Невероятнее чем фанфик

Кастиэль вошел в кабинет Сизири и остановился, глядя как тот захлопнул книгу, которую он читал, поправил очки и только после этого поднял на него глаза. — Кэссиди, — поприветствовал он его. — Кастиэль. — Верно, — ответил мистер Сизири. — Записи принесли? — Да. Кастиэль протянул Сизири принесенную с собой записную книжку и принялся наблюдать за тем, как тот читал его записи. То, что некоторые из его интимных переживаний становились известны мужчине напротив него, не доставляло ему никакого удовольствия, но если это могло спасти ему жизнь, он был готов потерпеть. — Интересно, — заметил Сизири, прочитав все до конца. — Так, Кастиэль, а сейчас я задам вам несколько вопросов. Главное условие: вы будете отвечать честно. — Договорились, — просто ответил Кастиэль, усаживаясь на стул наискосок от стола Сизири. — Испытывали ли вы когда-нибудь сексуальное влечение к своей матери? — Простите? — не веря своим ушам переспросил Кастиэль. — Я отмечу, что вопрос, безусловно, сложный. — Нет, — коротко ответил Кастиэль, не сводя с профессора глаз. Сизири пожал плечами и перешел к следующему. — Испытываете ли вы склонность к раскрытию преступлений, наблюдая за происходящем вокруг вас, возможно в компании ветерана войны? — спросил Сизири, намекая на весьма неприятную привычку Кастиэля рассматривать все вокруг. — Нет. — Ладно, хорошо. По шкале от одного до десяти, как вы оцениваете вероятность того, что вы — падший ангел? — Что? — Один — очень низкая, десять — очень высокая. — Я не понимаю, какое отношение это имеет... — Ладно, мы просто опустим этот вопрос. Вы испытывали желание стать властелином мира? — Мистер Сизири... — А, подождите-ка, вот это еще. Вы еврей? — Католик. Точнее, был католик, — ответил Кастиэль. Сизири вздохнул. — Я надеялся, что в этой истории окажется голем, — жалобно заявил он. Кастиэль продолжал смотреть на него. — А в этих вопросах содержится какой-то смысл? — наконец поинтересовался он. — Ну, я и не ожидал, что вы поймете, — самодовольно начал Сизири, — но, уверяю вас, мы только что исключили очень многие сюжеты греческой и библейской литературы и еще большинство загадoчных убийств, и поскольку я теперь знаю, что вы, вероятно, не являетесь евреем, то это исключает те немногие истории, имеющие местом действия Америку, но это все же важная деталь. — Ну ладно, — согласился Кастиэль, решив дотерпеть до конца этого странного теста, придуманного профессором. — Продолжайте, пожалуйста. — Благодарю вас, — сказал Сизири. — Следующий вопрос: вы можете предвидеть будущее? Кастиэль решил не удостаивать этот вопрос ответом. Наконец тест подошел к концу, остались только несколько вопросов. — Какое ваше любимое слово? — Вера, — ответил Кастиэль, даже не дав себе труда взглянуть с досадой, учитывая безумство задаваемых вопросов. — Чего бы вы хотели добиться больше всего на свете? — Не знаю. — Ну должно же быть что-то. Подумайте хорошенько, в вашей жизни должно существовать что-то, чего вы желаете. Кастиэль ненадолго задумался, прежде чем не совсем уверенно ответил. — Когда я был моложе, я пел в церковном хоре. Мне всегда хотелось заниматься чем-то, с этим связанным. — Так, — сказал Сизири, решительно захлопывая свой блокнот. — Напоследок нам осталось определить, является ли история, в которую вы попали, комедией или трагедией. — Голос сказал, что я скоро умру. Мне кажется, вывод напрашивается сам собой. — Да, — признал Сизири. — Однако... он не сказал когда. Кроме того, в тех записках, что вы мне дали, содержится романтическая побочная линия. — Романтическая побочная линия? — Этот персонаж Дин, — уточнил Сизири. — Видите ли, большинство комических героев встречают героя своего романтического интереса в начале сюжета, причем либо один, либо оба сначала ненавидят друг друга. Зачастую это постепенно перерастает в любовь. Следовательно, у вашей истории есть комический потенциал. — Так вы думаете, что голос просто вводит меня в заблуждение? — с надеждой спросил Кастиэль. Сизири пожал плечами. — Я не знаю. Идите и попытайтесь поработать над романтической побочной линией, а там мы посмотрим, куда нас это выведет. На следующий день Кастиэль направился в кондитерскую Дина Винчестера, где занял очередь за светловолосoй девушкой, Джо Харвелл, которая сидела возле него в тот день, когда началось его повествование. Он был настолько поражен совпадением, что не заметил легкой улыбки, промелькнувшей по лицу Дина, прежде чем тот снова состроил рассерженную мину. — Мистер Новак, — позвал он, привлекая к себе внимание Кастиэля. Прежде чем посмотреть на него и подарить легкую улыбку, Кастиэль внутренне подготовился. — Вы рано. Много ли душ планируете сегодня высосать в порядке поддержания жизни бездушной загадки под названием “правительство Соединенных Штатов”? — Только вашу, — ответил Кастиэль, обрадовавшись, что губы Дина дернулись. На листке, прикрепленном к планшету, он сделал пометку в графе, озаглавленной "комедия". — Мне требуется один день на то, чтобы убедиться, что вы не задолжали больше, чем 17,5 процентов. — 17,54, — поправил его Дин. — Хотя это совсем неважно, сколько именно я задолжал, потому что платить я не собираюсь. — Я понял, — ответил Кастиэль. — Однако процент выплаты определен... Кастиэль оборвал сам себя, когда понял, что Дин его больше не слушает и давно уже снова болтает с блондинкой. Он вздохнул и поставил палочку в графу "трагедия", пытаясь справиться с ощущением, что он реагирует слишком драматично. Но с другой стороны, его жизнь висела на волоске, так что некоторую толику жалости к самому себе он заслужил. — Что это вы там помечаете? — внезапно спросил Дин, подобравшись сзади и пытаясь заглянуть ему через плечо. Кастиэль успел прижать планшет к груди, прежде чем Дин рассмотрел, что он там писал. — Ничего. — Да ладно! — Может, нам стоит начать с копий ваших деклараций о доходах и квитанций за последние три года, — предложил Кастиэль. Дин вздохнул и повернулся к молодому азиату, который работал с ним за прилавком. — Кевин, присмотришь тут за всем? Я только разберусь и вернусь. — Да без проблем, — ответил Кевин. Дин хлопнул его по спине, прежде чем направился к лестнице в глубине кондитерской. — Следуйте за мной, мистер Новак. — Если хотите, можете звать меня Кастиэль, — неуверенно предложил тот. — Мистер Новак меня вполне устраивает, — отказался Дин. От того, как враждебно прозвучал его голос, Кастиэль нервно сглотнул и поставил еще одну палочку в графу трагедии. Кастиэль ждал, пока Дин ходил в другую комнату, чувствуя разочарование от того, что его подробные пометки пока указывали в одном направлении. А еще он немного злился на себя, потому что версия Сизири о романтической побочной линии оказалась ложной и это раздражало его больше, чем вероятность приближения скорой смерти. — Прошу, — сказал Дин, ставя как попало набитую бумагами коробку на стол. Охваченный безмолвным ужасом, Кастиэль уставился на беспорядочную груду, прежде чем увидел невероятно довольное выражение на лице Дина. — Вы вот так храните свои документы? — спросил он, чувствуя, как у него подкашиваются ноги. Дим мстительно улыбнулся. — Вы издеваетесь? Мой брат юрист, так что я умею содержать свои документы в порядке. Я просто скинул их все в коробку, чтобы вам было чем заняться. Кастиэль подумал, на сколько палочек в разделе трагедии это тянуло, и решил что десяти хватит. Печально взглянув на солнечный день за окном, он уселся за стол Дина, на который тот поставил коробку, и принялся сортировать бумаги. Некоторое время спустя Кастиэль сидел с квитанцией в руках, пытаясь понять, была ли написана на ней цифра семь или девять, не в силах разобрать корявый почерк пекаря. Поэтому он встал из-за стола и спустился по лестнице, чтобы уточнить. — Бобби, — крикнул Дин грубоватому на вид мужчине в бейсболке. — Ну и как там Гавайи? Джо все никак не перестанет рассказывать, как она зла на тебя с Эллен, что вы ее не взяли с собой. — Ты же не думаешь, что мы бы потащили с собой ребенка в чертов медовый месяц? — ответил Бобби, закатив глаза. Кастиэль кашлянул. Дин оглянулся, взглянул на него как на пустое место, и вернулся к Бобби. — Дин, я хотел спросить, это семь или девять? — с робкой надеждой спросил Кастиэль. Бобби с интересом посмотрел на него, но Дин встал так, чтобы закрыть Кастиэля спиной и продолжил разговор. — А погода там и правда такая хорошая, как рассказывают? — задал он следующий вопрос. — А тебе что до этого, парень? Ты же ни за что не сядешь в самолет. Кастиэль понял, что Дин игнорирует его сознательно, поэтому незаметно ушел обратно к коробке с документами, решив считать цифру семеркой вне зависимости от того, являлась ли она таковой. В результате внезапного каприза он решил добавить в колонку трагедии девять штрихов, чтобы ни одна из цифр не осталась в обиде. Во время обеденного перерыва Кастиэль купил у помощника Дина кое-что из выпечки, и тот бросил на него сочувствующий взгляд. Кастиэль горько улыбнулся в ответ, занял столик в углу и и отдал должное купленному круассану и и чашке кофе. Он поймал себя на том, что снова и снова рассматривает Дина на протяжении всего обеда. В какой-то момент он натолкнулся на ответный взгляд и торопливо отвел свой, а потом отставил недопитую чашку и сбежал обратно к документам, избежав таким образом выговора за то, что пялился. Он работал до тех пор, пока не проверил каждый из документов Дина. Подавив желание швырнуть их обратно в коробку, чтобы досадить Дину, он все же сдался и аккуратно разложил их по стопкам, чтобы пекарю было легче найти необходимое. Он давно махнул рукой на попытку "разработать побочную романтическую линию" и пришел к выводу, что в его истории таковой не было. И в этом случае ему следовало пойти домой и серьезно подумать над тем, как он мог предотвратить собственную смерть. — Ну что ж, спокойной ночи, Дин, — спустившись по лестнице, попрощался Кастиэль и впервые увидел как нервничает пекарь, когда тот поднял голову и потер шею. — Пирога хочешь? — спросил он. Кастиэль слегка наклонил голову, удивленный предложением. — Что? — У нас кое-что осталось, и я подумал... Слушай, чувак, знаю, что поступил хреново. Я злился, хотя и понимал, что мудацкое поведение СВД не твоя вина, так что хочешь чертов кусок пирога? — торопливо спросил Дин. Кастиэль с интересом проанализировал его поведение, но одного взгляда на колонку штрихов ему хватило, чтобы убедиться, что до этого он не ошибся, поэтому не собирался есть пирог только для того, чтобы Дин почувствовал себя лучше. — Нет, спасибо, я не люблю пирог, — ответил он. У Дина буквально упала челюсть, и он уставился на Кастиэля, откровенно не веря ему. — Да что ты за чертов монстр, Кас? Кто же не любит пирог? — спросил Дин. — Давай, ну должны же у тебя тоже быть хоть какие-то хорошие воспоминания, связанные с... Днем благодарения или рождеством, семейным ужином, когда неважно мама или отец, не будем развешивать ярлыки, ставили на стол вкусный домашний пирог? Кастиэль рассмеялся при одной мысли о своей матери, пекущей пироги на праздники. На протяжении всего подросткового периода Габриэля она пыталась избавить его от пристрастия к сладостям, и сахар в любом его проявлении в доме был запрещен, не в последнюю очередь и из-за склонности Кастиэля к полноте в детстве. Наиболее близкое к тому, что описывал Дин, оставались скучные школьные обеды по разным праздникам. — Ни единого, — сказал он. Похоже, Дин воспринял это как вызов и, отрезав кусок яблочного пирога, положил его на тарелку и поставил на стол вместе с вилкой. Потом посмотрел на Кастиэля. — Сядь и ешь, — приказал он, не оставляя никакой возможности для отказа. Кастиэль колебался, однако одного взгляда Дина хватило, чтобы заставить его сдаться. Он поднес вилку ко рту, осознавая, что находится под пристальным наблюдением. Когда он надкусил хрустящую корочку, то в полную силу ощутил легкий запах корицы, к которому принюхался за целый день в кондитерской, и почувствовал, что на его лице расползается широкая улыбка. — Вкусно, — сказал он, принимаясь есть куда быстрее после первого куска. На лице смотревшего на него Дина отражались гордость и одновременно доброта. — Чертовски верно, вкусно, — ответил он, ухитряясь сказать это гордо, но не тщеславно, большая редкость, насколько Кастиэлю было известно. — Хм, а как ты решил стать пекарем? — спросил Кастиэль, поддерживая разговор, между кусками пирога. — Мм, в колледже, — ответил Дин, принимаясь за упаковку оставшейся еды, чтобы отвезти ее к местному приюту, как он всегда делал в конце рабочего дня. — Кулинарный техникум? — предположил Кастиэль. Дин рассмеялся и покачал головой. — Гарвардская школа бизнеса, — сказал Дин. Кастиэль приложил все усилия, чтобы скрыть свое удивление. — О, — отозвался он. — Прости, я вовсе не хотел... — Да расслабься, чувак, — ответил Дин, закатив глаза. — Я едва прошел по конкурсу. Мне это удалось только потому, что в последний год перед выпуском мой младший брат буквально не слезал с меня, а еще приемная комиссия купилась на мою печальную историю. Я был жалким абитуриентом, не производившим впечатление. И кроме того, я ее не закончил. — По какой-то определенной причине? — заинтересованно спросил Кастиэль. Насколько он знал, в Гарвард не принимали "жалких абитуриентов", как бы Дин не пытался это выставить. — Скажем, я понял, что это не для меня, — ответил он, занятый заворачиванием коробок в бумагу, так что ему не нужно было встречаться с Кастиэлем глазами, пока он говорил. — В смысле, мой младший брат вечно трепался на тему, что это наш шанс добиться чего-то в жизни. Он меня убедил в том, что колледж поможет нам изменить то существование, которую мы вели с отцом. Так что я послушал его, но Гарвард оказался тем еще местечком. Если ты хочешь иметь нормальные оценки, то вся надежда на то, что у тебя будет хорошая учебная группа. Я был в одной из таких, и однажды решил принести что-нибудь на перекус, и ты бы видел, как просветлели их лица, — сказал Дин, и улыбка заставила его лицо настолько похорошеть, что Кастиэль не мог отыскать слов, чтобы описать его красоту. — Это был самый лучший момент с тех пор, как я поступил в колледж. Так что я продолжил таскать всякую еду, ну, там печенье с шоколадной крошкой, кексы с масляным кремом, глазурью и лимонной цедрой, неприлично вкусные брауни, короче, по полной программе. Уверен, мой сосед по комнате ненавидел меня за то, что я постоянно воровал продукты из нашего общего холодильника, пока я не начал оставлять часть выпечки для него тоже. Так продолжалось на протяжении всего семестра и закончилось тем, что у меня была учебная группа из двадцати пяти человек, предложение на кредитование от отца моего соседа Бенни и "D"* в качестве среднего балла, и это в Гарварде. Так что я бросил колледж и занялся кондитерской. Дин окинул помещение взглядом, и Кастиэль понял, что он любит это место. Оно отражало личность своего владельца, живую и яркую, с его гневными тирадами против правительства, развешанными по стенам. — Мне понадобилось некоторое время, чтобы понять, что то, чего хотел Сэм, мне не подходило. И если я хочу занять свое место в этом мире, то я хочу делать это вот так, а не иначе. — Сэм — это твой брат-юрист? — уточнил Кастиэль, вспомнив, что Дин сказал ему утром. — Точняк, — ответил тот. Он прочистил горло и внимательно посмотрел на тарелку Кастиэля. — Ну так как, понравилось? — Даже очень. — Хорошо. Я так и знал. — Да. Спасибо, что заставил меня съесть пирог, — мрачно отозвался Кастиэль. Дин рассмеялся, прежде чем вернулся к упаковке коробок. — Эй, чувак, не хочешь взять одну с собой? — спросил он. — Выбирай любую, у меня есть с орехом пеканом, черникой, вишней, сладкий яд на любой вкус. — Ох, спасибо, но я не могу, — ответил Кастиэль. — В смысле, я бы с радостью, но это подарок, а нам... нам запрещено принимать их. Дин вздохнул и поставил коробку, которую держал в руках. — Да ладно, чувак, неужели ты думаешь, что я кому-нибудь расскажу об этом? — Если сделаешь, я могу лишиться работы. Дин отшвырнул коробку и пожал плечами, у него напряглись желваки, прежде чем он повернулся к Кастиэлю спиной. — Может, я могу купить одну из них? — предложил Кастиэль, больше всего желая, чтобы вернулась легкая улыбка, которая была на лице Дина секунду назад. Дин резко развернулся и уставился на него. — Забей, Кас. Просто... вали уже домой. — Правда, я бы... — Отправляйся домой. Кастиэль развернулся, собираясь уходить, безнадежно сконфуженный и злой на самого себя. Посмотрел на свой планшет и добавил финальную черточку в колонку трагедии на своем листке. Прежде чем уйти, он в последний раз посмотрел на Дина, а потом занялся своим зонтом, стараясь открыть его до того, как окажется мокрым насквозь. Он не увидел сожаления в глазах Дина, пока тот следил за его удалявшейся фигурой, и не услышал негромкого "вот блин", которое тот пробормотал, прежде чем собрал все коробки, предназначенные для приюта, и потащил их к машине. Когда он включил мотор Импалы, заиграла песня "Sharp Dressed Man"**, и Дин пораженно уставился на свою машину, а потом выключил радио и поехал к приюту в тишине, прерываемой только шумом дождя. ________________________________________ * В американской системе оценок используются буквы, а не цифры. А — самая лучшая оценка, D соответствует примерно тройке с минусом — https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%BC%D0%B0_%D0%BE%D1%86%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F_%D0%B7%D0%BD%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%B9#.D0.A1.D0.A8.D0.90 ** песня группы ZZ TOP, примерно означает "одетый с иголочки мужчина", см. Фанмикс