Невероятнее чем фанфик

https://www.youtube.com/embed/StFfXP4eAgU?rel=0 Когда Кастиэль добрался до дома, то был настолько выбит из колеи, что не проверил номер входящего звонка, о чем и пожалел, услышав донесшийся из динамика холодный и спокойный голос матери. — Кастиэль, — приветствовала она его. Кастиэль усилием воли подавил вздох и напомнил себе, что звонившая ему сейчас женщина была, в конце концов, его матерью, и он был обязан проявлять по отношению к ней определенную долю уважения, даже если большую часть времени она пыталась его контролировать. — Я пыталась до тебя дозвониться. — Я знаю, — ответил Кастиэль, засовывая в микроволновку некогда замороженный ужин, потому что мысль о необходимости приготовить что-то сегодня привела бы его прямиком к желанию забраться в постель и никогда больше ее не покидать. — Мне жаль, я был занят. — Более важными, чем разговор с матерью? — упрекнула Наоми. Кастиэль закатил глаза, порадовавшись, что сейчас она не видит его, потому что он не избежал бы выговора за столь наглое проявление неуважения. — Да, — ответил он вместо этого, зная, что его собственная пассивно-агрессивная манера вести себя сводила мать с ума, но не позволяла найти зацепку для жалоб. С другого конца линии донеслось фырканье Наоми, а следом кашель, как если бы она слишком сильно затянулась сигаретой, единственная вещь, которая когда-либо портила ее идеальную картину мира. Сигареты и Габриэль, вообще-то. — Умоляю, просвети меня насчет этих вещей. У меня наконец-то появятся внуки? Не стесняясь в выражениях Габриэль сообщил Наоми, что он и его жена Кали детей иметь не будут, и это очень сильно расстроило ее, почти так же сильно, как то, что оба ее сына — Габриэль и Кастиэль — вышли из церкви. Или как тот факт, что Габриэль женился на индуистке. Она не теряла надежды, что Кастиэль женится и обрюхатит милую католическую девушку, хотя он не имел ни малейшего понятия, где она находит основания для подобных надежд, учитывая, что тот прожил уже много лет, не заведя ни единого романа. — Нет, я ни с кем не встречался. Просто... — Кастиэль понимал, что не стоит рассказывать матери о ситуации, в которой он оказался, но что же он мог еще сказать? Даже учитывая, какой дистанцированной и холодной была Наоми в качестве матери, в одиночку вырастившaя его и Габриэля, он, как и в детстве, продолжал искать у нее утешения. — Я услышал голос. Он сказал мне, что я скоро умру. — Касси, — осторожно начала его мать, и Кастиэль немедленно пожалел о своем признании. Когда с ее губ слетало его детское прозвище, ничего доброго это не предвещало. — Я могу назначить тебе прием у врача. С тобой все будет в порядке. — Мама, я не... я не тронулся. Этот голос не пытается заставить меня что-то делать. Он просто пересказывает мою жизнь, описывает, что происходит со мной в этот момент. — Тебе стоит увидеться с врачом, Кастиэль, — продолжила настаивать Наоми. — Уверена, он подберет тебе медикаменты, с помощью которых... — Можешь ты хоть раз в жизни выслушать меня? — воскликнул Кастиэль, разочарованный тем, что ни один человек, которому он рассказал о голосе, не верил в его реальность. Его мать замолчала. — Это не шизофрения, или что ты там себе надумала. И мне нужна помощь, согласен, но вовсе не врачебная. Мама, прошу тебя, он сказал, что я скоро умру. Что мне делать? Прежде чем ответить, Наоми помолчала. — Если он пересказывает твою жизнь, то это может быть история, — сказала она таким тоном, словно сама не знала, почему она говорит то, что говорит. — Может, сходить к кому-то, кто знает в этом толк? — Типа профессора литературоведения? — предположил Кастиэль. — Это... это хорошая идея, я так и сделаю. — Касси, пожалуйста, позволь мне позвoнить врачу... — Со мной все хорошо, мама, — сказал Кастиэль, прежде чем повесить трубку. Он посмотрел список преподавателей местного колледжа и нашел профессора по имени Марв Сизири, преподававшего теорию литературы. Кастиэль немедленно послал ему электронное письмо и взял на следующий день отпуск, чтобы встретиться с ним. На первый взгляд профессор Сизири произвел на Кастиэля впечатление человека, интересующегося книгами куда больше, нежели студентами, которых ему полагалось обучать. Ни один из студентов не попытался оспорить предназначенное Кастиэлю внимание, пока профессор вел его по коридору к своему кабинету. — Итак, — наконец сказал Марв, осматривая Кастиэля с ног до головы. — Вы тот, кто слышит голос рассказчика у себя в голове? — Да, — просто ответил Кастиэль. Внимание человека напротив него возросло. — Где вы работаете? В банке? — уточнил он. — СВД, — поправил Кастиэль. — Вам нравится ваша работа? — Я не нахожу ее отталкивающей, — признался Кастиэль. Сизири промычал что-то, прежде чем продолжил задавать вопросы. — Женаты? — Нет. — А были когда-нибудь? — Нет. — То есть вы живете один? А друзья у вас есть? — Я живу один. Иногда мне звонит мой брат Габриэль. И еще есть Бальтазар, мы вместе работаем, — ответил Кастиэль. Ему не понравилось выражение почти радостной жестокости в глазах профессора, задававшего ему вопросы интимного характера. Обычно Кастиэль не осознавал степень собственной изолированности от других людей, но человек напротив него обнажал такие факты его биографии, которые уже давно подспудно раздражали его куда сильнее, чем Кастиэль готов был признать. — А вы не рассматривали возможность, что попросту сошли с ума? — поинтересовался Сизири. — На вашем месте я попробовал бы найти милого доктора и попил какие-нибудь таблеточки. А потом попытался бы вести счастливую жизнь, например, нашел себе жену, завел детишек и оставил меня в покое. Внутри Кастиэля поднялась волна гнева, и он вскочил на ноги, глядя на профессора сверху вниз. — Вы не понимаете. Я не сумасшедший. Я бы никогда не попытался с вами поговорить, если бы этот голос не сказал, что я скоро умру... — О, и вы в это поверили? — с вызовом спросил его Сизири. — Если бы незнакомец на улице сказал вам, что вы скоро умрете, вы бы ему поверили? — Он был прав насчет других вещей, — ответил Кастиэль. Враждебность Сизири сменилась заинтересованностью, и Кастиэль вновь опустился на стул, пока тот размышлял над этим обстоятельством. — Каких именно? — Он знал, что водитель автобуса меня обсчитывает, хотя я не имел об этом ни малейшего представления. Я бы и внимания не обратил на эту деталь, но упомянул ee в разговоре с другим пассажиром, и выяснилось, что голос был прав. Кастиэль ждал, пока на лице профессора не показался слабый отблеск веры. — Ну хорошо, предположим, что я вам верю, — неторопливо сказал Сизири. — Однако я не смогу вам помочь, пока не узнаю, какую именно историю рассказывает ваш голос. Вы должны записывать все, что он говорит вам, а потом показывать мне. — Это я могу сделать, — ответил Кастиэль, чувствуя, как его переполняет облегчение. Он поблагодарил профессора, хоть тот по-прежнему ему особо не нравился, и ушел, чтобы успеть на свой автобус. Кастиэль сел и бессмысленно уставился перед собой, размышляя, как же вышло, что его жизнь так основательно сошла с рельсов за такой короткий период времени. Кастиэль сидел в автобусе, и негромкое гудение мотора и голоса пассажиров вокруг него усыпляли его маниакальную потребность бесконечно искать числовые соотношения в окружавшем его пространстве. За короткий период времени все правила, которым он привык следовать, потеряли свое значение. Кастиэль достал обрывок бумаги и ручку и торопливо записал слова рассказчика. И как же странно и чудесно это совпало с тем, что стоило Кастиэлю ослабить оборону, как появился Дин Винчестер. Кастиэль перестал писать и осмотрелся, наконец заметив знакомого. — Мистер Винчестер, — позвал он, не задумываясь. Дин кинул на него взгляд и застонал, явно раздраженный необходимостью делить замкнутое пространство с Кастиэлем. Он оглядел салон и отметил, что в нем оставались еще четыре свободных места, два из которых были прямо за Кастиэлем, а одно — рядом с ним. Поначалу Дин остался стоять как можно дальше от сотрудника СВД, но потом видимо решил, что не позволит какому-то там мудаку диктовать ему, как следует себя вести, поэтому сел на одно из мест в ряду прямо за Кастиэлем. Тот обернулся, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. — Как поживаете? Дин фыркнул и вопросительно уставился на мистера Новака. — Дерьмово, — наконец сказал он. — Один извращенец как раз проводит у меня налоговую проверку. Увидев сокрушенное выражение лица Новака, Дин ощутил укол вины, но он был не из тех, кто отказывается от своих заявлений, поэтому попросту уставился в окно до тех пор, пока не услышал негромкое покашливание. — Я должен принести вам свои извинения, — сказал тот искренне. — Вы правы, я... я рассматривал вас в неподобающей манере, и мне очень жаль, что заставил вас ощутить неловкость. Стоило Дину взглянуть на смущенное лицо Новака, как он слегка смягчился. И задумался, когда в последний раз ему доводилось видеть кого-нибудь, настолько искренне обеспокоенного чувствами другого человека. — Ладно, — ответил он. — Принимается. — Спасибо, — сказал Кастиэль, слегка улыбаясь. — Вы часто ездите на автобусе? — Нет, моя машина послала меня подальше. — Такое случается. — Но не с моей машиной, — немедленно возразил Дин. — Она на меня разозлилась. Я три раза ее проверил и ничего не нашел. Она просто не захотела заводиться сегодня утром. Галстук Кастиэля дернулся, заинтересованный упоминанием прекрасной машины, желая узнать, услышала ли она его призывы или инстинктивно поняла, что это двое беседующих мужчин нуждались в паре толчков в верном направлении. — Ну, уверен, если вы купите ей цветы, она вас простит. — Кастиэль рискнул суховато пошутить. И обрадовался, увидев, как сверкнули глаза Дина Винчестера и тот рассмеялся. — Ага, это всегда помогает, — ответил он. Внезапно Кастиэль почувствовал, что беседует с Дином Винчестером как со старым другом. — У вас очень зеленые глаза, — сказал он. Вздрогнув, Дин посмотрел на него, и Кастиэль дернулся, надеясь, что не оскорбил его своим замечанием. К сожалению, социальным навыкам Кастиэля было далеко до его дружеских ощущений по отношению к Дину. — Моя остановка, — сказал он, как только автобус остановился. Дин вскинул бровь, а Кастиэль торопливо попрощался с ним и как можно быстрее покинул автобус. Кастиэль все еще находился под впечатлением от своего короткого и приятного диалога с мистером Винчестером. Настолько, что он даже не сразу понял, что вышел из автобуса в части города, наиболее удаленной от его квартиры. — Все ты виноват, — удрученно пробормотал Кастиэль, обращаясь к голосу, и понимая, что тот прав. Он направился домой пешком, стараясь не обращать внимания на болезненный укол в правой руке.