Тринадцать пунктов.

От Автора: ммм... даже не знаю, как описать эту главу. Вы, наверное, и сами поймете, прочитав ее до конца. Здесь что-то вроде конца начала, и начало конца... Буду очень рада, если вы оставите отзыв о том, понравилась ли вам эта глава. Это очень важно, потому что я стала замечать, что ваши ряды редеют... жалко D': Поцелуй с привкусом пасты. Именно так ты могла назвать вашу с ним первую, такую невинную близость. Ты едва ли могла похвастаться своим мастерством в этом деле, потому особо не брала ситуацию в свои руки, лишь полными от слез и удивления глазами глядя на прикрытые веки Сынхена, пока его по-сумасшедшему мягкие губы ласкали твои, медленно, сладко, будто смакуя дорогое вино. Он целовал каждый миллиметр твоих губ, так трепетно и нежно, что сердце безвольно и так сильно затрепетало, что ты сходила с ума. Так же медленно и сладко. Не в силах сдерживаться, ты прикрыла глаза, и холодная, застывшая на реснице слеза скатилась к горящим губам. Сынхен тут же ее подобрал, почувствовав на языке соленый вкус твоей боли, сжирающей тебя изнутри на протяжении нескольких долгих месяцев. Мгновенье, и мягкие губы отдалились, разорвав долгожданную близость, заставляя следовать за собой. Ты наивно потянулась к ним, но их уже нет, и глупо было бы продолжать тянуться к ним. - Прости, - вновь тихо повторил он, и грубой рукой стер с твоих горящих щек слезы. - Это я виноват. Ты едва сдержала стон разочарования. Эти ласки были так невероятно приятны, что ты внезапно поняла, что любишь целовать чужие губы. Любишь чувствовать эту мягкость и теплоту, исходящей от другого, любимого человека. Этот поцелуй не был похож ни на один другой, который ты дарила своим бывшим парням. Они не умели так же сводить с ума одним лишь касанием, не умели целовать так, словно от этого зависела жизнь другого. Те поцелуи были просто… поцелуями. А здесь - это целая жизнь, прожитая вновь, только без боли, страданий и одиночества. Жизнь, где есть Чхве Сынхен и его трепетная нежность. Любовь. Открыв слезящиеся глаза, ты встретилась с печальным взглядом мужа. Выражение его карих глаз так кардинально изменилось за последнюю минуту, что в груди у тебя больно защемило. Вот он - профессионализм. Его равнодушие в глазах, которыми он смотрел на тебя за разговором еще несколько минут назад. Вот она - его работа: скрывать свои чувства за маской отчужденности. И Сынхен, к твоему ужасу, отлично с ней справляется, пряча всю боль глубоко в себе. А увидеть его настоящие чувства было таким для тебя событием, что ты хваталась за эти моменты как за спасательный круг, пытаясь запомнить настоящие эмоции мужа, чтобы хотя бы по крупицам воспоминаний собрать его. Настоящего Чхве Сынхена. - Давай, сходим в ресторан, - ласково улыбнувшись, предложил он. - Я приглашаю тебя на свидание, миссис Чхве. На следующий день Сынхен свалился с температурой. Это был самый ужасный вечер в твоей жизни. Аптеки по всей округе были уже закрыты, но ты, не видя ничего и никого перед собой, в одежде, в какой была, выбежала на поиски лекарств, которых в вашем доме не было. Полчаса стучась в одну из аптек, ты еще полчаса умоляла сонного владельца продать тебе что-то от температуры. Чертов сноб эти чертовы полчаса ломался, мол время позднее, приходите завтра, но ты добила его тем фактом, что перед ним стояла жена Топа, и ты достанешь ему постер с автографом звезды. Тогда, в ту же минуту, в твоих руках было все в этой аптеке от гриппа и простуды, а владелец бесстыдно подлизывался к тебе, пытаясь подсунуть все это тебе бесплатно. Чувствуя себя, по меньшей мере, победителем, ты бежала домой, чтобы хоть как-то сбить температуру Сынхена. Никакого свидания у вас, конечно же, не вышло, чем ты не слишком была расстроена. Твой муж выглядел настолько больным и беззащитным, что и мысли об этом обещании Чхве тебя не посещали весь тот месяц, пока он болел. Врач, который был специально послан президентом Яном в ваш дом, констатировал грипп с осложнением, и прописал строгий постельный режим и кучу лекарств. Ты же была уверена, что с ног Сынхена сбили постоянные стрессы из-за разбитого сердца и переутомления на работе, потому строго-настрого запретила мужу работать над песнями, а так же пригрозила Ян ХенСоку, что если тот хоть как-то побеспокоит Чхве, то ты не поленишься написать парочку компрометирующих статей о YG в местную желтую газетенку. Знакомые в редакции у тебя были. Ян ХенСок оценил твою заботу и нисколько более не беспокоил, предупредив и остальных работников, что дом Чхве - место карантинное, со злой собакой на цепи, исполняющей еще и роль служанки, повара, врача и жены. К твоему удивлению, даже Сынхен младший не доставал вас своей излишней заботой о хене, чему Сынхен старший был безмерно рад. Видеть сияющую физиономию надоедливого тонсена было не самым лучшим лекарством от лихорадки. Зная, как твой муж ненавидит гостей, ты запретила приезжать и родным. Теперь ваш дом был отцепленным зданием - цитаделью тиши, покоя и понимания. Ты покорно исполняла роль сиделки, по утрам как курица с яйцом возясь с больным мужем, а по вечерам составляя ему компанию в просмотре горячо любимых Сынхеном боевиков. Если честно, просмотр этих однотипных фильмов без какого-либо интересного сюжета не сильно радовал тебя, тем более, когда ты после них чувствовала себя так, словно год не брала в руки книги. В голове была жуткая пустота и отрешенность, а на сердце осадок, что ты зря потеряла эти драгоценные часы, которые могла бы потратить на что-то более полезное, но мысль о том, что ты провела это время в компании с Сынхеном, перевешивала любые минусы подобных вечеров. Каждый раз, находясь в одном с ним помещении, в ЕГО комнате, полностью пропитавшейся ЕГО одурманивающим запахом, ты млела, растекаясь лужицей умиления и счастья, чувствуя тепло его тела рядом. Ты ходила как дурочка по квартире, не в силах сдержать улыбки, которой вечно и совсем непроизвольно одаривала бледное, осунувшееся лицо мужа, и была настолько мила, что порой тебя саму от себя тошнило. Этот месяц, очевидно, был для тебя самым лучшим за все время замужества, ведь именно тогда ты впервые уснула в объятиях любимого человека. Месяц прошел быстро. Больничный Сынхена был закончен, и в первый день, когда он должен был выйти на работу, ты носилась с ним как мамочка, отправляющая свое чадо в школу в первый класс. Чхве выглядел очень бодрым: за это время ты его откормила как свинку, и, наверняка, Хванссабу не простит тебе пару набранных Сынхеном за это время килограмм; щеки его горели здоровым румянцем, глаза блестели, движения были уверенными и четкими. - Надень шапку, уши простудишь, - не отходя от мужа в прихожей, говорила ты. - Какая шапка? На дворе май, - закатив глаза, возмутился Сынхен. Легкая улыбка коснулась его губ. - Все равно! Ты после болезни! - настаивала ты, нахмурившись. - Благодаря твоей вездесущей заботе я выздоровел еще неделю назад. Я в прекрасной форме, не беспокойся, - снисходительно улыбнувшись, заверил тебя Чхве. - К тому же мы же на машине! - вступился радостный Бен Ен, кивая как друг-сообщник провинившегося перед строгой мамой приятеля. Долгая хандра подопечного не скрылась и от него, и менеджер был рад, что Сынхен, наконец, выглядел как человек. Пусть на это и понадобился целый месяц. - Все равно! В студии наверняка холодно! Я знаю, как вы включаете кондиционеры, - продолжала ворчать ты. На самом же деле тебе было просто приятно заботиться о своем муже. Тот был как ребеночек, таким милым и хорошим с тобой, что ты поверить не могла, что еще пару недель назад вы с ним даже тем для разговор найти не могли. Сынхен устало закатил глаза, а потом, вдруг изменившись в лице, посмотрел тебе куда-то за спину. - О! Уже так много времени! Мы опаздываем, ты только взгляни на часы! – пробубнил он, распахнув глазки и указав куда-то вдаль. Недоуменно обернувшись, ты только и успела подумать, откуда у вас в коридоре часы, как от мужчин и след простыл. - Я ушел! Не скучай, милая! - бросил радостный Сынхен, сбегая со ступеней вперед пыхтящего менеджера, хохоча, как ребенок. Лицо его светилось наивным счастьем. - Вот же дурак, - по-доброму фыркнула ты, слыша грохот топота его ног. Однако, вы больше стали похожи на настоящую пару молодоженов. Страдания, слезы, болезнь сделали ваши отношения крепче. По крайней мере, ты на это надеялась, пытаясь не думать о возможности того, что это просто очередная хрупкая маска благополучия. Ты закрыла дверь. - Ангел-хранитель, - услышала ты в динамиках телефона. - Стив! - радостно воскликнула ты, с радостью оторвавшись от просмотра какого-то скучного фильма. - Я звоню тебе, чтобы предупредить: я улетаю в Америку на пару дней, так что не теряй, - сказал он устало. - Что-то случилось? - взволнованно спросила ты. - Отец попросил приехать. Он хочет заверить все документы у нотариуса, для этого нужно мое присутствие. - Значит, ты берешь компанию в свои руки? - ты ни черта не смыслила в подобном, но пыталась показаться другу заинтересованной. - Пока я не закончу здесь учебу, компанией будет управлять зам директора. Так что у меня в запасе еще год. Голос Стива был не слишком счастливым. За прошедший месяц вы ни разу не виделись, и он частенько говорил, что соскучился, что ему нечего делать в городе без твоего присутствия. А сейчас он улетал в Америку, и ты чувствовала вину, что ни разу так и не навестила его в этом месяце, а сейчас даже толком поддержать не можешь. Ты знала, с какой неохотой Росс соглашался унаследовать корпорацию отца, поэтому искренне ему сочувствовала, хоть и не понимала. Стив отнюдь не был ленивым и тупым спиногрызом, который только и мог тратить отцовские деньги на игры и развлечения. Он был трудолюбивым и умным парнем, которому с легкостью давались уроки в университете; он так же не был обделен природной сердечностью и всегда был готов помочь даже незнакомым людям, но тот факт, что он ни в какую не хотел брать успешный семейный бизнес, удивлял тебя. Ведь с его мозгами он мог не только не разрушить бизнес отца, но и поднять его на новый уровень. Но он не хотел. Ты подозревала, что, быть может, это детская ненависть к делу, которому его отец уделял больше времени, чем своему сыну, вносила свою лепту. Может потому Стив так менялся в лице, когда ты касалась этой темы. Но не тебе было судить. Каждый имел право на собственный выбор. Стив его сделал, пусть и с большим трудом и не без твоих подсказок и советов. - Хорошо, будь осторожен. - Спасибо. Этим же вечером вы с Сынхеном были у матушки, которая пригласила две недавно породнившихся семьи на ужин. Получился такой маленький, уютный семейный вечер, пропитавшийся добротой, весельем и запахом брусничного пирога. В этот вечер Сынхен впервые взял тебя за руку просто так, не на показ, а под столом, крепко сплетя пальцы. - Помнится, наше свидание так и не состоялось, - сказал будничным тоном следующим утром твой муж, когда ты поправляла на нем поднявшийся ворот рубашки. Покраснев до корней волос, ты отвела взгляд. Ты так ждала момента, когда он коснется этой темы, но совсем не ожидала такого вопроса в лоб. - Свидание? – будто бы ты и забыла об этом, переспросила ты. Внутри все так вскипело, что тебе было трудно остаться на одном месте и не станцевать канкан от счастья. - Сегодня я задержусь, надо будет записать последние песни, но к семи будь там. Ни минутой позже, поняла? – устрашающе спросил он, взглянув на тебя через зеркало. - Я отправил тебе на телефон адрес ресторана. Ты согласно закивала, тут же нашарив сотовый в кармане. - Опоздаешь хоть на минуту, и тебе конец, женщина. Чхве провел большим пальцем по шее, показывая, что с тобой будет при опоздании. Ты невольно сглотнула. - Учись пунктуальности, - добавил он последнее, и, улыбнувшись, вышел из квартиры. Проводив взглядом мужа, ты закрыла дверь. Прикрыв рот, ты побежала в самый дальний угол огромной квартиры и, набрав в грудь воздуха, завизжала. Ты буквально захлебывалась от радости, которая переполняла тебя, выходя наружу в виде судорожных движений и криков. - Свидание! Свидание! Свидание с Чхве Сынхеном! – кричала ты, и, не заметив кофейного столика, больно ударилась о его ножку пальцем. - …твою мать. - Алло, алло, алло, Джон А! – закричала ты в трубку, и громко расхохоталась. Тебя так распирало, что тебе не терпелось все рассказать своей единственной подруге. - Эй, ты чего такая счастливая? Неужто беременна? – усмехнувшись, спросила она. - Нееет, - протянула ты, - нам еще пока рано. - Как же, рано им. Твоему мужу скоро четвертый десяток стукнет, - скептически заметила Джон А. - Не думаю, что сперматозоиды моего мужа потеряют свою жизнеспособность сразу, как только ему исполнится тридцать, - деловито произнесла ты. – Зачем я звоню-то… Ты же давно хотела побывать у меня? - Ты сейчас серьезно? – немного погодя, ошарашено спросила Джон А. Ты прямо видела, как из ее рта выпадает кусочек колбасы, которую она в данный момент жевала. - Да. Только тс, никому. Я втайне от Сынхена, - шепотом произнесла ты. – Это, как-никак, и мой дом тоже. Приходи, посидим, я тебя так давно не видела. Джон А согласилась тут же. Встретив подругу на углу дома, скрывая свое лицо, ты быстро провела ее внутрь здания, словно супер-агент, выполняющий важное задание. Консьерж одарил вас, двух дур, заинтересованным взглядом, но ничего не сказал. Холл здания наполнился громким женским смехом. С таким же громким хохотом вы ввалились в просторный коридор квартиры. - Ну и ну, подруга! – громко и восхищенно протянула Джон А, с приоткрытым ртом осматриваясь. – Такие хоромы… я видела только по телеку. Ты горделиво вскинула голову. - А то, - похвасталась ты, и рассмеялась. – Ты пока посмотри тут все, еще неизвестно, сможешь ли ты побывать у меня еще раз, а я пойду, разогрею обед. Ты помахала подруге и, забрав у нее из рук пакет с бутылкой вина и тортом, направилась на кухню. Ты чувствовала себя просто прекрасно! Твоя квартира. Твоя подруга. Твой гость. Впервые ты встречаешь гостей в этом доме, помимо съемочных групп. Это было так захватывающе, что ты совсем забыла о том факте, который сдерживал тебя от посещения друзьями вашего с Сынхеном дворца. Вспомнила ты об этом факте только когда услышала включившуюся музыку. Музыку из твоей комнаты. Выронив из рук нож, которым собиралась резать торт, ты стремглав кинулась к своей комнате, проклиная свою глупость и идиотизм. Боже, ведь Джон А могла найти договор, если бы совсем немного порылась в тумбе, что она очень любила делать, чувствуя свою безнаказанность. Адреналин хлынул в кровь и ты только и могла молиться, лишь бы она не увидела. Прокатившись по скользкому паркету, еле удержавшись на ногах, ты свернула за угол и тут же больно врезалась в подругу, которая как раз шла на кухню. Охнув от боли, ДжонА рассмеялась, лишь посоветовав тебе быть осторожней. - Куда ты так бежала? – улыбнулась подруга, потирая ушибленное плечо. - Да, - протянула ты, пытаясь совладать со своими эмоциями, - включила музыку? - Да, мне всегда нравился твой вкус, - ответила ДжонА, все еще хохоча. – У вас полы невероятно скользкие. - Да, это да, - облегченно выдохнула ты, и улыбнулась. Боже, пронесло. Если бы эта болтушка увидела ваш договор, то наверняка бы уже устроила тебе скандал. - Пошли уже кушать. Я голодна, - предложила ДжонА и первой направилась на кухню. – Так вкусно пахнет! Боже, как я обожаю твою стряпню! ДжонА нисколько не выглядела странной, потому ты сразу же забыла о том, что только недавно чуть ли не раскрыла секрет года. Всю остальную вашу встречу вы говорили исключительно о ее парнях и свиданиях с ними. На самом деле ты очень соскучилась по ней, поэтому больше молчала, слушая ее наивную болтовню. В последнее время она терпела крах в личной жизни, чему ты искренне ей сочувствовала. Ты понимала, каково быть одинокой в двадцать пять лет, особенно с таким характером, как у твоей ДжонА. Но ты любила свою подругу, потому никак не могла обидеть ее тем, что парней от нее отваживает ее легкомысленный характер. Ты просто старалась помягче намекать, но та будто специально не понимала, продолжая вести себя как девушка легкого поведения с мужчинами. Быть может, ей это нравилось, потому ты молчала. К четырем часам, наслушавшись болтовни ДжонА, не хватавшей тебе последние недели, ты стала намекать подруге, что той пора сваливать. Та все хорошо поняла и, кокетливо пожелав хорошего свидания вам, удалилась. Как только дверь за подругой закрылась, ты кинулась в ванную. Буквально сдирая с себя кожу, ты намазывала себя всякими душистыми гелями и мылами, которые завалялись у вас с самой свадьбы, пытаясь смыть с тела запахи еды и пыли. Высушив волосы, уложив их в прическу из волнистых локонов, ты начала тщательную подготовку к вечеру. Ты делала все, что никогда прежде не делала в таком объеме. Ты чувствовала себя ужасно взволновано, ты была вся как на иголках, несколько раз перекрашивала ногти, которые вечно портила, нечаянно задевая что-то. Ты настолько переживала, что могла бы сравнить свое волнение с тем вечером, когда вы с Сынхеном поднимались в свой президентский номер отеля. Боже, серьезно, ну будто к брачной ночи готовилась. А ведь это просто свидание! Неужели ты так стараешься понравиться собственному мужу, что так паришься по поводу своего внешнего вида? Ты надеялась, что все твои старания будут оправданы, и ты не будешь выглядеть клоуном рядом со своим вечно элегантным мужем. - Так, вдох, выдох. Спокойствие, милая, - настраивала ты себя, стоя уже перед раскрытыми дверцами своего скудного гардероба. – Ты сможешь найти хотя бы одно платье, да… Получасовые поиски чего-то стоящего пятизвездочного ресторана закончились ничем. К концу ты сделала вывод: что ты самая настоящая деревенщина, у которой нет даже маленького черного гребаного платья, которое должно быть у каждой! И не успела ты об этом подумать, как во входную дверь настойчиво постучали. Быстрее надев на себя то, что попалось под руку, ты бросилась к двери. Взглянув в глазок, ты увидела парня в желтой униформе почтальона, а в руках он держал большую коробку. - Кто это? – крикнула ты через дверь, если честно, побаиваясь открывать незнакомцам. В наше время любой мог разыскать форму почтальона и прийти убивать. - Почта. Вам посылка от мужа, - ответил паренек. - Откуда он знает, что от мужа? – шепотом спросила ты у себя. - Это Юн Хен, миссис Чхве. Эту посылку хен послал вам, и меня переодел, чтобы фанаты не нашли путь к вашему дому. Паренек снял с себя кепку, и ты действительно увидела лицо знакомого мальчика, который уже семь лет стажировался в компании мужа. Скорее открыв дверь, ты извинилась перед ним за задержку и всунула ему в руку купюру. - Нет, миссис Чхве, что вы! Мне только в радость увидеть вас снова, - очень мило произнес мальчик, пытаясь вернуть тебе деньги. - Бери, - снисходительно улыбнувшись, произнесла ты. – А что в этой коробке? - Я не знаю. Хен уехал на несколько часов куда-то, а потом вернулся уже с коробкой, и просил меня передать вам. Ты вновь поблагодарила мальчика и, пожелав тому быть осторожным на дороге, проводила его взглядом и закрыла дверь. В коробке лежало аккуратно сложенное маленькое черное платье. - Хен, - игриво пропел Юн Хен, высунувшись из-за косяка двери. – Я выполнил твое задание! Паренек выглядел очень довольным собой, потому не сразу заметил, как лицо его говорящего по телефону хена на глазах побледнело, а рот непроизвольно открылся в немом крике. - Хен? – только и смог выговорить мальчик, прежде чем его сбили с ног. Ресторан “Novotel” находился в самом центре района Каннам. Заказав такси ровно в семь, ты была у входа в ресторан уже через десять минут. Не созваниваясь с мужем, ты вошла в шикарный, позолоченный холл ресторана, и, продиктовав имя своего мужа метрдотелю в милой черной бабочке, была усажена за столик на двоих. Сынхена на месте не было, но ты не сильно этому удивилась. Его, вполне возможно, могли задержать в звукозаписывающей студии. Все было хорошо. Было хорошо, пока часы в зале не пробили восемь. К этому моменту ты позвонила Сынхену раз двадцать, но тот не отвечал. К тебе уже несколько раз подходил тот же мужчина в черной бабочке, учтиво интересуясь, будешь ли ты заказывать еще что-то помимо апельсинового сока, ведь прошел целый час, а они – ресторан популярный. У них действительно, время – деньги, а ты тут просиживаешь их миллионы, попивая пусть и далеко не дешевый стакан апельсинового сока. Извинившись и еще раз безрезультатно позвонив мужу, ты встала и, откланявшись, вышла на улицу. Майский ветерок приятно щекотал лицо и оголенные плечи, тебе нравились такие вечера, потому ты уселась на скамеечку рядом, и верно, как Хатико, стала дожидаться своего хозяина. Наверняка у Сынхена возникли срочные дела, так бы он не стал опаздывать без причины. Хотя, он мог бы позвонить и предупредить, ведь сам пригласил. Маленькая обида зародилась в груди, но зная, какой твой муж занятой, ты откинула всякие мысли о детских обидах. Еще этого не хватало, ведь ты с таким трудом добилась его благосклонности, и портить сейчас ваши отношения своей истерикой тебе хотелось меньше всего. Потому ты лишь отправила ему на автоответчик послание, что ты все еще ждешь его у входа в ресторан, как и договаривались, и наслаждалась теплым майским вечером, откинув голову на спинку жесткой скамейки. Но ни через полчаса, ни через час, и даже полтора, Чхве Сынхен не появился в назначенном месте. Когда часы на телефоне показывали уже десятый час, твой желудок жалобно заурчал. Ты специально перед выходом не покушала, чтобы в ресторане смогла запихнуть в себя побольше еды, а теперь твой живот сосал как проклятый, прося хоть что-то от тебя. - Ну, Чхве, поплатишься ты у меня, - рявкнула ты, и, встав, направилась к ближайшему магазину. Ближайший магазин нашелся аж через целый квартал, за это время ты чуть коньки не откинула, пока лихорадочно его искала. Забежав в застекленный мини-маркет у дороги, ты скорее нашла свое любимое печенье, выудила из холодильника шоколадное молоко, и, распаковывая печенье по пути к кассе, взглянула на продавщицу, чье внимание было полностью приковано к висящему напротив телевизору, по которому, судя по звукам, шли новости. Она была настолько погружена, что ты могла запросто выйти из магазина, не заплатив, а та бы и не заметила. - Аджчума, посчитайте, пожалуйста, - попросила ты, улыбаясь женщине. Та быстро кинула взгляд на тебя, потом на твою покупку и, угукнув, взяла из твоих рук протянутую купюру. - Две тысячи вон, - сказала она, продолжая смотреть новости, при этом сожалеюще качая головой. – Надо же было такому случиться… Ведь такая молодая. Она протянула тебе копейки сдачи, и ты, приняв их, тоже взглянула на экран, который так приковал к себе взгляд продавщицы. На экране появилась картинка с изображением двух до неузнаваемости искореженных легковых машин, потом огромные лужи крови, куча людей и карета скорой помощи. - …молодой мужчина скончался на месте, - говорил четкий, мужской голос диктора. - Актрису в тяжелейшем состоянии перевезли в ближайшую пятнадцатую больницу, где ее в срочном порядке оперировали. Ее состояние до сих пор остается неизвестным… Имя актрисы, как и ее фото, к твоему сожалению, не показали. Репортаж был окончен, и теперь телеведущие сообщали уже о политической встрече президента с главой другого государства. - Что за актриса? – спросила ты у продавщицы, которая тяжело вздохнула, шепотом произнеся «бедняжка». - Да вот эта… совсем молоденькая! – возмущенно заявила женщина, не в силах вспомнить ее имя. – Такая коротковолосая, хорошенькая, которая еще с тем красавчиком играла в одном фильме. Он еще в группе поет, и недавно вот женился. Моя младшая прямо страдала из-за этой неизвестно откуда взявшейся невесты. Прямо вся страна из-за этой свадьбы на ушах стояла. Ты в удивлении стала узнавать в ее рассказе свою жизнь. Какая-то тревожная мысль стала биться в твоей голове, заставляя сердце биться, как бешенное. Все мысли и вопросы, которые за эти доли секунды стали заполнять твою голову, теперь приходили лишь к одному решению. Все, что произошло ранее, на что ты не могла найти ответа, теперь стало проясняться. - Боже… ну как же ее. Хан… Хан… - произносила аджума, будто специально играя с твоими нервами, хмурясь, пытаясь вспомнить. - Хан Ери? – осторожно спросила ты, вцепившись пальцами в столешницу. - Точно! Хан Ери! Боже, ну и имя! - Хан Ери попала в ту аварию?! – чуть ли не закричала ты, выпучившись на аджуму. - Да, именно она. А что, вы ее фанатка? Такая ведь молоденькая девушка… - Боже, - выдохнула ты и, пытаясь сдержать накатывающую истерику, выбежала из магазина, оставив свои покупки на кассе. Пятнадцатая государственная больница находилась черти где. Ты с величайшим трудом нашла дорогу до нее, щедро отблагодарив таксиста, когда он довез тебя до пункта. Больница была небольшой, потому ты с легкостью нашла реанимационный отдел, в которой уже был жуткий ажиотаж. Больные и медсестра, несмотря на отбой, толпились в светлых коридорах, пытаясь что-то рассмотреть. В отделе стоял громкий гул, а еще ужасный, устоявшийся запах лекарств, который ты ненавидела с самого детства. Именно он сопровождал таких спутниц как боль и страх. А теперь, находясь в неизвестности за чужую жизнь, эти чувства проявились у тебя в полной мере. Пробившись вперед, пытаясь не повредить кого из больных, ты увидела перед собой крепких мужчин в гражданке, отцеплявших целый коридор, ведущий к операционной, выстроив из своих крепких тел китайскую стену. Пытаясь заглянуть за спину мужчинам, ты увидела в самом конце этого коридора, среди неизвестных тебе людей его, так одиноко и печально сидящего на стуле. Сердце твое трепетно застучало, а пустой желудок свернулся в тугой узел. Тело ослабло, плечи в немощи опустились. - Вам туда нельзя, - строго произнес один из охранников, когда ты попыталась пройти вперед. Ты не смогла произнести и слова в ответ, настолько страх сковал твое тело. Перед глазами все побледнело, поблекло, потеряло краски, ты верно чувствовала, что твои ноги вот-вот откажут и ты осядешь вниз. Ты словно оказалась в черно-белом кино, все цвета и весь шум вмиг исчезли, когда ты увидела сгорбленную в отчаянии фигуру Сынхена, а в голове билась единственная мысль: «Это конец». Ты не сразу заметила, как глаза наполнились слезами, как крупные капли стали стекать по твоим щекам, а тело начинала бить мелкая дрожь. В душном помещении будто включили кондиционер, потому что стало нестерпимо холодно, а ты не замечала, продолжая смотреть на то, как любимый человек рвал на себе волосы, сжимая кулаки до белых костяшек. Как его лицо кривилось, готовое расплакаться, и ты вдруг с ужасающей ясностью поняла, что твое желание было исполнено: вот он - Сынхен настоящий, то, что ты так страстно желала увидеть. Вот она – его ежедневная боль, медленно, как кислота сжиравшая его ночами, когда он ездил по городу, готовый разбиться, будь на улицах Сеула чуть больше машин. Она стала его тенью с такого самого момента, как он порвал с той, с которой его связывали невидимые и непонятные тебе связи. Он просто не был готов ее отпустить так, как безжалостно сделал это три месяца назад. Теперь, ты поняла, в настоящем Сынхене не было ничего, кроме боли, и эта правда, как бы ужасно это не было, тебе не нравилась. Эгоизм настолько взыграл в тебе, что на секунду в твоем воспаленном мозге промелькнула мысль, что лучше бы Хан Ери умерла. Навсегда. Твой муж действительно любил ее. И ты очень ярко и остро почувствовала печаль, что тупым углом билась в твоей груди на протяжении всего вечера. Сердце больно сжалось, пропустив удар, а губы дрогнули. Стало так больно, что ты схватилась за ворот платья, пытаясь сорвать вдруг ставшую тесной одежду. Тебе стало дурно, голова закружилась, и ты, чтобы не упасть, схватилась за одного из мужчин. Охранник тут же поддержал тебя, крикнув на помощь стоящих рядом медсестер. Вокруг тебя тут же поднялся шум; тебя хватали, пытаясь привести в чувство. Пару медсестер пытались взвалить тебя на себя, чтобы оказать помощь, но ты вцепилась пальцами в сильные руки мужчины, не желая отпускать. - Сынхен, - осипшим голосом произнесла ты, хватаясь за мужчину так, словно он был последним шансом, позволявшим смотреть на такого одинокого, всеми покинутого любимого. – Сынхен… Но Сынхен не обернулся, не посмотрел. Твои одеревеневшие пальцы отцепили от работника и потащили куда-то вглубь толпы, которой стало только больше, а ты ничего не видела, кроме отдаляющейся сгорбленной фигуры. Слезы уже несдерживаемым потоком катились по твоим щекам, и ты уже ничего не чувствовала, кроме пустой, тупой боли. - Я тебе говорю, это она! – слышала ты отдаленное, словно находилась в куполе от источника звука. Ты чувствовала невероятную опустошенность, а в голову будто залили цемент, ты еле могла ею двигать. Не без труда раскрыв распухшие веки, ты вновь зажмурилась, когда яркий искусственный свет ударил прямо в глаза. Больно. - Да нет. Разве она бы не воспользовалась этим, чтобы пройти через охрану? – говорил второй голос. Она была настроена более скептически, чем ее собеседница. Две женщины. Явно говорят о тебе. Не удивишься, если уже к утру фото твоего заплаканного лица окажутся на титульный страницах газет и журналов страны. Ты попыталась что-то произнести, но засохшие губы слиплись, а горло неприятно пересохло, и ты только и смогла что-то простонать. - О, она очнулась! – произнес первый голос. – Быстрее! Миссис, с вами все хорошо? Две фигуры нависли над тобой, закрыв поток света от лампы, чему ты была благодарна, и уставились на тебя как на диковинное животное. - Где я? – таки разлепив губы, прошептала ты. Повернув голову в сторону, ты увидела белоснежную стену, повернув голову в другую, ты увидела деревянный стол, стулья, и стеклянный шкафчик для лекарств. - Вы в смотровой, - ответили девушки, продолжая очень любопытствующе глядеть на тебя. Конечно. Ты ведь и забыла! Сынхен! Ты вскочила с кушетки, которая неприятно скрипнула, и стала испуганно оглядываться, руками шаря по телу, проверяя, в порядке ли ты сама. - Это пятнадцатая больница? – схватившись за халатик одной из медсестер, спросила ты. - Да, - кивнула та, немного испугавшись. - Сколько время? – ты стала очень активно махать головой, пытаясь найти часы. Сердце забилось как бешеное, и хотелось тут же кинуться в операционный отдел, но страх того, что ты опоздала, грохотом стучал у тебя в голове. - Одиннадцать, - ответила, наконец, вторая. – Вам стало плохо, вы пролежали совсем нем… Не успела девушка договорить, как ты уже бросилась прочь из комнаты, поскальзываясь в своих балетках о скользкий кафель. Прошел всего час, и ты надеялась, что Сынхен все еще там. Господи, как же ты молилась, чтобы он был там! Бесконечные, пустующие коридоры больницы сводили тебя с ума. Ты словно бежала в лабиринте Минотавра, пытаясь найти выход, но никак не могла. Здание спало, и ты уже успела пожалеть, что не спросила у тех медсестер путь до нужного тебе отдела. Тебе становилось страшно, потому что больница была до устрашающего тиха, а насмотревшийся ужастиков мозг, теперь во всю разыгрался, пугая тебя каждым шорохом и гулом. Потому ты схватилась за сердце, когда в самом конце темного коридора ты увидела женскую фигуру. - Кто там? – спросила она, видимо, сама не на шутку испугавшись. - Здравствуйте! – шепотом крикнула ты, подбегая прямо к ней. – Не могли бы вы мне подсказать операционный отдел? - А вам зачем, девушка? – с некоторым сомнением спросила медсестра, идя тебе настречу. - Я жена Чхве Сынхена. Топа, - дрожащим голосом произнесла ты. – Пожалуйста, скажите, где этот отдел. Мой муж сейчас там. - Ах, - вдруг прикрыв грудь руками, вздохнула удивленно медсестра. – А я думаю, что за знакомое лицо..! - Пожалуйста, - взмолилась ты, взяв ее за руки. – Скажите, пожалуйста, где это находится. - Сейчас по коридору прямо, а потом налево завернете. Там есть лестница. Поднимитесь на третий этаж. Там будет разветвление, вы повернете направо. Пройдете вперед и операционный отдел будет перед вами. - Ох, спасибо вам, спасибо! – улыбнувшись, сжала ты руки своей спасительницы. – Только… вы ведь знаете, что происходит? - В каком смысле? – недоуменно спросила девушка. - Хан Ери, которую здесь оперировали… - осторожно произнесла ты. – Что с ней? - Операция прошла успешно, - ответила с успокаивающей улыбкой девушка, с жалостью глядя на тебя. – Это все, что я слышала. - Спасибо, - кинула ты и, раскланявшись, бросилась назад к лестнице. Операционный отдел был намного светлее и холоднее, чем другие отделы больницы, где ты успела побывать. Здесь уже не было столько людей, сколько ты видела еще полчаса назад. Здесь вообще уже никого не было. Ты это осознала с некоторой болью, увидев пустующие стульчики. Слезы обиды вновь просились наружу, но ты старалась, боже, как ты старалась хотя бы сейчас не расплакаться. Может, уже пора перестать быть слабачкой, которая только и может, что плакать? Но ты была настолько расшатана, настолько твои нервы были оголены, что ты просто уже не могла держать себя в руках. Ты так устала, так устала, что уже не было сил сдерживать свою боль и обиду. Ты всплеснула руками и обессилено опустилась на стульчик, где еще час назад рвал на себе волосы Сынхен. Ты опоздала. - Почему..? – прошептала ты, закрыв глаза. Тебя все так раздражало, что ты была готова разораться, пнуть эти белоснежные стены, разорвать обивку на этих чертовых стульях. Было нестерпимо обидно. И за что? Просто ты так хотела. Просто ты устала. Просто ты вела себя как эгоистичный ребенок, который требовал того, чего невозможно. - Что ты тут делаешь? – знакомый голос в тишине показался тебе каким-то ведением. Твой мозг был так воспален, что ты не хотела даже думать. - Ты сходишь с ума, - сказала ты себе, и повернула голову в сторону источника звука. В конце коридора стоял Сынхен. Ты даже поперхнулась, увидев высокую, стройную фигуру мужа. - Сынхен… - прошептала ты, раскрыв губы. Ничего не ответив, он медленно прошел вперед, и сел около тебя. В его руках дымился одноразовый картонный стакан. - Будешь? – стеклянным голосом спросил он, предложив тебе, судя по запаху, кофе. - Нет, - ответила ты, качнув головой. Казалось, все в тебе успокоилось, как только Чхве оказался рядом. Его тепло грело, но что-то знакомо-холодное исходило от его движений, что не позволило тебе прикоснуться к нему, хотя ты так хотела обнять его, прижаться к нему всем телом, чтобы окончательно понять, что все в полном порядке. Что вы снова вместе, и все хорошо. Но этого не было. - Ты все это время был здесь? – уже не глядя на него, тихо спросила ты. - Да. Его ответ был ясен и не требовал продолжения разговора. Ты поняла. Он не хочет. Ты тоже ничего не говорила, молча глядя вперед, на белоснежную стену, пока твое сердце медленно пронзали острые концы холодного равнодушия Сынхена. Тебе еще никогда не приходилось испытывать столько за один проклятый вечер, потому, тебе казалось, что еще немного, и ты испустишь последний вздох и свалишься без признака жизни. Ты была на грани, действительно. Ты боялась, что к утру окажешься полностью седой. Ты пыталась привести себя в чувство. - Прости, - услышала ты вдруг. Сколько раз ты слышала это от него? Его фраза, как кодовое слово, которое указывало на то, что точка критическая. Ты знаешь, что после этой фразы, все станет относительно хорошо, пока Хан Ери вновь не нагрянет в ваш хрупкий, как карточный домик мир, разрушив его под самый корень. Эта фраза не раз спасала Сынхена. После нее, ты как робот, стирала из своей памяти все плохое, и начинала жить новой жизнью, как в игре, пока и она не пойдет под откос, пока Сынхен вновь не скажет: «прости». Устала. - Я думал, она умрет, - еле слышно произнес он, глядя куда-то в пол. Ты медленно повернула голову в его сторону. Его лицо выглядело уставшим, побледневшим. Было ужасно смотреть на него такого. - Это все я виноват в том, что с ней случилось… Ты пыталась понять, о чем он говорит. Ты не торопила его, молча слушала. Да и сил на вопросы не было никаких. - Если бы я не порвал с ней, она бы не ушла опять к нему. Не села к нему в машину, - срывающимся голосом говорил Сынхен, и ты заметила, как тот сжимает в руках стакан. Горячая жидкость стала выплескиваться наружу. - Этот ублюдок… он ведь не любил ее. Сынхен будто говорил сам с собой, воспроизводя в голове все по новой. Переживая весь ужас, который плескался у него в глазах. Ты поняла, он чувствует себя виноватым. Он всегда чувствовал себя виноватым. И как ты могла его так беспечно называть бесчувственным индюком? - Помнишь, я говорил, что если бы не она, то не было бы нашей свадьбы..? – спросил он, еле заметно улыбнувшись. – Прямо за неделю до нашего с тобой знакомства, она бросила меня. Ты припоминала слова Сынхена, сказанные им еще в Финляндии. Тогда он выглядел практически таким же, но они быстро забылись. - Она ушла к своему бывшему. Он член японской мафии. Ты распахнула в удивлении рот. Такого поворота событий ты не ожидала. - Она еле от него отвязалась, - качая головой, говорил он. – Но от своей вредности вернулась к нему снова, только чтобы разозлить меня. И она добилась своего. Я разозлился и женился на тебе. Последнюю фразу он произнес так сожалеюще, что это не могло не задеть тебя. Ему было плевать на тебя. Он доказал это в очередной раз. Ты уже не могла чувствовать эту растянувшуюся на слишком большой срок боль, ты только устало прикрыла глаза. - Узнав о моей помолвке, она бросила его, и вновь вернулась ко мне. Но я был все так же зол и отказал ей, - стеклянным голосом продолжал он. – А месяц назад она снова с ним связалась. Сегодня вечером он напился, сел за руль, заехал за ней, она села к нему в машину и… его больше нет. За все это время, Сынхен ни разу не произнес имя Ери. Будто боялся. Ты это заметила, но промолчала. Тебя будто здесь и не было. Ты не имела права голоса. - А она до сих пор не проснулась, - заключил Сынхен. Его брови нахмурились. - Врач говорит, что это нормально после такой сложной операции. Он сказал, что когда она проснется, то может не помнить некоторые детали, что мы не должны беспокоиться по этому поводу, - голосом, готовым сорваться, говорил он. Ты видела, как веки его начали краснеть. Сынхен прикрыл слезящиеся глаза, сжав губы. Ты молчала. Тебе нечего было сказать. Ты слишком устала. - Думаю, я не имею никакого права тебе это говорить, - продолжая сдерживать себя, произнес он. – Но я больше не могу. Прости меня, если сможешь. Я был так глуп… прости… Не помня себя, ты встала. В голове была полнейшая пустота, а в груди, будто огромная дыра, из которой сочилась черная, отравленная ядом отчаяния и предательства кровь. Такой легкости, вперемешку с невероятной тяжестью ты еще не чувствовала. Ты уже ничего не чувствовала. Все онемело, ноги и руки, будто отказали. Ты двигалась не по своей воле. Так приказывало тебе сердце. Уходить отсюда. Скорее. И не возвращаться более. Ты медленно развернулась и зашагала прочь, оставляя плачущего любимого одиноко сидеть в отделе ожидания.