Вопреки

Майкл Ллойд устало вытянулся на кровати, откидывая в сторону влажное полотенце. Солдат суетливо убирал бритвенные принадлежности и вытирал тряпкой стол. Майкл расслабился, чувствуя, что вот-вот провалится в сон. Глаза закрывались сами собой. Хотелось немного вина. Бокал. Белое сухое. Рислинг, например. Он так долго был в пути до этой дыры, что… Впрочем, можно и Киршвассер, вишневое бренди. Пару бокалов. И спать. — Мэм, — вытянулся солдат. — Вы свободны, — Натали махнула рукой в сторону двери. Майкл приоткрыл один глаз и улыбнулся уголками губ. Они знакомы уже лет двадцать. Сначала вместе учились в медицинском колледже, потом год стажировки в лучшей клинике Нью-Йорка. Они даже два года были парой и собирались пожениться. Но потом поругались и разошлись. Не виделись лет пять. Затем у Майкла случилась большая любовь. К сожалению, закончившаяся трагедией. Но не будем о грустном. Перед самой войной они с Натали встретились на одном приеме и с тех пор поддерживали дружеские отношения. Натали очень изменилась с тех пор, расцвела. Стала настоящей женщиной — хваткой, умной, целеустремленной. Она нравилась ему. Не то, чтобы он был в нее влюблен, все это в прошлом, но Натали определенно ему нравилась. Всю войну они переписывались. Иногда судьба сводила их вместе на день или на час, иногда они были очень близко друг к другу, а иногда их разделял океан. Натали сделала неплохую карьеру, имела награды. Майкл очень уважал ее за это. Теперь их пути снова пересеклись. Месяц назад ее назначили заместителем коменданта в лагере для военнопленных, а его послали туда же с инспекцией, как представителя Медицинского Корпуса Армии США. Три дня в пути, и вот он здесь — уставший с дороги, сытый после ужина и намытый до скрипа тела в местном душе. Для полного счастья не хватало только вина. Рислинг. Да, для счастья ему не хватало бокала Рислинга. — Господин полковник Ллойд, — игриво протянула она, присаживаясь на край кровати и гладя его по животу. — Сыты ли вы? Удовлетворены ли? — Госпожа майор Хольцер, ваши повара… ммм… — словно довольный кот проурчал Майкл. — Божественно. — Рада, что тебе понравилось, — пальцы скользили по белой коже под рубашкой. — Вина бы. — Есть французское. Майкл поморщился. — Гурманы пьют то, что хорошо в этой стране. А идиоты везут с собой привычное. Здесь вкусный Рислинг. — Кислятина, — фыркнула женщина. — Тогда уж лучше Киршвассер. Хоть напьешься. — Я не хочу напиться. Я хочу выпить немного и уснуть, — зевнул он. — Нет, — подскочила она. — Так не пойдет! — Схватила его за руку и потянула на себя. — Майк, вставай! Еще рано. Я не видела тебя полгода. Пойдем, расскажешь, как там дома? Мне кажется, что здесь я совсем забыла родную речь. — Натти, имей совесть, — лениво отнекивался он. — Еще предложи мне прогуляться под луной и подышать трупным воздухом. — Я всего лишь выполняю распоряжение руководства, — тут же стала она серьезной. — Есть приказ генерала Литтлджона об уменьшении рациона для заключённых и бытовых условиях: «ни кровли, ни других удобств...» Я не могу ослушаться приказа. Когда совсем холодно, мы не запрещаем им разжигать костры. — А откуда они берут дрова? — удивленно приподнялся на локтях Майкл. Натали кокетливо дернула плечиком и улыбнулась: — А у них нет дров. Они их съели. Он рассмеялся. Женщина опять взяла его за руку и потянула, заставляя подняться. — Знаешь, — мечтательно закатила она глаза. — Хочу повеселить тебя сегодня. Тут такая скука, что приходится всякий раз выдумывать что-то новенькое. То ли дело в штабе. Помнишь, те чудесные танцы? — Когда ты была в васильковом платье? — Да. Ах, лучший вечер в моей жизни. — Да, а потом мы пошли в ресторан… — подхватил Майкл. — …словно и нет никакой войны, а мы гуляем по Бродвею… — …и едим сладкую вату, помнишь? — Майк, нам же так было хорошо, — Натали прижалась к нему. Он обнял хрупкое тело, уткнулся носом в макушку. От волос вкусно пахло яблоками. — Через день делаю яблочный отвар, — стрельнула она глазками. — А то гниют. — Не мудрено… Апрель на дворе. — Мне еще Лайза подсказала, что хорошо для кожи мед и молоко. Ванну принимать, — тут же ухватилась она за свою любимую тему. — Вот, говорит, кожа так нежно пахнет. Понюхай? — Натали расстегнула верхнюю пуговку и отодвинула ворот темно-серой рубашки, демонстрируя другу шею и грудь. Майкл склонился над ней, шумно вдохнул нежный аромат меда и кожи и легко коснулся ямочки губами. — Что ты делаешь со мной, женщина? — страстно прошептал он. — Всё, что угодно, — ответила она с придыханием. — Идем со мной. Хочу повеселить тебя немного. А потом, — пристальный взгляд глаза в глаза, — всё, что угодно. Она вела его за собой по длинным коридорам особняка. Когда-то здесь была большая ферма и зажиточное хозяйство. Всё, что нужно для простого человеческого счастья — река, прилегающие к ней заливные луга, а на них мирные, добрые коровы. Война внесла свои коррективы. Один коровник был полностью разрушен, второй — наполовину. Самый маленький, видимо, телятник, почти не пострадал. Вот как раз эти полтора здания солдаты и приспособили под казармы, утеплили, подремонтировали, облагородили. Конечно, там пахло скотиной, зато не капало с неба и не задувало с полей. Офицеры в соответствии с чином расселились по небольшим жилым постройкам-домикам. Натали делила особняк с комендантом, у которого буквально накануне приезда Майкла случился аппендицит, и он был вынужден лечь в госпиталь. Сейчас она стала полноправной хозяйкой усадьбы, занимала прекрасную большую спальню и чувствовала себя королевой. Для нее готовили, у нее убирались, ее развлекали. Она привела его в большую уютную гостиную. По стенам стоит грубо отреставрированная мягкая мебель — два дивана и кресла. На окнах разно-фактурные веселые занавески прибиты гвоздями к рамам. У одного окна расположился маленький стол с едой — хлеб, мясо, яйца, вода в графине. А в самом дальнем углу — фортепиано. — Боже, — обрадовано всплеснул руками Майкл. Подошел к инструменту. — Я так давно не музицировал. — Оставь. Садись сюда, — она подтолкнула его к дивану. Потом ловко отодвинула большой стол в сторону, освобождая место в середине. — Ты сегодня мой гость. Я сама хочу тебя развлечь. Подожди минуточку. — Выскользнула за дверь. Натали явно возбуждена. Глаза блестят, движения резкие, суетливые. Улыбается довольно в предвкушении сюрприза. Майкл ее знает. Иногда он думал, почему не женился на ней, почему не настоял, проявил гордость и характер? Она чудесная женщина. Одна из лучших в его послужном списке. Майкл все-таки подошел к фортепиано. Поставил удобно табурет. Пальцы привычно заскользили по клавишам. Инструмент, легко поскрипывая и постанывая, местами сильно фальшивя, наполнял гостиную чудесной серенадой. Он закрыл глаза, представляя, что находится в отчем доме. Вот отец и мать сидят в креслах у камина. Мать вяжет, отец курит трубку. Клубком свернулся рыжий сеттер на коврике. Она тоже очень любила эту серенаду. Всегда слушала ее с закрытыми глазами. «Лебединая песня» — как это было про них. Прошло несколько лет, а он так и не смог больше никого полюбить. Много женщин сменил, а такой любви, когда кровь в жилах стынет, когда пелена перед глазами от ее красоты, когда тянет к любимой каждую секунду, каждое мгновение — больше не было. Он и не знал до нее, что значит любить. Сейчас он бы все отдал, лишь бы она была рядом. В его доме с камином. Где старик-отец курит трубку. А мать вяжет. Где сеттер лежит на коврике… Он со всей силы ударил по клавишам. Фортепиано с болью вскрикнуло, пронзив резким звуком уши, и затихло. — Браво, — раздались хлопки за спиной. — Обожаю Шуберта. Очень люблю, когда ты играешь для меня. Спасибо, — в глазах Натали стояли слезы. Она тут же справилась с эмоциями. — Позволь представить. Сержант Бини. Он сегодня у нас за фортепиано. Джо отлично играет. Уверена, тебе понравится. — Сержант Бини вытянулся так, словно перед ним был сам главнокомандующий. — Джо, ты все понял? — Так точно, мэм, — отчеканил он. — Господин полковник, — Натали указала на диван, — садитесь. Ах, вино! — всполошилась. Принесла два фужера с красным вином. Ну, можно начинать. Она хлопнула в ладоши, и в комнату вошли двое дурно пахнущих, грязных мужчин. Майкл тут же сморщился. Пить вино расхотелось. Мужчины угрюмо взирали на сидящее на диванчике начальство. У обоих ярко-голубые глаза с неприятно-белыми белками резко контрастировали с землистой кожей лица и темно-коричневыми губами, густая щетина — ей неделя в лучшем случае, следовательно, они здесь дня три-четыре, не больше. Майкл заметил, что под длинными, местами обломанными ногтями чернота. — Сержант, откройте окно, дышать нечем, — велела Натали. — С другой стороны, рокфор воняет сильнее. — Да, но это утонченный аромат, — скривился Майкл. — А тут… — А тут всего лишь запах человеческого тела, не более того. Не будь таким привередливым. Эти господа, — Натали красивым жестом указала на мужчин, — хотели бы показать тебе сказку. — Сказку? — хмыкнул он. — Сказку, — расцвела она. — Красная Шапочка. — О, боже, — застонал он, пряча улыбку. — Натали… — Но не обычную сказку, а в том виде, в котором она была создана народом, а не пересказана этими бездарями Перро и Гримм. Вот это наш Серый Волк. — Почему в двойном экземпляре? — Ну, у него ж было четыре ноги. А в нашей сказке, ему еще могут понадобиться дополнительные руки. Прошу, начинайте. И помните, вон та еда будет вашей при условии, что мне понравится ваша сказка. Итак, жила-была Красная Шапочка. Шапочка! В дверях, робко переминаясь с ноги на ногу, стояла худющая нескладная девушка-подросток. На ней была надета юбка до колен, открывающая взору очень тонкие волосатые ноги, за пояс заправлена ситцевая кофточка, по крою похожая на ночную сорочку. На голове немецкая офицерская фуражка с орлом, в руках корзинка с молоком и хлебом. Огромные перепуганные глаза. Пухлые губы чуть дрожат. Даже под слоем грязи видно, насколько она бледна от страха. Майкл вглядывался в черты лица, с болью в сердце понимая, что она так похожа на… «Родной мой, любимый, — звонкий смех и горячий, влажный поцелуй. Руки скользят по телу. Гладят по щекам. Он зацеловывает каждый миллиметр ее прекрасного лица — солнечного, светлого, нежного. Глаза закрыты. Томный выдох. Он ловит ее дыхание. Наклоняется, чтобы коснуться губ. — Родной мой, любимый… — шепчет она тихим стоном». Девушка прижимает корзинку к груди, как самое большое сокровище, и делает несмелый шаг в гостиную. — Я иду к Бабушке. Меня послала мама. Отнести ей молоко и… хлеб, — сказала тихо. Голос низкий, бархатный, удивительно приятный. Майкл отпил вина. Хотелось, чтобы она говорила. Хотелось слушать и смотреть на нее. Сержант Бини заиграл веселую мелодию, вынуждающую девушку сделать вид, что она куда-то идет. Майкл улыбнулся — она такая голодная, что прутья корзины поскрипывали от того, как сильно девчонка прижимала ее к груди. Девушка сделала круг по гостиной, шаркая большими, полуразвалившимися ботинками, надетыми на босу ногу, и остановилась сразу же, как только кончилась мелодия. К ней вразвалочку подошел Серый Волк. — Стой! Кто идет? — рявкнул один. — Красная Шапочка, — вздрогнув, шепотом отозвалась девица. — К кому? — К Бабушке, — она опять начала прижимать корзину к груди, аж пальцы побелели. — Зачем? — В гости. — Майкл понял, что корзинку она так просто уже не отдаст. — Где живет твоя Бабушка? — За лесом. — Не задерживайся там. Красная Шапочка кивнула и задом попятилась к двери. Серый Волк обежал круг, как на марш-броске, под бодрую музыку с нотками истеричности, и остановился посреди комнаты. В гостиную вошел еще один пленник в женском платье. Джо «постучал». — Кто там? — спросила Бабушка. — Красная Шапочка. — Твоя внучка. — Заходи, внучка, — Бабушка как бы открыла дверь, пропуская гостей. Мужчины повернулись к Натали. — Стол на середину, — приказала она. Серый Волк в четыре руки тут же поставил отодвинутый ею стол в центр. — Итак, Волк обогнал нашу прекрасную Красную Шапочку, — улыбнулась она. — Убил Бабушку. — Оглушительный выстрел. Пуля четко попала в лоб несчастному. Мужчина рухнул. Из-под головы растекалось темно-красное пятно. — Натти, — с укором протянул Майкл. — Ну зачем в доме? — Так сказка же, — лучезарно улыбнулась она. — Волк готовит из ее тела кушанье, а из крови напиток. — Натали поставила на стол миску с мясом и бокал с вином. — Одевается в ее одежду, — пристально посмотрела на перепуганных мужчин. — Я сказала, одевается, — чуть повысила голос и подняла руку с пистолетом, направив ствол на одного из них. Тот принялся судорожно сдирать с товарища одежду. — Живей, ты задерживаешь нас. — Сержант с вдохновением заиграл какой-то быстрый экспромт. — Что стоишь? — стальным голосом рыкнула она на другого. — Убери отсюда это дерьмо. — Куда? — отшатнулась вторая половина Серого Волка. — Куда-нибудь, — ласково произнесла она и пожала плечами. Он оттащил труп в угол за кресло, чтобы со стороны дивана его было не видно. — Итак, Серый Волк обогнал Красную Шапочку. Убил ее Бабушку, приготовил девочке поесть ее мясо и попить ее кровь. Лег в постель и принялся ждать. А вот и Красная Шапочка пришла. В гостиную буквально выпихнули девчонку. Без несчастной, наполовину раздавленной корзинки, она выглядела совершенно беззащитно. Майкл пробежал глазами по тонкому телу. Фигурка совсем мальчишеская. Ей лет пятнадцать-шестнадцать. На голове черте что. Видимо, когда-то была бритой налысо. — Продолжаем, продолжаем, — поторопила замерших пленников Натали. — Ваш ужин зависит сегодня исключительно от вашего театрального таланта. Шапочка заметила тело за креслом. Ее мелко затрясло. И без того огромные глаза стали еще больше. — Она плохо справлялась со своей ролью, — пояснила Натали, наводя на девчонку пистолет. — Хочешь последовать за Бабушкой? Девочка отчаянно затрясла головой. Джо снова «постучал». — Кто там? — дрожащим голосом спросил переодетый Волк. — Красная Шапочка, — пискнула она. — Заходи. Вот еда и питье, — показал на стол с мясом и вином. — Ешь. Шапочка вопросительно посмотрела на Натали. — Тебе же сказали, — раздраженно фыркнула она, — жри! Девчонка принялась торопливо есть, руками запихивая куски вареного мяса в рот. Кажется, она даже не жевала их, тупо проглатывала целиком. Залпом выпила вино. Обе половины Серого Волка с жадностью и ненавистью пялились на удачливую Красную Шапочку. Майкл готов был поклясться, что сейчас от скорой расправы над девчонкой их удерживает только пистолет Натали. — Только не говори, что человечина, — он почувствовал, как неприятный ком из желудка подкатил к горлу. Натали хитро улыбнулась. — Натти? — более строго глянул Майкл на коллегу. — От обеда осталось. Хотела собакам отдать, да вот, видишь, пригодилось. Но ведь забавно, на что они готовы пойти ради куска хлеба, да? Смотри, если я скажу им, что Шапка сожрала их ужин, они разорвут ее голыми руками. Хочешь? Майкл скривился и качнул головой. Не дожидаясь, пока она все съест, Натали отобрала у девушки еду. Та тут же начала вылизывать грязные пальцы. Делала она это с таким рвением, что Майкл невольно скрестил ноги, чувствуя тепло внизу живота. — А теперь Волк предлагает Красной Шапочке снять с себя одежду, — подсказала Натали. — Раздевайся, — бросил бывший первый Серый Волк. Шапочка покраснела и затрясла головой. — Помочь? — снова подняла Натали пистолет. — Или ты уже сыта и не хочешь доиграть спектакль? — Хочу, — пролепетала девчонка. — Второй раз просить не буду, — исподлобья глянула она на несчастную. Девушка расстегнула юбку и та упала к ногам. Вытащила тонкие руки через горло сорочки, и та так же свалилась на юбку, даже не зацепившись ни за одну выпуклость на теле. Майкл аж подавился, когда понял, что это не девушка, а самый что ни на есть натуральный парень, с не менее натуральными яйцами и членом. Мальчишка тут же прикрыл срам руками, заливаясь краской и опуская глаза. — Ну вот, Волк велел девочке раздеться и лечь рядом, — Натали указала пистолетом на стол. — Волк, кстати, тоже раздеться должен. Волк, ставший Бабушкой, снял одежду и нагой взгромоздился на стол. Поманил мальчишку к себе. Тот помедлил, а потом аккуратно лег рядом. — И начинается самое интересное, — хищно улыбалась женщина. — Что мы лежим просто так? Что должен сделать Серый Волк с Красной Шапочкой? — Задать вопросы? — неуверенно спросила оставшаяся не у дел вторая половина Волка. — Ответ не верный, — она выстрелила. Мужчина схватился за щеку. Потом отнял ладонь от лица — на пальцах осталась кровь, на щеке — ожег от прошедшей совсем рядом пули. — Хотите дать мне вторую попытку? — приподняла она брови. Первая половина Серого Волка нависла над Красной Шапочкой и сделала вид, что целует и ласкает ее. Красная Шапочка тяжело дышала и с ужасом следила за его действиями. Тело подрагивало под чужими руками, она медленно, но верно отодвигалась в сторону. — Ну же! — зло прикрикнула Натали. — Никаких нежностей! Быстро, грубо. Волк должен спешить. Мальчишка дернулся и откатился на самый край, беспрестанно бормоча всего одно слово: «Нет!» Натали взглядом велела первому держать его. Тот заломил парню руки. Он принялся кричать и вырываться, размахивая ногами. Второй поймал его, закинул ноги на плечи и стал имитировать половой акт. — Сдурел?! — подскочила женщина. Оттолкнула мужчину от парня. — Это что? — ткнула стволом в пах и невозбужденный член. — Ты так же трахаешь жену? — Она подошла к истерящему мальчишке и приставила пистолет к анусу. — Или ты его сейчас трахнешь, или я разряжу ему всю обойму в задницу. Выбирай. По вискам мальчишки текли слезы. — Выбирай, — сладким голосом повторила она, отходя обратно на диван. — Сержант, ну играйте же, играйте! Что-нибудь веселое! Давайте! Или вы хотите принять участие? — Никак нет, мэм, — отрапортовал Джо и снова принялся наигрывать. У Волка не вставало, как он ни старался. Майкл бы сильно удивился, если бы после пережитого стресса и голодания, он бы смог заниматься сексом. Натали вопросительно посмотрела на другого мужчину. Тот нервно сглотнул, расстегнул штаны и принялся дрочить, в тщетной попытке хотя бы немного возбудиться. Мальчишка уже не сопротивлялся, лишь тело содрогалось от беззвучных рыданий да руки отчаянно прикрывали чресла и задницу. Наконец, у одного из них получилось. Правда, член все равно был недостаточно жестким, но хоть что-то. Он приставил его к дырке и попробовал войти. Мальчишка заорал дурниной и рыпнулся назад. Мужчина дернул его за бедра на себя. Но жесткости не хватало, чтобы войти. Майкл вздохнул и потянулся. — Браво, — захлопал в ладоши. — Актеры из вас дерьмовые, а сказка мне понравилась. Чем она кончилась-то? — Волк съел Красную Шапочку, — улыбнулась Натали. И опять прогремел оглушительный выстрел. Майкл видел, как замерло тощее тело на столе и зажмурились мужчины. — Натти, оставь, — он опустил ее руку с пистолетом. — Красная Шапочка получилась превосходной. Ты молодец. Пусть их в благодарность покормят и пусть уже проваливают. Воняют козлятиной, аж глаза щиплет. — Если ты хочешь, — кошкой посмотрела она на него и чмокнула в подбородок. Он приобнял ее за талию. Ласково улыбнулся. — Я буду у себя, — поцеловал в лоб. Около дверей остановился и подошел к столу, на котором все так же лежал мальчик. Глаза красные, крупные капли слез текут по вискам, попадая в ушные раковины. Что-то бормочет бескровными губами, но Майкл никак не может разобрать. Робко прикрывается, сводит ноги, мышцы напряжены. Ему так стыдно, что, кажется, будто он с головой окутан дымкой этого стыда. Отворачивается, зажмуриваясь. Майкл взял его за подбородок и повернул лицом к себе. — Пожалуйста… лекарство… — всхлипнул мальчик судорожно. — Немного еды и лекарства… — Как тебя зовут? — Билл, — одними губами. И в груди кольнуло. Взгляд мутный, он вот-вот потеряет сознание. Майкл повернулся к Натали: — Дай ему с собой еды и лекарства, — приказал он и вышел. Полковник Ллойд шел в свою комнату, а перед глазами стояло ее лицо. Большие выразительные глаза, идеально ровный нос, пухлые вишневые губы. Скулы, которые хотелось гладить кончиками пальцев. Длинная лебединая шея, которую он так любил прикусывать во время поцелуев. У нее была красивая осанка и очень тонкое тело. Нездорово тонкое. Темно-русые волосы до середины спины. Если бы ее коротко постричь, то они бы были на одно лицо. Если бы она была мужчиной, то выглядела бы… Майкл тряхнул головой, прогоняя наваждение. Если бы он мог хоть что-то исправить…Элизабет. Бетти. Он снова устало потер глаза. Всё, спать. Устал он что-то. Даже секса больше не хочется. Элизабет… Бетти.