трусишка

Seventeen — Love letter

      На следующий день, на следующий после следующего и даже каждый последующий после этого день Минхён всё больше и больше убеждается в своих чувствах, которые он, между прочим, холит и лелеет уже давно, хоть и не подозревал о них особо.       Донхёк делает всякие милые вещички, заставляющие сердце старшего трепетать, просто постоянно: улыбается, тихонечко пыхтит во время записи лекций, увлечённо размахивает ручкой и кивает своим мыслям во время повторения предыдущих лекций, и даже (о да, так и есть, Минхён же не мог сойти с ума) очень мило дышит. Ну, не то чтобы он просто так дышит мило… Хотя, конечно, и просто так. Но… то есть… как-то особенно, в общем (Ли старший немного запутался с этими мыслями, но всё это определённо неспроста).       Во время той прогулки в парке Минхён узнаёт действительно много интересующей его информации, потому что младший не только без остановки улыбается, но и болтает. Узнаёт о том, что Донхёк попал в аварию в восемнадцать лет и потерял родителей, а затем пролежал в коме два года и восстанавливался после неё ещё три. Узнаёт, что закончил школу младший только год назад, после этого потратив на подготовку к университету ещё год. И вообще Донхёк всего лишь на год младше, а та женщина, с которой его видел преподаватель, его (до чёртиков) любимая тётя, заменившая ему и мать, и отца.       Вся информация, которую получает старший, сильной болью отдаётся в сердце, но улыбка солнечного мальчика (ну, правда, он ведь даже рыженький) не сходит с лица ни на секунду, разве что становится грустной на пару мгновений во время той части, в которой говорится о родителях, поэтому надежда на лучшее приятно теплится внутри.       А ещё возникает надежда: а что, если у них всё-таки что-то получится? Ведь разница в год — это сущие пустяки, да и разговор по душам у них получается очень складный и такой родной, будто не первый вовсе.       Единственное, что действительно расстраивает Минхёна, так это окончательное осознание того, насколько скучна его жизнь. Он, конечно, рассказывает о себе немного, но это интересным никак не назвать. Однако так считает преподаватель, но не студент: Донхёк искренне восхищается тем, что Минхён пошёл в школу на год раньше своих одногодок, да и университет закончил тоже на год раньше.       — Но ведь это не потому, что вам там было плохо?       — Совсем нет, это потому, что мне очень нравилось.       — Какой же вы круто-ой.       И старшему это всё-таки ну очень льстит.       Минхён вот уже месяц приходит на пары в заветную среду ещё раньше, потому что начинать утро с беседы (хоть и всего лишь пятнадцатиминутной) с Донхёком — это самое лучшее, что случалось в его жизни до этого момента.       Принять свои чувства было не так уж и трудно, сложнее теперь выбрать способ, как рассказать обо всём младшему (он уже решил, что непременно сделает это).       Проанализировав все возможные варианты, Минхён приходит к выводу (перед этим немного нервно похихикав), что хочет написать письмо. Любовное? Кажется, так оно называется. Письмо с признанием. Говорить напрямую он совершенно точно не сможет ни за что и никогда, поэтому это кажется лучшим выходом. Это по-девчачьи, может. Может, глупо и не очень серьёзно. Но ему очень хочется сделать именно это. И он сделает.       А вот как отдать это письмо Донхёку, он пока ещё подумает.