Глубокое синее море

      Ужас мгновенно захлестнул Шерлока. Повиснув на одной руке, он задергался, пытаясь дотянуться второй до поручня, пальцы скользили, внутри все сжималось от страха. Шерлок отчаянно закричал, чувствуя, что сил удерживать собственное тело на весу не хватает, не говоря уже о том, чтобы подтянуться на одной руке. Под ногами зияла ледяная бездна океана — Шерлок отлично знал, что едва последние силы оставят его, он умрёт от одного лишь удара об воду, упав с такой высоты, а если и останется жив, то воронка, создаваемая винтами, затянет его на глубину, где адский холод остановит сердце, которое заходилось сейчас, как ненормальное. Шерлок успел с горьким сожалением подумать о Джиме, увидеть жизнь, которая пресловуто пронеслась перед глазами, и больше не в силах держаться, хотел было разжать пальцы, как кто-то перехватил его за запястье, резко дергая вверх.       — Я держу тебя, Шерлок! Держу! — крикнул Джон. — Все будет в порядке, я тебя вытащу!       — Джон?! — Шерлок еще никогда не был так счастлив другому человеку.       — Я вытащу тебя, — повторил тот. — Давай!       Джон, добрый Джон, сам опасно балансируя, пытался его спасти. Шерлок болтался, стараясь помогать, как мог — отталкивался ногами о борт и пытался второй рукой уцепиться за единственную надежду на жизнь.       В конце концов, Джон его вытащил. Шерлок не представлял, откуда в том столько силы и отваги — Ватсон рисковал жизнью, спасая по сути малознакомого человека. Додумать эту мысль Шерлок не успел — он перевалиться за борт и плюхнулся вместе с Джоном прямо в лужу на палубе. Мокрые и перепуганные, они так и лежали, пытаясь отдышаться. Шерлок смотрел в небо, не замечая дождя, капавшего на лицо — он видел звезды и осознавал, что жив.       Вскоре на их крики сбежались люди. Один из впередсмотрящих, что нес неподалёку вахту, дал тревогу. Видимо, представшая им картина выглядела двусмысленной, потому что один из подоспевших матросов заорал, обращаясь к Джону:       — Эй, ты! Убери от него свои руки!       Ватсон дернулся и резко вскочил.       — Вы все не так поняли! — пробормотал он.       К Шерлоку бросились на помощь, помогая подняться.       — Сэр, с вами все в порядке? Он напал на вас? Полиция скоро будет здесь!       Кто-то накинул дрожащему и все еще пребывающему в шоке Шерлоку на плечи одеяло, Джон продолжал попытки оправдаться, и совсем скоро на место происшествия прибежал сотрудник полиции, а позади него — бледный, как смерть, Мориарти.       — Шерлок! — взволнованно воскликнул Джим, бросаясь к нему и, обхватив его лицо ладонями, заглянул в глаза, пытаясь увидеть там осмысленность. — С тобой все в порядке? Что случилось?       Шерлок в ответ что-то неясно промычал, и Джим порывисто обнял его, крепко прижимая к себе.       — Чёрт побери, как ты меня напугал, — выдохнул он. — Не нужно было оставлять тебя одного, прости.       Но заметив рядом Ватсона, Джим тут же переменился в лице.       — Ты напал на него! — обвинительно рыкнул он. — Что тебе было нужно? Хотел ограбить? Изнасиловать? Что?! — его затрясло от гнева.       — Да, нет же! — отмер наконец Шерлок. — Джон спас меня, идиоты! — он даже оттолкнул Джима, так разозлила его неправильная реакция.       — Шерлок чуть не свалился за борт, я его вытащил, — мрачно сообщил Джон, пытаясь поправить свою мятую и мокрую одежду.       — Что? — Джим, что было ему совсем не свойственно, растерялся, а лицо его враз стало каким-то серым, виноватым и усталым.       — Да парень-то, оказывается, герой! — воскликнул кто-то из толпы, а матрос, что обвинял Джона, похлопал его по плечу.       Джим продолжал молча смотреть на Шерлока, пытаясь осознать произошедшее.       — Как это произошло? — все-таки спросил он.       — Мой шарф улетел, я пытался его поймать, — Шерлок развел руками, не зная, как оправдать свои странные действия. — Было скользко. Если бы не Джон, я бы точно был мертв, как раз собирался отпустить руку, — признался он в итоге, не глядя на Джима.       Мориарти, судя по всему, был шокирован происходящим, и Шерлок не представлял, что тот ему скажет, когда осознает, в какое дурацкое положение его поставил собственный муж: скоро все на корабле узнают, как Шерлок чуть не погиб самым нелепым образом.       — Примите мою искреннюю благодарность, мистер Ватсон, — медленно проговорил Джим и провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть отразившиеся там эмоции.       Мориарти на секунду представил, что было бы, если бы Шерлок отпустил руку, и почувствовал желание ослабить узел галстука — воздуха стало не хватать. Он снова посмотрел на Джона. В душе шевелилось что-то мерзкое, Джим продолжал злиться на него, ведь теперь у него не было никакого права игнорировать этого человека и уж тем более ограничивать общение Шерлока с ним. Мысль, что не он сам оказался рядом с Шерлоком, не давала Мориарти покоя.       Джон кивнул в ответ, а Шерлок побледнел еще больше. Его пугало то, что Джим говорил настолько ровно, словно нелепость ситуации и то, что Шерлок сам был виноват в случившемся, изменило его отношение. Казалось, если бы Джон и правда пытался его ограбить или даже убить, Джим проявил бы больше эмоций.       — Спасибо, — между тем, Шерлок посмотрел на Джона. — Я обязан тебе жизнью, не представляю, как теперь отплатить за это.       — Я же врач, моя работа — вовремя приходить на помощь, — попытался пошутить Ватсон, но неловкости это не убавило.       Джим в ответ на это кисло улыбнулся и, цепко ухватив Шерлока за рукав, намекающе потянул в сторону.       — Ты никак не отблагодаришь его? — удивился тот, и Мориарти с явным пренебрежением достал из кармана двадцать долларов.       Едва он хотел передать купюру Джону, Шерлок прошипел:       — Двадцатка? Серьёзно? Во столько ты готов оценить спасение своего супруга?       Джим скрипнул зубами и хотел было сказать, что думает, как вмешался подоспевший Майкрофт:       — Вы просто обязаны присоединиться к нам завтра за ужином, — он протянул Джону руку, а Мориарти едва сдержался от уничижительного взгляда в сторону Ватсона.       — Блестящая идея, почтим как героя! — выплюнул он и, вежливо улыбнувшись, снова сделал шаг к Шерлоку.       Когда Джим поправлял съехавшее с его плеча одеяло, пальцы у него дрожали.       Майкрофт же улыбался так притворно, что становилось тошно.       — Это будет забавно, — хмыкнул он, наклонившись к Мориарти, и тот сдержанно кивнул.       — Спасибо еще раз, — Шерлок крепко пожал руку Джону. — Иди уже, тебе стоит выпить и согреться, как следует.       — Да, я пойду, тогда до завтра? — неуверенно спросил Джон.       Видимо, он тоже чувствовал неловкость, что такие влиятельные люди теперь должны были обращать на него внимание и не только уважать, а даже обхаживать. Вот только делать это явно никто не хотел.       — Всего доброго, — процедил Джим, хотя хотелось проорать, чтобы Ватсон проваливал. — Пойдём в каюту, тебе тоже не помешает согреться, — сказал он вместо этого Шерлоку.       Они быстро попрощались, и Шерлок с тяжелым сердцем пошел за Джимом. Он не представлял, что ему скажет муж. Последние дни они и так все время срывались друг на друга, а сейчас он из-за глупости и пьянства снова опозорил всю семью, да еще и так кошмарно.       — Прости, я выпил лишнего сегодня, не знаю, как так нелепо получилось, — начал он, когда они вошли в каюту. — Было ветрено, темно, скользко, — Шерлок не знал, что еще сказать. — Джон очень вовремя оказался там — еще секунда, и больше никаких неприятностей от меня не было бы.       Джим нервно дернулся от этих слов.       — Прекрати! При чем здесь неприятности?! — не сдержавшись, мгновенно сорвался на крик он. — Ты чуть не умер!       Мориарти замер, тяжело дыша, и прикрыл глаза.       — Я мог потерять тебя. Ты жив, и только это имеет значение, — выдохнул он.       Шерлок широко улыбнулся. Стоило почти умереть, чтобы увидеть такие неподдельные эмоции. Это было так приятно, он даже сглотнул, сдерживая себя от возможных слез — слишком много событий для одного дня.       — Я жив, Джим, все хорошо, — кивнул он.       Мориарти посмотрел на него долгим испытывающим взглядом.       — Обошлось, — выплюнул Джим после повисшей паузы, и откровенность полилась из него грязным и мутным потоком: — Ты даже представить себе не можешь, какую боль мне доставляет мысль, что я должен благодарить за твою спасенную жизнь случайность. И этого доктора, — процедил он сквозь зубы. — Я должен был быть рядом! Тогда этого бы не случилось, — он бесцельно прошелся по комнате. — Прости меня, Шерлок, я ужасный человек, раз все ещё позволяю себе презирать Джона, но я презираю и самого себя, потому что так и не смог стать для тебя хорошим мужем.       Едва Мориарти произнёс это, ему тут же стало стыдно за свои слова. Но чувство вины так сильно сжимало внутренности, что молчать просто не было сил — Шерлок должен был понимать.       — Прости, — повторил Джим, подходя ближе.       Он на мгновение сжал его плечи руками, словно хотел притянуть к себе, но понял, что Шерлок так и стоит в мокрой одежде, дрожа от холода. Разом забыв про всю неловкость своих признаний, Мориарти бросился стаскивать с него пальто, пиджак и рубашку.       — Джон хороший человек, а ты — хороший муж, Джим, — Шерлок вяло помогал раздевать себя. — Это все — нелепая случайность, здесь нет ничьей вины, кроме моей.       Он теперь стоял в одних брюках и дрожал чуть меньше. Больше всего хотелось принять горячий душ и что-то горячее внутрь, но больше алкоголя он бы не выдержал.       — Закажешь мне чай? — попросил он Джима.       Голова все еще гудела, и Шерлок не мог нормально анализировать происходящее, отчего странные слова Мориарти остались ему непонятны.       Джим лишь кивнул. Когда Шерлок скрылся за дверью в ванную, он со злостью пнул ножку стола и, подойдя к бару, налил себе выпить, после чего обессиленно опустился в кресло и вызвал прислугу.       — Уберите вещи и принесите чай, — приказал он.       Когда Шерлок вернулся, чай уже был готов, а он сам почти согрелся, только руки все еще подрагивали, как он ни пытался скрыть это.       Они молча сидели, каждый занятый своими мыслями и своим напитком. Слов и так было сказано достаточно, и Джим сожалел о своей несдержанности. Спустя какое-то время он все же нарушил тишину, но только для того, чтобы предложить лечь спать. Шерлок был согласен. Казалось, сейчас он мог согласиться на что угодно, таким пустым и безразличным был его взгляд.       Они легли по разные стороны кровати. Джиму хотелось прижать Шерлока к себе — тот все ещё переживал последствия шока, и, подумав, Мориарти сделал это.       — Ты не один, — неуклюже брякнул он.       — Там я висел совсем один, — опровергнул Шерлок и признался: — Это так странно — понимать, что сейчас умрешь, и никто даже не узнает, как это случилось.       Шерлок поежился. Сейчас их с Джимом утренний секс казался сном, будто это было ужасно давно. Он то и дело вздрагивал, вспоминая то ледяной скользкий поручень, то черную бездну под ногами — никогда он не был так близок к смерти, тем более — такой ужасной. Очень хотелось, чтобы Джим сейчас был чуть ближе, чем обычно, и тот, словно почувствовав, что ему нужно, обнял, и это согревало Шерлока лучше любого чая. О большем гордость просить не позволяла.       — Все прошло, — Джим поцеловал его в макушку. — Тебе нужно поспать. Какое-то время они лежали в тишине.       — Как прошел вечер с Маргарет Браун? — спросил Шерлок, чтобы что-то спросить.       Он не признался бы, что просто боится закрыть глаза, как в детстве, страшась кошмаров.       — Как и все подобные вечера, — пожал плечами Джим. — Ничего, что могло бы тебя заинтересовать. Без тебя там и подавно было совершенно тоскливо, — признался он.       — Но ты и Майкрофт выразили почтение в полной мере? — усмехнулся Шерлок, возвращаясь к привычному тону.       Он постепенно оттаивал в руках Джима, чувствовал себя не только живым, но еще и защищенным. Как ни странно, Мориарти, не обладая впечатляющими габаритами, всегда казался Шерлоку сильным, а окружающим, наверняка, опасным и даже могущественным. И в этом никто не обманывался.       — О да, конечно, — скривился Джим. — Твой брат так сильно хочет завести полезные знакомства, что готов не спать, не есть, не справлять нужду — только отвешивать фальшивые комплименты и раскланиваться налево-направо. Даже твоему спасителю предложил лучшую награду — прийти на ужин, — Мориарти закатил глаза, правда, Шерлок все равно не мог этого видеть. — Лучше бы заплатил ему. Чуть больше двадцадки, — припомнив, невесело хмыкнул он.       — Не думаю, что Джон принял бы деньги, — покачал головой Шерлок. — Он врач, к тому же, военный, и явно спасал меня не ради благодарности.       — Не сомневаюсь, — нехотя отозвался Джим. — Но давай отложим разговор о его широкой душе и поспим, — он дождался, пока Шерлок закроет глаза, и удовлетворённо вздохнул.       Тот завозился, сонно пробормотал что-то в ответ, и спустя какое-то время наконец уснул. Джиму же не спалось ещё очень долго, он лежал, словно охраняя сон Шерлока, и закрыл глаза лишь под утро.

***

      Следующий день прошел без катаклизмов, и Шерлок, собираясь на обещанный ужин в честь Джона, был уже спокойным и даже веселым. Он предвкушал забавное зрелище, как высшее общество во главе с его братом будет обхаживать простого человека, того, кого они обычно привыкли не замечать, даже если столкнулись бы нос к носу.       Шерлок усмехнулся, глядя в зеркало и поправляя смокинг: он почему-то был уверен, что Джон не так уж прост и издевки Майкрофта или Джима выдержит с честью.       — У тебя хорошее настроение, — улыбнулся Мориарти. — Могу я поинтересоваться, в чем причина?       Он и сам знал, что забавляло Шерлока, но хотелось завязать беседу — за целый день они перекинулись лишь парой фраз.       — Ну, я выжил, не заболел, и сейчас вы будете наперебой с Майкрофтом благодарить Джона, чего вам совсем не хочется, — Шерлок поиграл бровями. — Думаю, это будет отличный вечер!       Джим одобрительно хмыкнул — Шерлок снова становился самим собой, и это не могло не радовать.       Ужин и правда удался. Кажется, Шерлок впервые наслаждался ужином в высшем обществе. Джон же явно чувствовал себя не в своей тарелке, хотя держался с достоинством, умудрялся удачно шутить и где-то раздобыл смокинг. Шерлок приходил в восторг от всего происходящего, хотя ему все же было немного жалко Джона — акулы светского общества не давали ему расслабиться и насладиться действительно прекрасной едой и напитками. Когда большинство отправилось в курительную комнату, Шерлок сам подсел к своему спасителю.       — Не очень-то здесь весело, да? И даже лучший бренди не спасает ситуацию, — он вздохнул чуть грустнее, чем того требовала светская беседа.       Джон согласно кивнул, но постеснялся открыто критиковать. Он задумался на мгновение, огляделся по сторонам и, чуть наклонившись к Шерлоку, предложил заговорщическим тоном:       — Хочешь повеселиться по-настоящему?       Шерлок не успел спросить, что имеет в виду Джон, как уже согласился. Повеселиться хотелось слишком давно.       — Тогда встретимся под часами, — понизив голос до шепота, сказал Ватсон. — Я уйду, а ты следом через пятнадцать минут. Чтобы не вызвать подозрений.       Шерлок кивнул, и Джон, извинившись перед оставшимися за столом, удалился.       Шерлок практически считал минуты, нервно поглядывая на дверь курительной: он не хотел, чтобы проницательный Джим, не хуже Майкрофта умеющий читать его, понял, что происходит. Когда положенное время вышло, он быстро попрощался с гостями вечера и исчез, надеясь, что Джим все-таки его уход не заметит за интересной беседой с кем-то другим.       Джон, как они и договорились, обнаружился под часами. Одарив Шерлока хулиганской улыбкой, он кивнул в сторону лестницы. Так они молча вышли из банкетного зала, спустились вниз на лифте, прошли через вереницу одинаковых коридоров, и Шерлок впервые оказался в зоне для пассажиров третьего класса.       — Ты же не будешь меня насиловать или грабить, да? — пошутил он, пытаясь выяснить, куда ведет его Ватсон. — У меня ничего нет, но смокинг стоит немало, так что бери его, а не туфли.       Джон расхохотался так, что согнулся пополам.       — Мои друзья — ирландцы, у них сегодня вечеринка, но за туфли переживать все же стоит. В таких танцевать не очень удобно.       — Танцевать? — Шерлок действительно удивился. — Я думал, ты предложишь мне выпить в компании военных, где каждый будет спрашивать, знаком ли я с королевой. Не знаком, кстати, но брат знаком.       — Ну, выпить само собой, это же ирландцы, — Ватсон усмехнулся и махнул рукой. — Впрочем, ты сам все поймёшь.       Спустя полчаса Шерлок понимал — место, куда они пришли, было шумным, многолюдным и весёлым, здесь громко играла музыка, велись не менее громкие споры и лилось рекой пиво. Они с Джоном устроились за столиком подальше от основного скопления людей, но нормально говорить все равно не получалось из-за шума. Чтобы что-то сказать, приходилось наклоняться к самому уху собеседника.       — Как ты себя чувствуешь после вчерашнего? — спросил таким образом подвыпивший Джон.       — Нормально! — Шерлок курил и пил пиво, а рядом сидели еще люди, и никому не было до него с Джоном дела — это было прекрасно. Шерлок совершенно забыл о времени, о Джиме, Майкрофте, Маргарет Браун и остальных участниках его скучной жизни. — Я бы даже сказал, отлично! Такая вечеринка стоит риска для жизни! — он засмеялся, покачивая в руках стаканом с пивом.       — Я рад, что тебе нравится! — широко улыбнулся Ватсон. — Ты выглядел таким несчастным, мне кажется, все эти люди, что тебя окружают, медленно убивают в тебе того человека, которым ты бы на самом деле хотел быть, — вдруг философски изрёк он.       Шерлок замер, открыв рот. То, что выдал Джон, было с одной стороны банально, а с другой — очень правдиво.       — Все не так плохо, — неожиданно для самого себя сказал Шерлок. — У меня хороший муж.       Джон ощутимо поежился, как и всякий раз при упоминании Джима.       — Не понимаю, что хорошего ты находишь в этом человеке, — признался он. Видимо, алкоголь сыграл своё дело, и у Ватсона развязался язык. — Я, конечно, не знаком с ним так близко, как ты, но уверен, что моё мнение бы не поменялось.       — Это мой муж, и я его люблю, — категорично сказал Шерлок и пожал плечами, вдруг осознав, что впервые сказал это вслух, и думая о том, что Джон вряд ли сможет его понять.       Тот и не скрывал, что не понимает. Он покачал головой и упрямо возразил:       — Возможно, ты просто заставляешь себя так думать, потому что надо. Ты не такой, как все эти люди. Ты ни на кого не похож, — вдруг заявил Джон и на мгновение прикрыл глаза, словно собираясь с силами. — Я никогда не думал, что скажу эти слова мужчине, но, — он подался вперед и сжал руку Шерлока в своей, — ты мне очень нравишься.       — Что? — Шерлок оторопело уставился на Джона. — Это неправда, — он мотнул головой. — Ты не гей, это же сразу видно! Ты просто выпил лишнего, — торопливо добавил он. — В любом случае, тебе не стоит думать обо мне в таком ключе, хорошо? Я, правда, люблю Джима, хоть это и не взаимно.       Джон вздрогнул и поспешно отодвинулся.       — Прости-прости, — он поднял руки в оборонительном жесте. — Я не должен был это говорить, но я не врал. Хотя, ты прав в том, что алкоголь виноват, я перебрал и теперь много болтаю, — несмотря на то, что только что сказал, Ватсон уткнулся в бокал с пивом и поспешно отвернулся, внезапно заинтересовавшись происходящим за соседним столиком.       — Извини, Джон, — Шерлок сообразил, что обидел его. — Тебе, конечно, могут нравиться мужчины, но я люблю Джима, и это навсегда. Он — все, что у меня есть, пойми.       — Не могу понять, — Джон упрямо поджал губы. — И не верю, что ты любишь его. Таких людей не за что любить.       — Это не так! — заспорил внезапно Шерлок. — Он умный, внимательный, заботливый и очень красивый. Ты поймешь меня, когда полюбишь, я и сам раньше смеялся над чужими чувствами и не верил в такое.       Джон обречённо вздохнул.       — Хорошо, я понял, — он кивнул, опрокинул в себя остатки пива и выдавил жалобную улыбку. — Давай больше не будем говорить о твоём муже. В свою очередь обещаю не приставать со своими внезапными чувствами.       — А ещё ты обещал, что будут танцы, — напомнил Шерлок, чтобы перевести беседу в более мирное русло. — На чувства я ответить не могу, но танцевать люблю!       — Тогда идём, — Джон резво подскочил и, ухватив Шерлока за руку, потащил за собой в толпу танцующих — тут было душно, жарко, тесно, но весело, и на какое-то время ему удалось забыть обо всем.       Они как-то странно танцевали, Шерлок не знал, как правильно, и сперва не мог раскрепоститься. Однако он быстро сообразил, что здесь нет никаких правил и приличий, похоже, тоже — все танцевали, как умели. Музыка шумела в ушах, Шерлока захлестнула внезапная эйфория от всего происходящего: выпивки, качки нижней палубы, веселой мелодии и громкого смеха вокруг. Он кружил с Джоном в опасной пляске, то и дело натыкаясь на других, извиняясь, хохоча и продолжая танцевать до упаду.       В какой-то момент, в очередной раз моргнув, Шерлок на секунду представил, что вместо Джона перед ним Джим — беззаботный, смеющийся, без масок и оков в виде норм и приличий, что неизменно преследовали их обоих. Настоящий и искренний. Тот, кто способен на ответное чувство.       — Ты потрясающий, — сказал бы ему Мориарти, замерев посреди беснующейся толпы, протянул бы к нему руки, чтобы обвить вокруг талии, и прижался бы губами к губам.       — Шерлок, — чужое пьяное дыхание обожгло кожу, — пожалуйста. Всего один поцелуй, — Джон смотрел на него умоляющим взглядом, полным обожания и непрошеного желания.       Шерлок качнулся, не понимая, кто разговаривает с ним — Джон или Джим. Лица вокруг сливались, он не успевал хвататься за реальность. Музыка продолжала греметь в голове, а чьи-то губы настойчиво искали его.       — Я люблю тебя, Джим, — прошептал Шерлок, но слова утонули в окружающем их шуме, и он сделал движение навстречу, касаясь чужих губ.       Джон ответил с таким рвением, что буквально вцепился в плечи. Ощущения были совсем непривычными — поцелуй ощущался каким-то грубым и неуклюжим, и Шерлок совсем не чувствовал той магии, что неизменно захватывала его, когда его целовал Джим.       Ватсон сунул язык ему в рот и прильнул всем телом, и Шерлок очнулся. Он резко отпрянул и в ужасе уставился на покрасневшего Джона. Это было неправильно, непоправимо и ужасно. Шерлок тут же почувствовал страшную вину. Он изменил Джиму, бросил его, ушел с Джоном, пил, танцевал, целовался. Ничего хуже и представить было нельзя.       — Мне надо уходить! — он замотал головой, пытаясь выкинуть из головы мысли о том, что он только что натворил. — Так нельзя!       — Нет-нет, стой, — панически зачастил Джон, хватая его за руки. — Прошу, не уходи, я не смог устоять, прости!       — Нет, Джим ждет меня, — Шерлок уже вырывался, ужасаясь все больше своему ужасному поведению. — Прости, Джон, я просто не могу так.       — Но ты же сам меня поцеловал! — воскликнул раздосадованный Джон, но Шерлока все же отпустил.       Тот тут же отскочил в сторону и, пробиваясь через танцующую толпу, поспешил к выходу. Перед глазами по-прежнему плыло, он с трудом разбирал дорогу и в конце концов заплутал в узких коридорах.       Шерлок был готов плакать. Он никак не мог найти выход на верхнюю палубу. Кругом все было одинаковое, а из-за качки и алкоголя ему все время казалось, что он идет не туда.       — Потерялись? — Шерлок столкнулся с человеком, чье лицо ему было смутно знакомо. Кажется, это был очередной знакомый Джима или Майкрофта.       — Слава богу! Я не могу найти выход, — признался он.       — Пойдёмте, я провожу вас до лифта, — доброжелательно отозвался мужчина, хотя и смотрел на Шерлока с нескрываемым любопытством.       Учитывая обстоятельства, это было вдвойне неприятно; Шерлоку казалось, что сейчас любой видит его насквозь, но не принять его помощь он не мог. Спустя четверть часа Шерлок наконец выбрался в знакомый коридор, ведущий к каюте.       Он зашел в внутрь тихо, надеясь, что Джим либо уже спит, либо еще не пришел. Как и любому новоявленному преступнику, ему казалось, что на его лице отражаются все следы его ужасного злодеяния. Щеки горели, Шерлок не знал, куда смотреть. Ему хотелось и мгновенно признаться в содеянном, и чтобы Джим никогда об этом не узнал.       Мориарти в каюте всё-таки не оказалось — было не совсем ясно, засиделся ли он, ведя с кем-то особо важную беседу, или снова искал непутевого Шерлока по продуваемой ветром палубе. На секунду Шерлок малодушно подумал, что лучше бы он вчера разжал пальцы — тогда всего этого бы не произошло. Разочарование в самом себе разъедало внутренности, Шерлок упал ничком на кровать, зарываясь лицом в подушку Джима и чувствуя себя от этого ещё более несчастным. Спустя какое-то время он, обессиленный переживаниями, забылся сном.