не до переодеваний. Одной рукой Хайд начал расстегивать пуговицы белой рубашки, все еще целуя ива в шею. А ив в свою очередь, заметив, что рука освободилась, схватил своего сервампа за блондинистые волосы, желая отстранить его от себя. - Сволочь... Что ты творишь?...

Show me 'cause I wanna

Голос стал хриплым и низким, но Хайду это даже понравилось. Он опять наклонился к губам Тодороки. наконец, проникнув языком, не стал церемониться и грубо начал изучать рот любимого. Расправившись с надоедливыми пуговицами рубашки, вампир спустился к затвердевшим соскам и начал с ними играть, лаская языком. Из уст пианиста сорвался короткий, неожиданный и долгожданный для Хайда стон, который издался не по воле Лихта и он тут же прикрыл рот свободной рукой. - Тебе же это нравится, Лихт-тян?

Give you everything you want

Сервамп ехидно ухмыльнувшись, пошловатым голосом прошептал в ушко парня и укусил его за мочку. - Как такое может кому-то понравится? Хватит...Прекрати...Иначе... Вампир "случайно" коснулся коленом возбужденного органа хозяина, отчего и так ставший более чувствительным, ив не смог сдержать свой очередной ангельски и сладостный стон. - Тогда почему же ты так возбужден?

Now give me everything I need

- Заткнись... Ненавижу... Тебя... Еще раз насладившись страстным поцелуем, Хайд отпустил руку пианиста и выпрямившись, но все еще сидя на нем, сделал глубокий вздох и довольным взглядом уставился на него. - Я тоже люблю тебя, Ангел-чан... Нежный голос. Легкая ухмылка. И все? Этого ему хватило? Совсем не свойственно сервампу жадности останавливаться на самом интересном...

I got a soul for sale, a soul for sale...