Белый и пушистый

Сокджин откидывается на спинку деревянной лавочки и блаженно прикрывает глаза, с еле слышным полустоном выпускает наружу остатки напряжения. В принципе, он хоть сейчас готов согласиться с Чимином насчет того, что Намджун очень классный. Стаканчик свежесваренного кофе приятной тяжестью ложится в правую руку, пропуская ленивое тепло вверх от кончиков пальцев к самым запястьям. На улице уже ощутимо прохладно, осенний ветер своевольно треплет непослушные волосы и распахнутые полы вязаного кардигана. Намджун приземляется на свободное место, почти касаясь рукой чужого бедра, и с мягким смешком в голосе комментирует: - Смотри только не усни, хён. Сокджин бухтит что-то недовольное в ответ, устало ведет широкими плечами, но глаза послушно открывает. С момента их первой встречи прошло уже больше двух месяцев. За это время Намджун успел прочно обосноваться в клинике, крепко сдружиться не только с Чимином и Тэхёном, но и почти со всем мед персоналом, и, что немаловажно, стал кем-то особенным для Джина. Молодой врач не уверен, можно ли назвать такие отношения дружбой, но и на простых знакомых они уже явно не тянут. Находиться рядом с Намджуном действительно приятно. Вокруг парня распространяется совершенно особенная атмосфера уюта, какого-то необычного взаимопонимания и спокойствия. Впервые за долгое время Джину по-настоящему комфортно в обществе другого человека, и, если бы существовала такая возможность, молодой врач закутался бы в это ощущение, словно в теплое одеяло. Сокджин снова прикрывает глаза и непроизвольно улыбается. Последовать совету Чимина оказалось не такой уж и дурацкой затеей, хотя парень до последнего не решался сделать первый шаг. - Зови меня «хён», - Джин неловко переминается с ноги на ногу и прячет руки в глубоких карманах белого халата. - Вы... ты уже неделю приносишь мне кофе, и это выглядит как минимум странно. У Намджуна брови смешно ползут вверх и рот непроизвольно чуть приоткрывается, словно старший ляпнул какую-то глупость. На столе стоит почти допитый стаканчик с карамельным макиато, а в воздухе витает сладковатый аромат корицы. Врач чувствует, как по шее вверх ползет предательский жар, но ничего не может поделать со своей, очевидно совершенно глупой, реакцией. Намджун улыбается до того широко, что на щеках проступают небольшие ямочки, и тянет радостное: «хорошо, хён». Чимин с Тэхёном только гаденько посмеиваются, бессовестно затаившись в углу небольшого кабинета. - Не спать, хён, - Сокджин чувствует, как чужая теплая ладонь несильно хлопает по плечу, от чего стая мурашек поднимается вверх по позвоночнику. Кажется, он действительно начал проваливаться в легкую дремоту. Молодой ветеринар растирает пальцами область вокруг глаз и похлопывает себя по щекам, в надежде прогнать прочь незваную сонливость. До конца рабочего дня остается еще несколько часов, а наплыва клиентов, к счастью или расстройству, в ближайшее время не предвидится. Сегодня поистине один из самых скучных и выматывающих дней за все время работы Сокджина. Выматывающих своим бездельем. - Может, отпросишься домой? - Намджун делает глоток обжигающего горло американо и переводит взгляд куда-то в сторону. Они сидят прямо перед входом в клинику, в импровизированной зоне отдыха, какие обычно ставят перед кофейнями. С верхних этажей доносится мерный гул работающего оборудования - там офисный планктон последовательно перекладывает важные документы с одного места на другое, с 9 до 6 печатает на компьютерах штампованные отчеты и однотипные графики. Сокджин устало пожимает плечами. Не в его правилах брать отгулы или пользоваться отсутствием клиентов. В любой момент маленькому щенку, старой кошке или хомячку, да хоть черепахе может понадобиться помощь. Если в этот момент парня не будет на рабочем месте, кто поможет страдающему животному? Ведь оно тоже является чьим-то любимцем, лучиком света или единственной отдушиной. Джин не может так: чувство долга в нем невероятно велико. Врач сказал, что Сокджин таким образом пытается преодолеть собственную «бесполезность». Выдуманную ненужность этому миру. Ветеринар поджимает губы и утыкается тяжелым взглядом в каменную плитку под ногами. Но прежде чем малоприятные воспоминания накатят на уставший разум, парень чувствует неожиданное тепло на своей руке. - Хён? - так и не дождавшийся ответа Намджун, видимо, забеспокоился, что старший все же уснул. Его ладонь, широкая и теплая, осторожно сжимает чужие пальцы, а мягкий вопросительный взгляд ненавязчиво пробирается в самую душу Сокджина. - Что-то случилось? Врач ловит себя на мысли, что тонет в темной кофейной радужке, в глубоком голосе и этом странном тепле, что греет не только руку, но и, кажется, где-то глубоко внутри. От Намджуна веет какой-то спокойной силой, словно от большого мудрого волка, таким желанным уютом, что внутри все приятно трепещет. Сокджину кажется, что его мысли утекают в каком-то неправильном направлении, когда шея и кончики ушей начинают гореть от смущения. Он закусывает губу и неосознанно напрягается. Намджун все еще смотрит, и со стороны это, наверное, выглядит слишком двусмысленно. Неожиданно из дверей клиники выбегают взъерошенный Тэхён и истерично вопящий что-то нечленораздельное Чимин. От неожиданности Джин дергается и, не рассчитав силы, ощутимо толкает колено Намджуна. Горячий американо младшего выплескивается из мгновенно перевернутого стаканчика и заливает обтянутые джинсовой тканью колени. Джун проглатывает окончание звонкого ругательства и подскакивает на ноги, скидывая с колен наполовину пустой кусок картона. Но Намджун не был бы Намджуном, если бы каким-то неведанным образом не зацепился в процессе за край лавочки и... с громким треском ткани не рухнул плашмя на землю. На несколько секунд в импровизированной зоне отдыха воцаряется оглушительная тишина. Даже Тэхён с Чимином затихают, замерев в нелепых позах недалеко от входа в клинику. Сокджин отмирает первым. Стараясь справится с совершенно неуместным приступом неконтролируемого смеха, парень подрывается со своего места и опускается на колени рядом с не шевелящимся Намджуном. Тот, к слову, лишь дышит прерывисто и громко, словно только что пробежал стометровку, но лица от земли не отрывает. Ладонями он упирается в каменную плитку рядом с грудью, словно собрался делать отжимания, но что-то пошло не так. Сзади на джинсах, примерно на середине бедра, у парня красуется непонятная рваная дырка, сделанная словно бы с закосом под современную моду. Сокджин кусает щеки изнутри, стараясь прогнать с лица дурацкую улыбку и не выпустить наружу предательский смешок. Но, господи-боже, как же это смешно! - Прости-прости-прости! Ты как? - не до конца совладав с голосом, все же выдавливает из себя старший. Несмотря на всю комичность ситуации, он действительно переживает за младшего. Намджун медленно, как в фильме ужасов, поворачивает голову на звук и, Джин не верит своим глазам, обижено надувает губы. Темные брови смешно сведены к переносице, обычно аккуратно зачесанная светлая челка сильно растрепана, а в глазах красной строчкой бежит «вселенская несправедливость». Намджун похож на обруганного щенка, такой же потерянный и дурашливо-милый. - Хё-ё-ён, - обижено, почти жалостливо, тянет парень. В его глазах столько напускного горя и отчаяния, что для Сокджина это становится последней каплей. Уткнувшись носом в собственные колени, врач прыскает от смеха и хватается пальцами за чужой бицепс. В голове крутится мысль, что так бессовестно смеяться над чужой проблемой крайне некультурно, но сил остановится просто нет. Как и поднять глаза от темной ткани собственных штанов. Неожиданно мышцы под пальцами напрягаются и к смеху старшего примешивается еще один, не такой звонкий, но не менее громкий. Намджун смеется так, словно это не он только что облился горячим кофе и рухнул со скамейки лицом в пол. Смеется так искренне и заразительно, что Джин, вместо того, чтобы успокоиться, начинает гоготать еще громче. - Прости... правда... Я правда... Черт, - Сокджин запинается и глотает слова, не в силах справится со слишком яркими эмоциями. У него горят щеки и шея, влага собирается в уголках зажмуренных глаз. Общее состояние близится к отметке «истерика», но от этого становится только хуже. Смех Джина очень высокий и скрипучий, что-то среднее между уткой и стеклоочистителем. Намджун от этого только сильнее заливается, неловко ударяясь плечом о каменную плитку. Чимин и Тэхён, стоящие неподалеку, закрывают друг другу рты, чтобы о них не дай бог не вспомнили, и почти задыхаются от задушенного хохота. Проходящие мимо редкие прохожие только оглядываются удивленно и тихо перешептываются между собой, не подходя ближе. Отсмеявшись, Сокджин поднимает взгляд на взъерошенного Намджуна. Видок у него еще тот: бордовое, как спелый томат, лицо, след от ткани на лбу, глаза на мокром месте и широкая улыбка на пол лица. Младший выглядит немногим лучше, разве что не покраснел так сильно. Джин перехватывает парня под руку и помогает подняться с холодной земли. На самом деле, у него самого все еще дрожат от смеха ноги и подгибаются колени. И как они только не заваливаются обратно? - Кажется, с меня новые штаны и кофе... - Намджун нервно икает и запинается на ровном месте. - Холодный, - тут же исправляется Сокджин. Они снова смеются, случайно сталкиваясь плечами и неуклюже наступая друг другу на ноги. Намджун в процессе старается отряхнуть футболку, но попытка проваливается, потому что руки парня ободраны и кое-где проступают алые капли крови. На джинсы он старается даже не смотреть. После знакомства с кофе и каменной плиткой их ждет разве что черный пакет и место в мусорном баке. Тэхён, не в силах больше сдерживаться, откидывает руку Чимина от своего рта и хохочет во все горло, чем тут же привлекает внимание старших. По лицу Сокджина сразу понятно, что он думает о двух своих надоедливых тонсенах. Красной строкой в глазах бежит предупреждение о скорой расправе, и парни, не желая испытывать судьбу на благосклонность, со скоростью метеора скрываются в дверях клиники. Намджун хмыкает себе под нос что-то беззлобное и распрямляется. Ему, кажется, почти не обидно за испорченную одежду и пораненные руки. Джин цепляется взглядом за широкие ладони с красными точками и пыльными разводами, закусывает губу и несмело берет пострадавшего парня за запястье. - Пойдем, я обработаю твои руки. Намджун только улыбается широко и покорно следует за хёном. К слову, руку из чужого легкого захвата он не выдергивает. *** В воскресенье днем, как и в любой другой выходной день, в торговом центре очень многолюдно. Сокджин неуютно ёжится и отступает глубже в тень, подальше от шумной толпы подростков, которая неугомонным косяком ярких рыбок вьется у самых дверей. Ребята наверняка ждут опаздывающих товарищей, радостно щебечут между собой и смеются заливисто, громко. Джин и рад бы улыбнуться чужому хорошему настроению, но неприятное ощущение скручивает желудок, пуская мурашки вверх по позвоночнику. Он и сам до сих пор не может понять, как так получилось, что в расписание привычного домашнего отдыха вклинился поход по магазинам. Нет, он сам предложил возместить Намджуну стоимость испорченных (явно новых) джинс. Но младший в ответ только ухмыльнулся безобидно и сказал, что раз хён так хочет очистить свою совесть, то лучше пусть сходит с ним за покупками. Сокджин тяжело вздыхает и утыкается взглядом в мыски своих кроссовок. Все же, наверное, стоило просто настоять на своем, а не соглашаться на сомнительного вида авантюру. В свете последних событий, а точнее неожиданного рецидива болезни, многолюдные общественные места вновь стали вселять страх в его душу. Джин, может, и хотел бы расслабиться, да плыть преспокойно по течению жизни, но внутренние демоны мелко скребутся под ребрами и тянут когтистые лапы прямо к загнанному в панике сердцу. Парень делает глубокий вдох и потирает зудящие предостережением виски. Нет, ну правда, неужели у Намджуна больше друзей нет? У такого общительного парня обязательно должна быть толпа знакомых, друзей, любящая семья, а еще девушка. «Да, точно! Девушка!». Именно в этот момент, когда Джин уже был готов развернуться на пятках и пойти прочь, на ходу печатая смазанное извинение в kakao-talk, на его плечо легла чья-то ладонь. - Давно ждешь? – от голоса Намджуна по телу бьет еле заметная волна легкого тепла. Сокджин дергается, тут же расслабляется, поднимая взгляд на широко улыбающегося парня. Снова эти ямочки. – Прости, я, вроде, успевал… - тепло с плеча тут же пропадает, оставляя лишь легкие покалывания воспоминаний. - Все в порядке, это я приехал слишком рано, - старший улыбается в ответ и, скользнув взглядом по собеседнику, неловко сминает в руках край своего розового свитшота. На фоне Намджуна, который одет во все черное, стильно подчеркивающее природные достоинства, он выглядит нелепым ярким пятном, слишком не мужественным и мягким. Пушистые каштановые волосы обрамляют миловидное личико, пастельных оттенков кофта зрительно увеличивает и без того широкие плечи, а темные прямые джинсы из прошлогодней коллекции и простенькие кроссовки с эмблемой-галочкой выдают человека не следящего за модой. - Тогда пойдем, - Намджун кивает в сторону входа в здание, туда, где минуту назад стояла шумная толпа подростков. Джин смаргивает наваждение и удивленно приподнимает брови. Когда они успели уйти? – Тебе, кстати, очень идет этот цвет. Мне нравится! Старший чувствует легкий румянец на щеках и в несколько шагов нагоняет широко улыбающегося тонсена. «Это ведь простая фраза. Что с тобой не так, Ким Сокджин?» *** В общей сложности, они тратят на шопинг чуть больше трех часов, а после сидят в одной из кофеен на самом последнем этаже торгового центра. Намджун покупает себе две пары новых джинс, несколько черных футболок и широкую майку с непонятной кричащей надписью через всю грудь. Джин хотел было узнать, что значит это слово, но вовремя прикусил язык, смутившись собственной непросвещенности. На протяжении всего дня Намджун много шутит, дурачится, примеряя на себя самые нелепые современные шмотки, громко смеется и окончательно отвлекает хёна от навязчивых переживаний. Сокджин даже не замечает, как уходит на задний план волнение, как желание поддерживать искреннюю беседу перевешивает страх за возможную нелепость. Он улыбается, смеется без стеснения и даже забывает на время об окружающих их людях. Атмосфера умиротворения кофейни сглаживает шлейф ярких эмоций и дает парням возможность немного передохнуть. Мягкие диванчики, горячий чай и сладкие пирожные - все, что нужно для изможденного долгими походами по магазинам организма. Джин чувствует себя невероятно счастливым. Последний раз так спокойно ему было около года назад, когда Наён, бывшая девушка, уговорила его отменить все дела и сходить на свидание. Уже тогда их отношения трещали по швам, но Сокджин старался, честно искал выходы из сложившейся ситуации. Если бы только она хотела его понять... - Что-то случилось? - голос Намджуна разбивает царящее за их столиком до недавнего времени уютное молчание. Наверное, все эмоции написаны у старшего на лице, ведь Джин чувствует, как чужие длинные пальцы касаются его собственных. Взгляд Намджуна серьезный и глубокий, устремлен прямо в глаза напротив, и от этого старшему становится немного неловко. Сокджин не понимает, почему его тело так реагирует на приятеля, почему по коже распространяется тепло и мурашки скачут вниз по напряженной спине. В груди просыпается нечто волнующее, до боли знакомое, но от того еще более пугающее. Парень резко отводит взгляд и пытается отдернуть руку, но чужие проворные пальцы действуют немного быстрее. Намджун ловит хёна поперек ладони и уверенно, но осторожно сжимает почти не тронутую загаром кожу. - Расскажи мне, - шепчет Намджун, нежно оглаживая костяшки старшего большим пальцем. - Расскажи мне, хён. Пожалуйста. И Сокджин рассказывает. Сдается под напором мягкой, но настойчивой интонации, под уверенным взглядом и успокаивающим теплом, что идет не только от рук, но и от всего Намджуна. Сдается и рассказывает про последние три класса в мужской школе, про юность, проведенную в метаниях, и пугающие неправильные записки в белых конвертах, про трудности адаптации в институте и робость перед противоположным полом. Он не утаивает, как страшно было сделать первый шаг, как чужие заинтересованные взгляды смущали и даже просто поговорить с девушкой было настоящим достижением. А потом он встретил её - невысокую брюнетку с тонкими запястьями и тихим, еле различимым, смехом. Она смотрела на него не больше минуты, случайно зацепившись взглядом за незнакомое лицо в столовой, а после подняла свой поднос и подсела рядом. Сначала Наён стала хорошим другом, милым тонсеном с факультета химии, затем предметом тайных воздыханий, а ближе к концу третьего курса они уже вместе подыскивали общую квартиру и щенка шоколадного пуделя. Сокджин души в ней не чаял, хотя до этого момента никогда не чувствовал чего-то столь серьезного. Он задаривал Наён подарками, водил на свидания и окружал заботой в пределах своих знаний. Сейчас он смотрит туда, в прошлое, и понимает, что им было действительно комфортно друг с другом, но этого чувства не хватило на то, чтобы справится с ежедневной рутиной. Джин не умел и не знал многого, почти все происходило для него впервые, и по натуре совершенно неконфликтный парень не сумел поддержать в отношениях необходимое напряжение. Наён желала страсти, эмоциональных всплесков и доводящих до ручки криков, которые потом превращались бы в надрывные стоны единения, а получала тихие извинения и мягкие поцелуи в висок. Наверное, расставание было закономерным исходом, но это не значит, что от того оно стало менее болезненным. На всем протяжении приглушенного и прерывистого повествования, сопровождающегося заиканием и нервным тиком, Намджун ободряюще сжимает руку Сокджина. Он невесомо гладит теплую кожу, проводит пальцами по выпирающим костяшкам, рисует линии жизни и смерти на ладони. Парень слушает внимательно, не отводя вдумчивого взгляда и не прерывая собеседника на расспросы. С первых слов было понятно, что эта история должна быть озвучена, что от начала и до конца в спутанных мыслях кто-то должен её услышать и понять. Лишь когда Джин замолкает и, опустив увлажнившийся взгляд в чашку с остывшим чаем, принимается нервно теребить свободной рукой изрядно помятую салфетку, Намджун позволяет словам вырваться наружу. - Ты не виноват, хён. Никто не виноват. Вы любили друг друга и сделали все, что могли. Сокджин мелко вздрагивает и поднимает на Намджуна благодарный взгляд. Он не знает, сколько еще сюрпризов скрывает в себе этот парень, но на жалкую секунду сердце предательски сбивается с ритма и легонько колет где-то за ребрами. Этим вечером Намджун не сразу отпускает его руку.