Белый и пушистый

Когда Намджун возвращается в комнату, в одной его руке зажато небольшое белое полотенце, а в другой - стакан с водой. И, окей, он все еще выглядит достаточно горячо, настолько, что Сокджин закусывает губу и поспешно отводит прояснившийся взгляд в сторону. Одно дело дрочить голому Джуну, находясь при этом в крайне возбужденном состоянии, и совсем другое - осматривать его голое тело с ног до головы уже отделавшись от послеоргазменной дымки. А посмотреть и правда есть на что: у Намджуна длинные худые ноги с подтянутыми икрами, уже опавший средних размеров член, гладко выбритый лобок, слегка заметный рисунок пресса, крепкая грудь с темными точками сосков, рельефные руки с невероятно красивыми музыкальными пальцами, а когда он поворачивается, Джин может наблюдать аккуратную подтянутую задницу. Многое является подарком матери-природы, но ради некоторых вещей парню периодически приходится потеть в тренажерке. Сокджин же в зале бывает достаточно редко, то времени не хватает, то откровенно лень тратить свой единственный выходной на спорт, и в данный момент это вызывает неопределенное чувство дискомфорта. Джину не стыдно, нет. Пусть его руки и грудные мышцы не такие крепкие, а животик совершенно мягкий, зато ширины плеч с лихвой хватило бы еще на одного человека. Просто сам факт того, что Намджун выглядит настолько привлекательно, будит в старшем чувство собственной неполноценности, которое он не сумел преодолеть еще в подростковом возрасте. Взгляд Сокджина случайно соскальзывает на собственные пальцы, без особой надобности цепляющиеся за сборящую простынь, такие кривые и поломанные, совершенно уродливые... И в этот момент все идет прахом. Уныние наваливается на молодого человека совершенно неожиданно и подло, точно удар в спину без должной подготовки. Джин вязнет в этом чувстве словно в глубокой болотной трясине, черной и дурно пахнущей. Случайная ошибка, единственная мысль, становится фатальной, пробуждает цепочку старых комплексов, покрытых толстой коркой ржавчины и пыли: от мягкого характера, до страха перед собственным сознанием. Но самым страшным для него навсегда останутся собственные пальцы. Длинные, словно паучьи лапки, корявые, на вид раздробленные на креплении каждой фаланги. Сокджину тошно смотреть, как они сжимают кусочек белок простыни, неестественно изгибаясь в трех местах сразу. Это отвратительно, Сокджин отвратителен... - Эй, - глубокий, но настойчивый голос звучит словно через плотную толщу воды. Джин чувствует, как на его оголенный бок наваливается не менее голый, и такой до одури теплый Намджун. - Прием. Хён, не уходи так далеко в себя, - горячее дыхание опаляет щеку старшего, а следом за ним на коже расцветает невесомый поцелуй, и еще один, и еще. Джун перемещается на лоб, зачесывает слегка влажную челку Сокджина назад и продолжает целовать открытые участи столь любимого лица. Перехватив полый смятения взгляд хёна, он накрывает своей рукой чужую напряженную кисть и настойчиво проскальзывает к ладони, переплетая пальцы между сбой. - Ты невероятно красивый, такой неземной... - Намджун мягко переворачивает Джина с бока на спину и, преодолевая сопротивление, настойчиво тянет его кисть к своему лицу. - У тебя красивые глаза, аккуратный носик и такие мягкие губы... Ты самый добрый и чуткий человек, какого я когда-либо встречал. И пусть обычно я критикую старческие шутки, ты всегда находишь силы подбодрить меня, даже если сам пахал весь день без продыху. Твой характер просто подарок небес, - не позволяя старшему прервать зрительный контакт, Джун принимается поочередно выцеловывать каждый пальчик на его руке. Сокджин замирает, не имея сил даже моргнуть лишний раз, и только хватает ртом воздух, словно выброшенная на сушу рыба. По телу бегут мурашки, а кожа под губами тонсена нагревается и коротко колет. По ощущению похоже на отступающее онемение, и только сейчас Джин понимает, что слишком сильно сжимал свою руку на кусочке ни в чем неповинной ткани. - Не акцентируй внимание на всяких мелочах, попробуй охватить всю картину. - Намджун коротко улыбается и затягивает хёна в трепетный, сладкий поцелуй. Все сторонние мысли, переживания и глупые домыслы медленно теряют свою яркость, гаснут, словно разрядившийся фонарик. Сокджин знает, они никуда не исчезнут, так просто его сознание не оставит ни одна зараза, но если Джун будет и дальше подменять глупые мысли собой, возможно, когда-нибудь старший сможет освободиться. Джин сжимает руку своего парня крепче, стараясь донести до него, как много значит каждое произнесенное слово. А Намджун понимает, коротко сжимает пальцы в ответ и заносит сцепленные ладони за свою спину, призывая Сокджина обнять себя за поясницу. Движение выходит немного неловким, но ребята стараются не акцентировать на этом внимание. Достаточно сложно быстро переключиться с мягких романтических речей в режим горячих страстных любовников. По крайней мере, на это должно уйти какое-то время. Ни на секунду не прерывая поцелуй, Намджун коротко оглаживает бедра хёна, словно старается придать чужим действиям больше уверенности, и осторожно нажимает подушечками больших пальцев на твердые бусинки сосков. Сокджин открывает рот шире, в попытке глотнуть побольше воздуха, но неизменно терпит фиаско, ведь младший не намерен отпускать его из плена. Изловчившись, Намджун обхватывает губами язык Джина и принимается неспешно посасывать его. Одновременно с этим он увеличивает давление пальцев и чуть сильнее сжимает нежную кожу, растирая нагревшиеся от напора соски. Сокджин в долгу не остается и ведет короткими ногтями вверх по спине парня, оставляя после себя еле заметные красные полосы на гладкой коже. В животе медленно начинает теплеть, знакомо тянет в паху от трения голой кожи и всех тех манипуляций, что Намджун снова проделывает с его телом. В отличие от прошлого раза, сейчас они действуют гораздо быстрее, исследуют друг друга по второму кругу с большим напором. Намджун спускается поцелуями к мягкому животу хёна, попутно пальцами очерчивая контур слегка выпирающих ребер и разминая худые бедра, а Джин, в свою очередь, бездумно перебирает жесткие пряди на макушке рэпера, периодически перемещаясь пальцами на крепкие плечи. Все прикосновения, все ласки и взгляды чем-то похожи на кленовый сироп - такие же тягучие и плотные, обволакивающие до невозможности вдохнуть. Намджун обхватывает ладонью полувозбужденный член старшего и принимается медленно растирать нежную кожу под головкой. А Сокджин только мечется под ним подбитым зверем, поверхностно дышит приоткрытым ртом, отзываясь на каждое прикосновение высоким стоном. Он заводится с пол-оборота, стоит Джуну слегка прикусить нежную кожу на бедре и сжать руку на члене чуть сильнее. Напряжение бьет по нервам, тяжелым комком оседает в животе и стремится ниже вместе с разгоряченной кровью. Джин закусывает губу и принимается коротко толкаться в плотное кольцо из пальцев младшего. Его тело мелко подрагивает от наслаждения, покрываясь тонкой пленкой пота от скакнувшей вверх температуры между двумя телами. Свободной рукой Намджун мягко оглаживает кожу над коленом хёна, вырывая из его уст более громкий стон. Собственное возбуждение уже прилично тянет в паху, но парень лишь изредка потирается членом о простынь в попытке ослабить напряжение. Он намерен уделить максимум внимания Джину, даже если уже сейчас все его движения выглядят в некоторой мере нетерпеливыми. В какой-то степени это даже весело, максимально проверять свою выдержку на прочность. Намджун отрывается от горячих ласк только для того, чтобы подтянуться на руках чуть выше и достать из прикроватной тумбочки запечатанную баночку смазки и пару фиолетовых квадратиков презервативов. Сокджин внимательно следит за каждым его движением, гладит подушечками пальцев кожу на чужой пояснице и непроизвольно закусывает губу, представляя, как именно в ближайшее время младший будет использовать данные вещи. Плотная упаковка рвется с трудом, особенно худо дело идет в напряженных от возбуждения пальцах, которые то и дело соскальзывают с закругленного края. Младшему лишь с третьего раза удается полностью избавится от прозрачной пленки и открыть, наконец, небольшой голубой флакончик, на лицевой стороне которого, под витиеватым «Durex» тонким шрифтом выведено «анестезирующий эффект, без запаха и вкуса». Джин чувствует, как предательски все сжимается внутри, как по телу бежит легкий холодок и мышцы напрягаются только от одного вида Намджуна, с характерным звуком открывающего баночку смазки. От всего этого ему вновь становится неуютно, дурацкое смущение топит в красном цвете кожу на лице и шее, а возбуждение смешивается с тянущей тревогой, образуя гремучий коктейль где-то под кожей. - Согни ноги, - мягко просит младший, выливая себе в ладонь немного прозрачной жидкости. Он сидит на пятках, упираясь коленями в матрас меж слегка разведенными ногами Сокджина, поблескивающий от выделившейся смазки член прижимается к животу и слегка раскачивается, когда парень пытается найти позу поудобнее. В приглушенном свете кожа Джуна выглядит немного смуглее, чем обычно, мышцы выделяются плавными штрихами играющих теней, которые образуют дополнительные впадинки и изгибы. Стараясь абстрагироваться от необоснованно тревожных мыслей, Джин медленно подтягивает ноги вверх, при этом прижимая их друг к другу с такой силой, что кожа в местах соприкосновения слегка белеет. Он делает это непроизвольно, совершенно не отслеживая противоречий в собственных движениях, словно старается максимально защитить все интимные места. Намджун замечает это лишь тогда, когда легким нажимом пальцев пытается развести колени в сторону, но вместо податливости встречается с небольшим сопротивлением. - Эй, детка, ты чего? - он тепло улыбается, сглатывая все зарождающиеся шутки о неискушенности своего парня, и поочередно целует каждую коленку в опасной близости от эрогенных зон. - Я буду осторожен, я же обещал тебе. - Это звучит ужасно, - показушно кривит лицо Сокджин, все же поддаваясь неторопливым ласкам и позволяя развести свои ноги в стороны. - Но работает же, - Намджун улыбается шире прежнего и зарывается носом в мягкую кожу на внутренней стороне правого бедра хёна, а Джину только и остается, что коротко постанывать от горячих поцелуев в опасно близости от собственной эрекции. Не то, чтобы он прямо до смерти боялся секса с младшим, нет же. Просто сам факт того, что его будут брать в задницу прямо так, сначала пальцами, а потом уже и членом, уверенности не внушал с самого начала. Наверное, каждый взаимно влюбившийся в парня когда-то-натурал хоть раз, но проходил через это. - Просто на всякий случай... Если будет очень больно, говори об этом сразу, - Сокджин только коротко кивает и цепляется длинными пальцами за белую простынь, когда скользкие пальцы Намджуна проезжаются от яичек ниже, смазывая горячую кожу между ягодиц. Господи, он никогда не ощущал себя настолько смущенным и возбужденным одновременно. С члена на живот падает несколько бусинок естественной смазки, и Джин чувствует, как средний палец тонсена осторожно оглаживает сфинктер, слегка надавливая, но не проникая внутрь. И, господи-боже, как же это горячо. Температура в комнате словно подскакивает еще на несколько градусов, хотя по ощущением тело уже давно поместили в своего рода парильную. Сокджин набирает в лёгкие побольше воздуха и на длинном выдохе чувствует, как Намджун проталкивает внутрь средний палец ровно на одну фалангу. Небольшое сопротивление мышц в некоторой степени даже подстегивает обоюдный интерес. Теперь хочется прочувствовать весь спектр эмоциональной нагрузки, что способно дать одно разгоряченное тело другому. Несказанно радует тот факт, что самолично надуманной боли, которой так сильно страшился Джин, на самом деле нет. Там, внизу, ощущается лишь легкий дискомфорт и тянущее давление, не более. Намджун действует предельно мягко, аккуратно прокручивая запястье вокруг своей оси, чтобы в достаточной мере смазать нежную кожу. Парня немного ведёт от того, насколько горячий и гладкий хён внутри, как он плотно сжимается при каждом, даже самом незначительном, движении и как отзывчивое на ласку тело не хочет его отпускать. А это всего лишь один палец. Что же будет, когда младший войдёт в него тремя? А членом? Джун тяжело сглатывает и усилием воли пытается отогнать высокорейтинговые образы, что так настойчиво лезут в голову. Они только начали, всё это еще успеется. Нужно лишь немного подождать и дать хёну возможность привыкнуть к ощущениям. Намджун осторожно оглаживает тугие горячие стенки, и слегка отстраняется, чтобы в следующую секунду толкнуться глубже, почти на всю длину пальца. Мышцы поддаются неохотно, с трудом расходятся под давлением извне. Сокджин сцеживает рваный выдох сквозь плотно сжатые зубы и честно старается расслабиться, хотя собственное тело, кажется, совершенно его не слушается. Он знает, что так будет проще им обоим, что дело пойдет гораздо быстрее, совладай он с внутренним напряжением, но лишь сильнее комкает в пальцах кусочек простыни, болезненно заламывая брови и непроизвольно хмуря лицо. - Нет, слушай, так не пойдет, - Намджун отстраняется, позволяя старшему почувствовать пустоту и некое смятение. Неужели все настолько плохо, что он решил прекратить? Джин кидает испуганный взгляд на тонсена, но тот всего лишь тянется к изголовью за парой подушек, и, судя по всему, заканчивать начатое не собирается. - Давай подложим это тебе под поясницу, так будет удобнее, - Джун несильно хлопает парня по бедру, намекая на то, что надо бы приподнять таз, а после размещает подушки так, чтобы нижняя часть тела хёна была приподнята над кроватью сантиметров на пятнадцать. Так же, он кладет сверху принесенное ранее полотенце, очевидно, чтобы не запачкать наволочки. - Так пойдет? Сокджин ложится обратно и, для верности поёрзав поясницей на импровизированном подиуме, несколько раз утвердительно кивает головой. Теперь, когда его бедра приподняты на уровень выше, рэпер получает больше доступа к телу старшего, да и самому Джину не нужно напрягать мышцы. Намджун дарит хёну ещё один глубокий поцелуй, вкладывая в это действие всю свою заботу и любовь, и снова усаживается на пятки. В этот раз палец входит намного легче. Сокджин дышит животом, выпуская воздух из лёгких на протяжные «3-4», и крупно вздрагивает, когда Джун делает более резкое движение рукой. Это все ещё не приятно, но спустя несколько минут старший начинает ловить определённый ментальный кайф от ритмичных толчков, не грубых, но достаточно сильных. Совсем скоро Намджун выходит, чтобы добавить к среднему пальцы указательный и толкнуться в немного разработанное колечко мышц уже двумя. Теперь ощущение наполненности приносит более явный дискомфорт, но Джин старается отвлечься от этих чувств, сосредотачивая всё своё внимание на лёгких поцелуях и нежных касаниях по всему телу. Джун гладит и ласкает светлую кожу, медленно толкается пальцами в горячее нутро, вынуждая хёна заламывать брови и тихо, неопределённо стонать. Он оставляет несколько бледных следов-недозасосов на широких плечах и немного разводит пальцы внутри. Сокджин закусывает губу, но стоит младшему толкнуться максимально глубоко, сменив при этом угол, как все его тело крупно вздрагивает от неожиданного укола удовольствия, а из горла против воли вырывается надломленный стон. Он подаётся бёдрами на встречу, стараясь урвать ещё немного этого приятного чувства, но ощущение быстро ускользает, оставляя после себя лишь легкое послевкусие. - Могу я добавить ещё один? – хрипло уточняет Намджун, дразняще растирая покрасневшую кожу сфинктера. Ему так нравится касаться старшего, так приятно наблюдать за реакцией на каждую ласку, но самое главное за тем, как исчезают внутри этого красивого тела длинные тонкие пальцы. Когда Джин закидывает голову назад, хмурит брови или ловит ртом воздух, когда комкает в руках бедную простынь или жадно тянется за мокрыми поцелуями, чтобы отвлечься от давящих движений внутри… Парень хотел бы запечатлеть каждый из этих моментов на камеру и любоваться после, прижимая к своей груди смущённого хёна. Получив в ответ слабый кивок, Джун складывает пику из пальцев и осторожно проталкивает их внутрь. Ему стоит больших усилий медленно растягивать столь отзывчивые тело, потому что собственное возбуждение уже болезненно колет внизу живота, и лишь по-настоящему уязвимый вид Сокджина помогает придержать на время внутренние желания. - Ты мог бы… - начинает Джин, смущённо отводя взгляд в сторону. Три пальца приносят уже ощутимую боль, и он даже не пытается этого скрыть. – Не пялиться туда настолько явно? - Прости, но это выглядит настолько горячо, что у меня просто нет никаких сил сопротивляться… - звучит в ответ без капли раскаяния. Свободной рукой Намджун оглаживает торс старшего, ведет ниже и, обхватив пальцами член, принимается медленно надрачивать ему, стараясь попадать в ритм с глубокими толчками пальцев. Нервы натягиваются, словно гитарные струны, и Сокджин высоко вскрикивает, когда младший все же касается простаты на одном из наиболее сильных движений. И, ладно, возможно теперь он понимает, в чем суть удовольствия от анальной стимуляции. Бедра вздрагивают, а по телу вверх прокатывается горячая волна возбуждения, когда, пусть все еще болезненные, но вместе с тем до одури приятные касания дразнят небольшой бугорок чувствительной железы внутри. Намджун только ускоряет движение руки на члене, во все глаза наблюдая за метаниями своего парня. Как бы он хотел трогать его и дальше, проверить отзывчивость каждого сантиметра этого прекрасного тела своими пальцами или языком. О да, он бы с радостью прошёлся языком по этим прекрасным ногам, с нажимом вылизал бы чувствительную кожу на внутренней поверхности бёдер. Он никогда не брал в рот, но с этим человеком буквально сгорает в собственных грязных желаниях… - Джун-и, - протяжно стонет Сокджин, мелко толкаясь на встречу движениям младшего. – Черт, ты… Ах! Смерти моей хочешь? - Намджун хватается рукой за порозовевшее бедро хёна и утыкается лбом в его напряжённый живот. Он сказал это вслух? - Прости, любимый, ты просто слишком хорош. Моя детка, - рэпер оставляет лёгкий укус на коже возле пупка и тянется вверх, к губам старшего. Поцелуй выходит поверхностный и мокрый, Сокджин играется с ребристым нёбом младшего, а тот, в свою очередь, ловит чужой юркий язычок своим. Он на автомате разводит и сгибает пальцы внутри, толкаясь чуть мягче в растянутый проход - Хён, ты нормально себя чувствуешь? Мы можем продолжить? – в мыслях Намджун уже имеет Джина в четвёртой по счёту позе своим изнывающим без ласки членом, но в реальности все ещё медлит, страшась увидеть ещё больше боли в глазах напротив. Сокджин молчит с минуту, прислушиваясь к своим ощущениям. Не сказать, что им владеет всепоглощающее наслаждение, но определённое удовольствие от процесса он все же получает, особенно, когда Джун попадает пальцами по простате. Есть в этом ощущении часть райского блаженства, даже если наличие энного предполагает предшествующие минуты болезненного томления. И, да, возможно, пора сворачивать эти долгие прелюдии, иначе один конкретный парень просто взорвется от нерастраченного возбуждения. Джин трясет головой, в попытке немного очистить затуманенный рассудок, и притягивает Намджуна максимально близко. Он вынуждает младшего в буквальном смысле лечь на себя, с наибольшей силой вжимаясь в его горячее тело своими бедрами. Это разом и ответ и приглашение, самый толстый намёк, на который парень вообще способен. Сокджин осторожно отстраняет чужое запястье от своего тела и, просунув руку между их телами, чтобы обхватить чужой налитый кровью член, горячо выдыхает в самые губы Джуна «давай». Дважды повторять не приходится. Намджун позволяет себе несколько раз толкнуться в руку хёна, тихо постанывая от долгожданного давления, и лишь после этого тянется за отложенными ранее презервативами. Пальцы скользкие и липкие, поэтому пленку приходится осторожно рвать зубами. Джин взгляда оторвать не может от этого зрелища: обычно неловкий в быту парень неожиданно сексуально расправляется с темный квадратиком, в одно быстрое движение раскатывает тонкий латекс по своему члену и снова берет в руки бутылочку смазки. Взмокшая светлая челка зачесана назад, открывая высокий чистый лоб, брови чуть нахмурены, а подтянутая грудь часто вздымается от тяжелого дыхания... Если кто-нибудь когда-нибудь попросит Джина коротко описать слово «секс», эта картина подойдет лучше всего. Не разрывая зрительного контакта, Намджун приставляет головку ко входу и, упершись свободной рукой в матрас рядом с головой старшего, одним слитным движением медленно толкается внутрь. Тугие стенки плотно сжимают его со всех сторон, давят до легкого дискомфорта, и парень через силу сцеживает нагретый густой воздух сквозь сжатые зубы. А Сокджин даже слова вымолвить не может, только открывает рот в немом крике и отводит разом потемневший взгляд в сторону. Он теряется в сплошном потоке из острой режущей боли, которая пульсацией отдается, кажется, в каждой клеточке организма, в отрывистом дыхании прямо на ухо и сильном давлении между бедер. Джин цепляется дрожащими пальцами за сбитую простынь и крепко сжимает ногами бока младшего. Стоит зажмурить глаза, как в темноте под веками начинают мелькать всполохи красных пятен, грозясь поглотить и размазать последние крупицы самообладания по внутренней стороне черепушки. Парень ломано вскрикивает, когда Намджун входит еще дальше, прижимаясь еще плотнее к телу хёна, и с огромным трудом выталкивает воздух через рот. Даже такое простое действие, как дыхание, дается ему только через приложенные усилия, и, если не напоминать себе о необходимости прогонять кислород через легкие, можно и вовсе потерять сознание. Джина хватает лишь на сдавленное «мне больно», когда младший замирает, уткнувшись носом в основание покрасневшей шеи. Между телами нет и сантиметра свободного пространства, кожа горячая и влажная, легко проскальзывает при каждом неловком движении. Кровь набатом стучит в пульсирующих висках, тело напрягается до хруста, по ощущениям так каждая косточка трещит и вот-вот сломается. Внутри Сокджина влажно и горячо, давление стенок помимо долгожданного удовольствия приносит еще и ощутимый дискомфорт, и Намджуну даже представить сложно, какую боль сейчас испытывает его хён. Слегка отстранившись от дрожащего тела, парень безмолвно просит обнять себя за плечи и принимается методично сцеловывать влажные дорожки с красных щек. Сокджин только тихо всхлипывает от чувства режущей наполненности, физически и эмоционально балансируя на тончайшей леске напряжения. Он хватается пальцами за крепкую спину, покрытую мелким бисером пота, и старается сосредоточиться на низком проникновенном голосе, в котором любви и пошлости больше, чем человек вообще мог бы в себя вместить. Джун шепчет «ты такой красивый», «такой горячий», «так сильно сжимаешь меня», нежно перекатывает в пальцах твердые бусинки сосков, «детка, пожалуйста», и обязательно добавляет «люблю». Опустив руку по торсу ниже, он обхватывает слегка опавший член и принимается плотно дрочить. Почувствовав, что Джин немного расслабился, Намджун толкается бедрами до конца, вырывая из уст хёна нечто похожее на сдавленный вскрик. Пот скатывается по вискам и застилает глаза, ногти оставляют красные полосы на влажной коже, а в ушах звенит только смешанное в единый поток тяжелое грудное дыхание. Сокджин жалобно хнычет, раздвигая ноги шире, и покорно подставляется под ритмичные толчки. Ему так горячо и туго, Намджун ощущается слишком остро, заполняет собой все пространство вокруг, вытягивает воздух поцелуями, а силы - напором. Боль разбавляется тягучим удовольствием, и Джин несмело стонет, подмахивая бедрами при самом удачном проникновении. Он чувствует себя уже таким затраханным, таким растянутым и напряженным, до предела мотающим нервы на спутанную общую бобину, хотя, в каком-то смысле, они только начали. Страшно представить, каких усилий все это время стоило держаться Намджуну. Джину жарко и душно, волосы тонкими сосульками лезут в глаза, но он только неловко встряхивает головой, подставляя под поцелуи-укусы чувствительную шею и широкие плечи. Возбуждение шарашит по венам раскаленной лавой, тело гнется под умелыми ласками, а смазка с подрагивающего члена марает кожу напряженного живота и длинные музыкальные пальцы. Намджун переносит весь вес тела на колени и для удобства хватается за согнутые ноги хёна, напирает сильнее, чуть сгибая податливое тело. Теперь он входит глубже, ищет самых подходящий угол и чуть быстрее раскачивается взад-вперед, когда гладкие стенки сокращаются вокруг члена. Сокджин закидывает руки назад, цепляясь непослушными пальцами за край матраса, громко стонет протяжное «Джун-и» вперемешку с отдельными гласными, а, когда младший все же попадает по простате, ломко выгибается в позвоночнике. От неожиданного удовольствия мышцы в теле сокращаются еще сильнее, и Намджун низко стонет, чуть грубее толкаясь во влажное растянутое нутро. От голоса Джина, от его движений навстречу и раскрасневшегося тела хочется кончить уже сейчас, но парень сдерживается, оттягивая оргазм как можно дольше. Взгляд Сокджина подернут густой поволокой, и, когда Намджун ненадолго останавливается, склоняясь над искаженным удовольствием лицом для поцелуя, старший опускает тяжелые веки, не в силах воспринимать так много информации сразу. Весь его мир сосредоточен сейчас на одном человеке, все мысли и чувства вертятся вокруг одного единственно важного и такого желанного. Хочется просто поставить жизнь на паузу и вечно купаться в этом ощущении принадлежности. Джин выглядит таким нуждающимся, что младший не может сдерживаться дольше, и возобновляет толчки. Он закидывает одну ногу хёна себе на плечо, а вторую отводит в сторону, чтобы с каждым движением входить все глубже. Сокджин чувствует, как близко находится к краю его истерзанное тело, поэтому начинает быстро дрочить себе, в попытке урвать еще немного удовольствия. Он ненароком прикусывает губу младшего, и понимает это, лишь почувствовав железный привкус крови на собственном языке. Ощущение приближающегося оргазма отодвигает на задний план и напряженную от неудобной позы поясницу, и легкий дискомфорт от глубокого проникновения. Джин утопает в океане собственных чувств между «чертовски хорошо» и «слишком много» и стонет в ответ на быстрые ритмичные толчки, которые то и дело достают до набухшего внутри комочка. Намджуну хватает еще нескольких отрывистых, сильных движений, прежде чем тугой узел возбуждения в животе окончательно затянется, а картинка перед глазами померкнет на добрый десяток секунд. Он кончает в презерватив, по инерции наваливаясь на тело старшего, но не перестает отрывисто и коротко двигаться. Сильнейший оргазм накрывает Сокджина через какую-то минуту. Стоит только Джуну отвести его руку в сторону, помассировать налитую кровью головку и сжать чуть сильнее тонкую кожу у кадыка, как из горла вырывается последний надсадный стон, а вместе с крупной дрожью тело пронзает чувство тотального удовлетворения. Намджун утыкается лбом в плечо хёна и гулко стонет, ощущая, как тесно сжимаются горячие стенки вокруг его чувствительного члена. Они лежат в полной тишине несколько минут, восстанавливая напрочь сбитое дыхание. Перед глазами мелькают яркие круги, а очертания комнаты причудливо искажаются в свете мелких светодиодных ламп. Сокджин тихонько хнычет, пока тонсен аккуратно выходит из него и помогает опустить затекшие ноги на матрас. Сил не хватает только на то, чтобы свести колени вместе и неуклюже перевернуться на бок. - Хён, ты как? - Намджун нежно касается влажной спины с красными следами от простыни и плавными движениями спускается к напряженной пояснице. А Джин не знает, как. Его сейчас одолевает столько чувств и эмоций, при этом в голове пусто, ни одной мысли или крохотной идеи. Хочется просто лежать и не двигаться, желательно всю ближайшую вечность. - Хэй, детка... Сокджин находит в себе силы поднять руку и, ухватившись пальцами за подбородок младшего, потянуть на себя не сопротивляющееся тело. Поцелуй получается совершенно невинный и нежный, словно и не было тут часового марафона с укусами и пошлыми шлепками. Намджун опирается на руки, чтобы ненароком не придавить хёна, а тот, в свою очередь, мягко водит руками по плечам и груди младшего. - Я чувствую себя очень странно, - спустя еще несколько минут молчания, неуверенно начинает Джин. - У меня болит поясница и горит задница, но... - пальцы игриво пробегают по влажной теплой коже, обводят рельефы и ненароком оставленные засосы. Парень ловит взгляд тонсена и смущенно улыбается. - Это было очень круто. Намджун в ответ пошло ухмыляется и притягивает старшего для еще одного, более глубокого, поцелуя. Они валяются на кровати, обнимаясь и невинно касаясь друг друга ровно до того момента, пока Сокджин не начинает мерзнуть. Светлая кожа покрывается еле заметными мурашками, и Джун без промедлений утягивает хёна в ванную комнату. Принимать душ вместе, особенно после горячего секса, одно из самых любимых занятий Намджуна. Сделав напор посильнее, он помогает уставшему и с трудом передвигающемуся хёну смыть сперму, а после осторожно проникает пальцами в раскрасневшийся анус и мягко массирует, избавляясь от остатков смазки. Джин только сильнее зарывается лицом в его плечо и мелко вздрагивает, прогибаясь в саднящей пояснице. Несмотря на все произошедшее, ему все еще немного стыдно, да и комментарии Намджуна где-то на грани мягких подколов совершенно не внушают спокойствия. Наверное, стоит привыкнуть к тому, что младший любит пошлые разговорчики не только во время секса. Вымытые и разморенные горячей водой, они возвращаются в комнату, где Джун быстро меняет постельное бельё и укладывает совсем уже клюющего носом Сокджина в кровать. Тот и правда засыпает в рекордные сроки: стоит только коснуться головой мягкой подушки и ощутить крепкие объятия со спины, как глаза сами собой закрываются. Намджун еще какое-то время наблюдает за мирно посапывающим измотанным парнем, а потом зарывается носом во влажные волосы на затылке хёна и сам сдается в объятия старика Морфея.