Невероятнее чем фанфик

https://www.youtube.com/embed/bwzDxp2TC7I?rel=0 Понурившись, Кастиэль сидел на стуле напротив стола Сизири и в общих чертах описывал свой день с Дином. Профессор невнятно ворчал что-то, пока Кастиэль говорил, и только потом посмотрел на него. — Ну ладно, забудем пока Дина. Давайте обратим внимание на кое-что другое. Я хочу проверить, зависит ли сюжет этой истории от ваших действий, или же она будет развиваться, даже если ничего значимого для сюжета вы предпринимать не будете. — Я не совсем понял, — сказал Кастиэль спустя некоторое время. Во взгляде Сизири появилось столь любимое им превосходство, и, слушая его объяснения, Кастиэль представлял себе, что дает ему в морду. — Смотрите, я хочу проверить, продолжается ли история в зависимости от ваших действий или же вне зависимости от того, какой выбор вы делаете. Видите эту ручку? — спросил профессор, подняв ручку и держа ее над краем стола. — Я роняю ее, история продолжается. Я держу ее, история останавливается. Понятно? — Думаю, да, — ответил Кастиэль. Мистер Сизири бросил ручку. — Вот так сюжет и развивается. Поднимите ее. Сцепив зубы, Кастиэль поднял ручку с пола и положил ее обратно на профессорский стол. — То есть вы хотите, чтобы я ничего не делал. — Именно. — Я понял. Вокруг своей кровати Кастиэль обозначил ареал, внутри которого было все ему необходимое, и включил телевизор уже с вечера, накануне своего "дня без действий". Негромкий гул голосов с экрана быстро убаюкал его. На следующий день Кастиэль сел и вздохнул, чувствуя неудовольствие от самой идеи быть прикованным к дивану, однако решительно настроенный вытерпеть весь день до конца. У всего вокруг него, похоже, имелись собственные планы, поскольку его телефон, обычно безмолвный на протяжении всей недели за исключением немногих попыток матери дозвониться до него, звенел каждые полчаса или около того. Кроме того, по телеканалу, выбранному им за успокаивающее действие передач о природе, шел длинный и ужасно подробный фильм об использовании обезьян в тестировании косметики. Кастиэль раз за разом порывался сменить канал на что угодно, но всякий раз, когда желание схватиться за пульт становилось нестерпимым, он напоминал себе, что в таком случае тест окажется провален и ему придется вынести еще один день подобной пытки. В тот момент, когда Кастиэль подумал, что сможет без помех завершить этот день, сработала пожарная сигнализация. Немедленно вскочив, обрадованный поводом покинуть здание, он направился к двери, но прежде чем он смог выбежать из квартиры, окна разлетелись под напором воды из пожарных шлангов. Кастиэль метнулся в сторону от струи, и ему не оставалось ничего другого, как испуганно наблюдать за тем, как постепенно вода затапливает его квартиру. Внезапно поток воды прекратился, и сигнализация отключилась. — Ложный вызов! — услышал Кастиэль крик Норы из соседнего окна. — Простите, это все ребенок. Я сейчас спущусь, если у вас есть претензии ко мне, — пояснила она пожарным, которые, по всей видимости, проезжали мимо, когда увидели огни сигнализации. Кастиэль тоже спустился, чтобы спросить, почему именно его квартиру было решено "тушить", и узнал, что имел место быть некий "мираж", из-за которого она выглядела горевшей. Он вернулся обратно, упаковал в чемодан одежду и кое-какие вещи, оставшиеся сухими, и отправился в колледж, чтобы переговорить с Сизири. — Ну что ж, — заметил професор, рассматривая мокрого до нитки Кастиэля, стоявшего перед ним. — Похоже, что над своей судьбой вы не властны. Мне жаль. — Как, и это все? — спросил Кастиэль. — И вы ничем не можете мне помочь? — Ничегo не поделаешь. Если вы попытаетесь воспротивиться сюжету, он сам вас найдет. Мы это только что доказали. Хотите совет? — Ну так именно за советом я к вам и пришел, — подчеркнул Кастиэль. — Советую вам получить от жизни все, пока возможно, — заявил Сизири, нисколько не растерявший своей невозмутимости несмотря на раздражение Кастиэля. — Потому что я ничего не могу сделать, чтобы помочь вам. — И что конкретно вы имеете в виду, говоря, что мне стоит забыть неизбежную гибель? — горько спросил Кастиэль. Сизири пожал плечами. — Ну, не знаю. Вафель съешьте. Вафли хороши в любой ситуации. — Для меня это не шутка и не рассказ из книжки, — выдавил из себя Кастиэль сквозь стиснутые зубы. — Это моя жизнь. — Хм, а вот это уже вне моей компетенции, — ответил мистер Сизири. Кастиэль вновь ощутил острое желание врезать ему, однако отказался от этой мысли, не желая провести остаток своей по всей видимости короткой жизни в камере за нападение на профессора. Он немедленно покинул кампус и направился к Бальтазару, который любезно согласился приютить его. Маршрут автобуса, который шел к Бальтазару, проходил мимо кондитерской Дина, и Кастиэль вперился в окно, проезжая мимо, уверив себя, что успел заметить короткую вспышку улыбки пекаря. Его галстук тоже слегка потянулся вперед, чтобы бросить взгляд на прекрасную машину, которая приветственно качнула зеркалами, послав галстуку солнечного зайчика. Когда Кастиэль добрался до Бальтазара, тот скоренько пристроил его в одной из гостевых комнат. Кастиэль был поражен благополучием Бальтазара, но никак это не прокомментировал, только поблагодарил за предоставленную возможность перекантоваться у него. — Ох, Касси, дорогой, даже не беспокойся об этом, — немедленно ответил Бальтазар. — Но должен тебя предупредить, я ем как правило вне дома. Из меня ужасный повар. — Я могу приготовить что-нибудь, — предложил Кастиэль. — Это самое малое, что я могу сделать, кроме того, постоянно питаться в забегаловках вредно для здоровья. — Прежде чем утверждать подобное, попробуй, — с усмешкой возразил Бальтазар. Кастиэль улыбнулся другу, удивленный такой заботой с его стороны. Он припомнил, что порой по несколько дней кряду не обращал внимания на человека, который сейчас был так добр к нему, и в нем поднялось чувство вины. За ужином Кастиэль поднял глаза на Бальтазара и задал вопрос, мучивший его с того момента, как профессор заявил, что помочь Кастиэлю больше ничто не могло. — Гипотетический вопрос, — начал Кастиэль. — Если бы ты узнал, что скоро умрешь, то что бы ты сделал? Бальтазар вздернул бровь и взглянул на него. — У тебя же нет рака или чего-нибудь в этом роде? — Нет, мне просто смертельно интересно, — ответил Кастиэль. Бальтазар хмыкнул и задумался, покусывая щеку изнутри. — Я бы стал художником, — в конце концов сказал он. — Обожаю живопись. О, и я бы спросил Памелу Барнс, не выйдет ли она за меня. — Это очень своеобразно, — заметил Кастиэль. — А почему не спросишь? — Потому что, Касси, — ответил Бальтазар, — я не собираюсь вскоре умереть и мне придется жить с последствиями этих поступков. Кастиэль признал его правоту и поторопился доесть. Прежде чем лечь в кровать, он посмотрел на свое отражение в зеркале и глубоко задумался, что же ему хотелось сделать перед смертью. — Да пошло оно все, — с ухмылкой сказал он. На следующее утро впервые за долгие годы Кастиэль вошел в церковь. Он сел на один из задних рядов, уверенный, кто-нибудь обязательно заявит ему, что тут ему не место. Когда служба началась, Кастиэль почувствовал, как его отпускает напряжение, и он погрузился в проповедь. Все проповеди, слышанные Кастиэлем в юности, касались неизбежности геенны огненной, но эта, первая за почти десять лет, затронула что-то в глубине него. Проповедник говорил о том, что самый лучший способ служить Господу — это прожить свою жизнь страстно и с любовью ко всему, что вас окружает. Когда пришло время петь хорошо известные Кастиэлю гимны, он вплел свой хрипловатый баритон в общий хор голосов. И с каждой нотой, которую Кастиэль выводил, он обретал цель и радость, которых лишился очень давно. Кастиэль почувствовал, что по его лицу текут слезы горя и радости одновременно, но голос его оставался ровным, а после службы какая-то милая женщина по имени Миссури заговорила с ним, протянула носовой платок и пожелала удачи. Больше Кастиэль не ужинал в одиночестве. Кастиэль смеялся над скабрезными историями Бальтазара, пытаясь сохранить хоть долю скептицизма, однако не в силах удержаться и не поверить, что его друг как-то соблазнил целую цирковую труппу. Он избавился от мании все пересчитывать. Лежа на крыше дома Бальтазара, Кастиэль просто любовался звездами вместо того, чтобы искать в них подобие порядка. Свой костюм с галстуком он продолжал носить исключительно из чувства товарищества. Поднявшись утром, Кастиэль надевал их по привычке, однако потом он использовал свои несуразные отпускные дни, чтобы посмотреть как можно больше фильмов, пропущенных из-за беспрерывной работы. Проще говоря, впервые в жизни Кастиэль Новак жил. Но это было далеко не все, чем Кастиэлю хотелось заняться, и его галстук тоже не собирался упускать счастье своего хозяина. Кастиэль проходил мимо рынка, когда внезапно ощутил рывок за шею. Слева он увидел прилавок и, прежде чем направиться к продавщице и кое-что купить, рассмеялся. Он чуть не пропустил автобус, но все же успел к кондитерской именно в тот момент, когда Дин Винчестер закрывал на ночь. — Дин! — позвал Кастиэль. Дин медленно обернулся и вздохнул, увидев сотрудника СВД, торопившегося к нему. — Мистер Новак, — ответил Дин абсолютно ровным тоном. — Что вы здесь делаете? — Как я рад, что застал вас, — взволнованно сообщил Кастиэль. Дин вскинул бровь и посмотрел на коробку, полную коричневых пакетов, которую Кастиэль держал в руках. — Да? — Я... я хотел отдать это вам, — сказал Кастиэль, осознавая, что его голос едва слышен и дрожит. Дин, похоже, не мог не прицепиться к его взволнованному состоянию и безжалостно атаковал. — Ага, в смысле, в качестве подарка? — уточнил он. — Смотрите, я бы и не против, но не могу. Хотя, знаете что? Как насчет того, что я их у вас куплю? Плевать, что за дерьмо вы мне тут притаранили, я его покупаю, — горько закончил он. Кастиэль перехватил коробку, чувствуя, что сердце колотится у него прямо в горле. — Серьезно, что это вы тут приволокли? — Разные сорта муки, — пробормотал Кастиэль. Раздраженное выражение исчезло с лица Дина. — Что? — Я купил для вас муку, — чуть громче сказал Кастиэль, постепенно обретая часть своей уверенности. — Ее же в любое время можно использовать, так? — В смысле?.. Дин выглядел слегка обескураженным. — В последнее время я очень много размышлял, — впервые прервал Кастиэль Дина на полуслове. — О том, что я хочу. Кого я хочу... Кастиэль замолчал, и ему показалось, что над головой Дина загорелась лампочка. Румянец расползался по его лицу, пока взгляд курсировал между пакетами с мукой в руках Кастиэля и его глазами. — А что, разве все правила отменили? — Голос Дина зазвучал чуть ниже. — Ну, насчет всего такого? И Дин указал жестом на них обоих. — Вовсе нет. Однако мне теперь полностью и бесповоротно плевать на них. От тона, которым Кастиэль произнес это, у Дина пересохло в горле, и он кивком предложил ему следовать за собой. Кастиэль молча поставил коробку с мукой на заднее сиденье, после чего занял пассажирское кресло возле Дина. Тот завел мотор, и вкрадчивый голос Эммы Джеймс растекся между ними. ...Наконец любовь моя пришла... Дин выключил радио как можно скорее. — Заткнись, Детка, — пробормотал он, обращаясь к машине. Импала издала удовлетворенное ворчание, возобновляя свою полную флирта беседу с галстуком Кастиэля, о которой пассажиры даже не подозревали. В отличие от своих достопочтенных владельцев машина и модный аксессуар действовали куда более складно, не теряя времени на мелочные недопонимания или гордыню.