Тринадцать пунктов.

От Автора: я так страшно назвала эту главу, прямо сама от себя в восторге :D бойтесь, название главы оправдывает свое содержание бгггг - Джон, прости, я сейчас совсем не могу говорить, - ты старалась не шмыгать носом, чтобы не сдать себя. - Ты уже шестой день подряд говорить не можешь, - недовольно пробурчала подруга в трубку. Ты добро усмехнулась. Единственный человек, которому ты нужна, а ты даже правду рассказать ей не можешь. - Прости, я, правда, занята. Перезвоню, как будет время, обещаю, - зажав нос пальцами, будто шутя, произнесла ты. - Ну, смотри. Буду ждать. - Хорошо. Пока, Джон. Нажав на кнопочку сброса, ты громко шмыгнула покрасневшим носом. Красные, опухшие от слез глаза болели, и ты их то и дело беспощадно терла. Голова от постоянных рыданий раскалывалась. Ты понимала, что слезами делу не поможешь, но не могла с собой поделать абсолютно ничего. Ты вообще не могла ничего делать, кроме как вечерами напролет плакать. Взглянув на настольные часы и решив, что уже время, ты встала с постели. Шел шестой день комы. Набрав в легкие побольше воздуха, пытаясь перебороть судорожный вздох, ты занесла сжатую в кулак ладонь перед закрытой дверью. - Сынхен, иди кушать, - произнесла ты, через силу улыбнувшись ровной поверхности, чтобы хоть как-то придать голосу веселые нотки. Ты очень старалась радовать мужа, чтобы он хотя бы дома чувствовал теплоту и уют, которых ему не хватало, и хоть на минуту мог забыть о лежащей в коме подруге, но это было до невозможности трудно. Сынхен ни на йоту не проявлял той отдачи, на которую ты так надеялась. Он теперь вообще старался с тобой не контактировать, приходя домой поздно вечером и уходя рано утром. Казалось, он оставлял себя в больнице, там, рядом с постелью Хан Ери, а домой приходила лишь его пустая, серая оболочка. Чхве Сынхен больше не жил в этом доме. К слову, Сынхен стал все реже появляться и на работе. Теперь он целыми днями пропадал в палате Ери, заверив ее родственников, живущих в глубинке, что он сам позаботится о ней, и им не стоит беспокоиться по поводу жилья в городе. Теперь он читал подруге понравившиеся романы русских классиков, которые она так любила, помогал медсестрам в уходе за пострадавшей, много разговаривал с ней, пусть Ери и спала. Врач сказал, что человек в коме все понимает, потому с ним надо часто общаться. Чхве теперь не закрывал рот, рассказывая смешные истории из жизни, которые они с Ери прожили вместе. В этих историях не было тебя. Никогда. При этом он выглядел таким счастливым, что ты, побывав в палате девушки лишь раз, больше туда никогда не возвращалась. Работу над альбомом компания отложила на некоторое время. YG с трудом успевал опровергать все ярче вспыхивающие скандалы, касающиеся подозрений, что Сынхен завел себе любовницу. Самому же Сынхену было плевать. В интернете каждый день появлялись догадки фанатов, одна ужасней другой, и все они касались пропадающего у кровати лежащей в коме Хан Ери Сынхена. Ты уже давно перестала их читать, чтобы в лишний раз не нервничать и не плакать. Теперь ты была полностью отрезана от мира. Разрядившийся телефон валялся где-то в подушках, а на домашний практически никто не звонил. Твоя мама совсем не знала о происходящем, потому особенно не беспокоилась. Она вообще была далека от шоу-бизнеса, чему ты была рада. Узнай мама обо всем, что происходит в твоей жизни, тут же подняла такой шум, что ваш с Чхве развод последовал бы незамедлительно. Матушка же звонила часто, но ты, бывало, не отвечала, потому что всхлипы уже невозможно было сдерживать. Она понимала. Мать Сынхена вообще была очень понятливым человеком, по твоей просьбе она ничего не говорила своей сватье, продолжая жить как ни в чем не бывало, но состояние вашей молодой семьи ее не могло не беспокоить. Ты ее успокаивала лживыми словами, но матушка верила. Наверное. Стив вообще потерял тебя. Кроме твоего сотового номера он не знал больше ничего. Наверняка он уже вернулся из Америки, а тебя нет. Беспокоится. Сынхен младший звонил не меньше матушки, но ты не отвечала, потому что сказать ему было нечего. Пару раз он даже приезжал, но ты не открывала дверь. Что бы ты ему сказала? Что Сынхен не появляется на работе, потому что любовь всей его жизни в коме, а ты просто декоративная собачка и не стоишь того, чтобы на тебя обратили должное внимание? Признавать это было трудно, а о том, чтобы это еще и рассказывать кому-то - ты вообще молчала. Наберись ты силы сказать это другу мужа, ты бы разрыдалась горючими крокодильими слезами, захлебываясь соплями, и нифига бы ты не скрыла от любопытного Ли. Узнал бы он все как о контракте, так и обо всех страстях, происходящих в стенах этого проклятого дома. Может, он даже смог бы утешить тебя, поднять тебе настроение, в конце-то концов Сынхен не был единственным тут страдальцем, но только ради сохранения хоть какой-то нити, связывающей тебя с любимым человеком, ты молчала. Ты должна была молчать, чтобы остаться рядом с Сынхеном. Это звучало более чем эгоистично, но по-другому ты жить уже не могла. Конкуренция с Ери была такой серьезной, что ты в полной мере могла ненавидеть ее, и лишь последние остатки рассудка напоминали, что ты конкурируешь с полумертвой девушкой, чья жизнь полностью зависела от врачей и воли случая. В такие моменты ты ненавидела себя еще больше. Любовь делала из тебя помешанную, а любовь к Сынхену - настоящим монстром. - Как она? - спросила ты, еле проглотив картошку. В горло ничего не лезло, но ты старалась кушать. Еще немного, и ты без сознания хлопнулась бы в обморок. - Так же, - скупо ответил Сынхен. Впрочем, как всегда. Он никогда не распространялся на эту тему, обходясь простым лишь "так же". Он был далек от того, чтобы рассказывать тебе о здоровье любимой, о том, что говорят врачи, о том, что он думает сам. Казалось, тот вечер аварии, когда ты видела перед собой не взрослого мужчину, а маленького и беззащитного плачущего мальчика, - было последним живым, что ты видела в своем муже. На его красивом лице с того дня не отразилось больше ничего. Он был как каменное изваяние, даже тогда, когда три дня назад, вернувшись таким убитым горем и невероятно усталым, ты призналась ему. - Я люблю тебя, - было брошенной тобой фразой, которая тебе далась с таким невероятным трудом, что ты после этого ужасно сильно и долго жалела. Сынхен тогда поднял на тебя тяжелый взгляд, который будто говорил: «Твои проблемы», и вновь опустил глаза к тарелке с его любимыми сашими. К слову, сашими в тот вечер тебе пришлось выбросить. Сынхен ел мало. Снова. Тебе казалось, что ты живешь в черно-белом кино. В совсем невеселом черно-белом кино. Краски вокруг тебя были так тусклы, что ты уже не реагировала на цвета, лишь взглядом оглядывая помещения. Вкус у еды пропал, интерес к писательству тоже. Теперь ты была как настоящий овощ, целыми днями лежа на кровати и глядя в потолок, пока кто-нибудь из близких разрывал телефон. Сказать, что тебе было плохо – ничего не сказать. Тебе казалось, ты умираешь. Может, существует такая болезнь? Когда сердце болезненно сжимается в груди, когда ты вспоминаешь безэмоциональное лицо Сынхена, когда воздуха не хватает, когда ты понимаешь, что жизнь твоя уже ничто. И так одиноко, что до отчаяния. Хочется орать, рвать на себе волосы, плакать. А слез будто уже нет, хотя нос щиплет. Больно и обидно. И почему жизнь кажется таким дерьмом? Почему какая-то простая симпатия к человеку так убивает? Почему нельзя просто перебороть, забыть все, что тебя с ним связывало? Ведь ты губишь саму себя, своими же руками, своими же мыслями. Не имея желания думать вообще, ты пыталась не возвращаться мыслями к хладнокровному Сынхену, которому так плевать на собственную жену. Ты целыми днями старалась сконцентрировать свой взгляд на потолке, ни о чем не думать, чтобы мысли вышли прочь из твоего воспаленного мозга, и иногда это даже получалось. Тогда ты дремала, находясь в непонятном тебе состоянии полного покоя. Когда не чувствуешь ни рук, ни ног, ни всего тела в общем. Такие моменты были мимолетны и так тебе дороги, что ты все чаще стала в них нуждаться, потому что мысли о Сынхене уже убивали твою нервную систему. А потом ты ложилась под теплое одеяло, засыпая с мечтой проснуться в кровати родительского дома ровно два года назад, отбить желание у отца играть в автоматы и не будить его в тот день, когда он, по роковому случаю, должен был встретиться с мистером Чхве – отцом Сынхена. Тогда бы все пошло по-другому. Ты бы вышла замуж за Киджуна и жила тихой, размеренной жизнью в маленьком коттедже на окраине города, и сердце твое никогда не знало той боли, что ты испытывала сейчас. Да… - Ты опять в больницу? Это был седьмой день комы. - Да, - ответ, не требующий продолжения разговора. - Поздно вернешься? - Можешь не ждать. Сынхен спешно натянул кроссовки на ноги, по-видимому, стараясь избежать разговора с тобой. Завязав шнурки на одной ноге, он принялся за другую, да так неуклюже, что запутался в узле. Он начинал нервничать. Выглядел как ребенок, ей-богу. - Завтра мы сходим куда-нибудь? – ты даже не поняла, как это вырвалось с твоих губ. Ты и не сразу догадалась, что сказала это вслух, но глядя на то, как отреагировал Сынхен, можно было быть уверенной – он все прекрасно расслышал. Но ты не пожалела. Вопрос был встречен удивленным взглядом карих глаз. - Ты с ума сошла? – больше утверждающе произнес Сынхен, глядя на тебя такими глазами, будто ты предложила ему убить эту его Хан Ери. - Ты обещал. Ты стиснула зубы, чтобы не уступить и просто чтобы не расплакаться. Больше ты не хотела быть слабачкой, с тебя хватит. Ты тоже человек, почему бы и тебе не пожить так, как ты этого хочешь? - Мало ли что. Я ухожу. Сынхен развернулся, готовый выйти из квартиры. - Неужели я это заслужила? – поспешила высказать ты, когда мужчина взялся за ручку двери. – Я так тебя раздражаю? Свои же слова саданули по сердцу острым лезвием. Нос вновь защипал. Ты не хотела позорно расплакаться прямо перед ним. Сынхен замер, не зная, что делать. Чуть повернув голову, будто не смея взглянуть тебе в глаза, он просто кинул: - Не будь эгоисткой. - Эгоисткой? – удивленно выпалила ты, поразившись такой наглости. – Я? Эгоистка? После всего произошедшего ты меня называешь эгоисткой? Единственный эгоист тут ты, и никто более! – громко крикнула ты, ткнув пальцем в его сторону. – Мне надоело, что ты меня игнорируешь, что совсем не замечаешь, будто меня вообще тут нет! - Просто подожди немного… - Подождать? – усмехнулась ты. - Подождать чего? Пока Ери выйдет из комы? И сколько же это продлится? Неделю, месяц, год? Сколько мне ждать, а, Сынхен? Я тебе не Хатико, чтобы ждать всю свою жизнь. Я тоже человек! Ты чувствовала, как твоя голова закружилась от невероятного прилива эмоций, которые ты испытывала в тот момент, но ты так старалась держать себя, чтобы уже высказать все, что ты думаешь об этом самовлюбленном ублюдке, что не замечала уже ничего. Тебя уже крупно трясло, ты ощущала, как все, накопившееся за это время, выходит из тебя, но от этого, отнюдь, становилось не лучше. - Ери больна, пойми, - попытался оправдаться Сынхен. Его голос звучал тихо, но от этого не менее строго. Это вообще было мало похоже на оправдание, но он внимательно слушал каждое твое слово, не перебивая, будто не имея ничего в свою пользу, что не могло тебя не удивить. - И что? И что с того? Это ты ее заставил сесть в автомобиль с каким-то пьяным мудаком? Ты ее заставил вернуться к нему? Допустим, она вышла из комы, вылечилась, что потом? Ты вновь будешь молчать и жалеть, чтобы я вечно тормошила тебя? Сколько можно? Почему ты всегда чувствуешь вину по отношению к кому-то, кроме меня?! Ты же женился на мне! Ты мой муж! Мой, а не этой Ери! Почему бы тебе не позаботиться о моих чувствах, раз ты такой сердобольный?! Ты разве не видишь, как я страдаю? Думаешь, если я младше, я такая дура? Мне тоже, черт возьми, больно! Может, мне так же плохо, как твоей бедненькой Ери? Ты не думал? Ты знала, что ведешь себя как последняя истеричка, и это никак не поможет вашим отношениям, но этот всплеск был тебе так необходим, что ты уже не могла сдерживать себя. - Я так старалась тебе понравиться, если бы ты знал, сколько ада я пережила за время сожительства с тобой. Неужели ты думаешь, что я все это делаю только из-за денег твоей семьи? Только из-за этой чертовой бумажки с тринадцатью ненужными пунктами?! Да я бы все в Тартарары послала, не будь моего желания! Не будь симпатии к тебе. Черт, я как какая-то малолетняя дура, как очередная фанатка ношусь за тобой, пытаясь сделать все, чтобы только тебе было хорошо, а в итоге оказываюсь последней, кто достоин твоего внимания. Зачем ты мучаешь меня..? Зачем обнадеживаешь? Ты коснулась горящей щеки, и почувствовала на пальцах влагу. Надо же, уже не чувствуешь их. - Ты не заметил, что ты уже вообще не человек? – на грани слышимости проговорила ты. – Ты посмотри на себя, в кого ты превратился. Эта Хан Ери… она, может, вообще не проснется. Ты так и будешь греть место у ее кровати, пока ее мозг не откажет? - Замолчи. - Почему я должна молчать? – возмутилась ты, разведя руками. - Я имею полное право сказать тебе все, что я думаю об этом. А знаешь, что я думаю? Ты возишься с этим без пяти минут трупом, который тянет тебя тяжелым грузом ко дну с собой, в Преисподнюю, когда как человек, который действительно тебя любит, который бы построил для тебя то, чем тебя когда-то обделила эта ветреная, поплатившаяся за свою развязность девчонка, стоит за твоей спиной. - Замолчи, - голос Сынхена становился громче и напряженней, но ты уже не замечала. - Не замолчу! Понял? Не замолчу! – закричала ты на всю мощь легких. - Если даже придется убить эту Хан Ери, чтобы быть с тобой, я убью ее, понял?! Убью! Даже не пожалею! Потому что ты меня тоже не жалеешь! - Хватит! Сынхен враждебно обернулся, сверля тебя тяжелым взглядом. - Я убью ее! Пусть она сама подыхает, а нас с тобой не тянет за собой! Пусть сама оплачивается за своих грехи. Я не собираюсь умирать, и тебе не дам, понял?! Надеюсь, она сдохнет, так и не открыв глаза! Наверное, это был перебор. Но ты тогда этого не понимала, чувствуя лишь обуревающую в тебе злобу, и ощущая острую боль в горящей щеке. Ты шокировано уставилась в пол. Сынхен в первый раз поднял на тебя руку. - Не смей, - произнес он последнее, и вышел из квартиры. Осев на пол, ты разрыдалась. Ты не знала, сколько так пролежала посреди коридора, но когда в дверь позвонили, настенные часы показывали ровно три часа дня. Решив не открывать дверь, ты не попыталась даже встать. - Открывай! Слышишь меня? Немедленно открой дверь! Я знаю, что ты там! – в металлическую дверь забарабанили с такой силой, что ты перепугалась. - Джон? – удивленно прошептала ты. – Какого черта..? Вскочив на ноги, ты тут же бросилась к глазку. Подруга выглядела крайне агрессивно, тарабаня кулаками по входной двери. Еще немного, и она всех соседей тут соберет. - Что ты делаешь, дура? – раздраженно выпалила ты, приоткрыв дверь. Твое лицо так опухло, что ты никак не могла скрыть следов своих рыданий, потому особо старалась на глаза подруге не попадаться. - Я устала безрезультатно названивать тебе на телефон. Сколько уже можно? Я знаю, что с тобой что-то не так. Если ты сейчас же меня не впустишь в квартиру, то я расскажу всем СМИ, где вы живете! Тебе пришлось уступить, с величайшей неохотой впустив в дом подругу. Та тут же, по-хозяйски деловито устроилась на кухне, где ты приготовила ей чай, и очень внимательно всматривалась в твое лицо, дожидаясь, пока ты начнешь. Ты так и не начала, усевшись напротив нее с горячей чашкой кофе в руках. - Так что? – не выдержала Джон, сощурив глаза. – Что происходит? Каждый день все новые скандалы. Почему Сынхен так часто ходит в больницу к этой актрисе? Почему ты ничего мне не говоришь? И почему ты плакала? - Джон, - устало произнесла ты. – У меня голова болит. - Не отходи от темы. Ты мне все сейчас же расскажешь. Она смотрела выпытывающе, прямо в душу заглядывала, медленно, по слогам произнося свою фразу. И тебе пришлось все рассказать. Рассказать о черствой холодности Сынхена, о его бывшей любви, которую он не может отпустить, об аварии и о ссоре, недавно произошедшей, о пощечине. Ты вновь плакала, долго, захлебываясь всхлипами и намочив кофточку подруги, но та не возражала. Потом ты снова говорила о холодности Сынхена, о его равнодушии, о любви к нему, обо всем, кроме главной причины всех проблем – тринадцати пунктах. Это было не самым главным, но объясняющим многое. Подруге этот факт не понадобился, она просто о нем не знала. Успокоив тебя и уложив спать, она ушла. Ты проснулась от громкой, навязчивой трели домашнего телефона. Кое-как разлепив веки и почувствовав ноющую боль в висках, ты приподняла голову. В комнате было уже темно. И сколько часов ты умудрилась проспать? Звонящий и светящийся экраном домашний телефон лежал на тумбе. Скатившись с дивана и с грохотом рухнув на пол, ты болезненно простонала. Что за день такой херовый, мать его? Быстренько встав на ноги, ты добралась-таки до техники и, нажав на зеленую кнопочку, прильнула ее к уху. - Алло? – сонно протянула ты, прикрыв залитые свинцом веки. - Милая! Ты в порядке? – голос матушки звучал так обеспокоенно, что ты невольно насторожилась. - Да, мама, все хорошо. Вы как? – буднично спросила ты, массируя висок. - Я-то нормально, - ответила женщина, сменившись в голосе. – А вот ты… ты вообще в курсе, что происходит? Сморщив лоб, пытаясь понять, о чем говорит мать Сынхена, ты устало выдохнула. - Нет, матушка. Что-то случилось? - Да! В интернете появились слухи, что ваш с Сынхеном брак фиктивен! – громко заявила матушка. – Неужели ты не знаешь?! А вот тут тебе в голову ударил ясный ум. Ты в ту же минуту схватилась за вечно включенный ноутбук и, дрожа как осиновый листик, открыв желтую страничку, посвященную слухам о звездах, увидела просто огромный заголовок статьи: «Тринадцать пунктов или Пиар T.O.P’а из BIGBANG!». А чуть ниже любительская фотография помятого договора с вашими подписями. Тебя чуть удар не хватил от переполнивших тебя вмиг эмоций. Тебе пришлось мотнуть головой, чтобы помутнение перед глазами прошло. - Не может быть… - выдохнула ты в трубку, нервно кликнув по мышке, пытаясь раскрыть весь текст статьи. – Как? Откуда? Страх сковал тебя крепким коконом, твои конечности вмиг похолодели, а тело начало легонько дрожать. Неужели Сынхен, чтобы развестись с тобой, решил рассказать все средствам массовой информации? Неужели он так хотел от тебя избавиться, что слил все, что вы так долго и тщательно хранили? - Милая, только не нервничай, - пыталась успокоить тебя матушка, но ты ее уже не слушала. Быстро кинув свекрови: - Я перезвоню, - ты бросила трубку. «Сегодня к нам в редакцию поступило сообщение с фото, выложенным выше. Нам писал аноним, что этот контракт доказывает фиктивность брака недавно обручившейся звезды, - твердил автор данной статьи. – «Семейка Чхве», как в народе их нарекли пораженные их отчаянной любовью корейцы, теперь кажется нам не столь крепкой и дружной. Усомнившиеся в подлинности данного фото, могут с легкостью определить, что в графе «подпись супруга» вы можете четко различить подлинную подпись Чхве Сынхена, которую, отнюдь, знают не многие, а так же подпись его молодой жены. Наша редакция провела собственную экспертизу и может с уверенностью в девяносто девять и девять процентов сказать, что брачный договор подлинен. Что сподвигло звезду отечественного шоу-бизнеса жениться на простой девушке, остается тайной. Но есть вполне логические причины, быть может, T.O.P из Big Bang просто хотел пропиариться с помощью данной выходки, а через год развестись, что бы повысило его рейтинги. Но информация еще не точна. Следите за нашими новостями, и вы узнаете больше.» Запись была выставлена полчаса назад. Под ней пять сотен лайков и тьма комментариев. Читать ты их не стала, отодвинув технику подальше от себя, и в ступоре глядя вперед. «Просто хотел пропиариться с помощью данной выходки». Сердце твое готово остановиться, глаза закрываются, ты готова вновь расплакаться. - Позвонить Сынхену, - вырвалось с твоих губ и ты, поскальзываясь, понеслась в комнату. Не имея абсолютно никаких мыслей насчет того, кто мог выставить договор на всеобщее обозрение, ты молила лишь о том, чтобы это не был Сынхен. Наверное, это выглядело глупо в данный момент, но ты уже настолько втоптала себя в грязь, что позволяла себе открыто мыслить о таких эгоистичных вещах, при этом нисколько перед собой не краснея. Кое-как найдя свой сотовый, ты дрожащими руками подключила его к зарядному устройству. Дождавшись, пока старая Nokia заработает, ты с удивлением отметила, сколько раз и сколько людей пытались дозвониться до тебя. Самое большое количество звонков было датировано сегодняшним днем. Плюнув на это, ты остервенело начала искать в телефонной книжке номер мужа, а когда нашла его, стала нервно дожидаться в динамиках ответа. Но мерные, медленные гудки оповещали о том, что хозяин номера не намерен отвечать. От отчаяния ты завалилась на спину и завопила. Ну почему этот придурок не берет трубку? Неужели это действительно он рассказал все журналистам?! От обиды ты кусала себе руки, пытаясь хоть на чем-то выпустить свой гнев, стала размашисто махать ногами, стуча ими о пол. Ты делала все, только чтобы не расплакаться. Ты и не знала, что у боли есть столько оттенков, чтобы каждый день, с таким невероятным разнообразием вырезать в твоем сердце дыры. Твой телефон зазвонил неожиданно громко. Лелея в душе надежду, что это тот, о ком ты думаешь, ты схватилась за телефон. «Чжиен-ши» - твердила надпись. Неохотно ответив на звонок, ты поприветствовала друга. - Чжиен оппа! – как можно радостней произнесла ты. – Как у тебя дела? Скандал скандалом, а Сынхен, быть может, и не выставлял этого фото. Может, завтра вы уже будете опровергать эти факты в суде, а пока ты должна была продолжать играть счастливую молодую миссис Чхве. - Наконец ты взяла трубку! – громко выдохнув, крикнул в трубке Ли Сынхен. - Что вообще происходит, сестренка? - Сынхен оппа? – удивленно выдала ты. - Почему ты, черт возьми, не отвечаешь на мои звонки, но отвечаешь на звонки хена?! – затараторил обиженный Сынхен. - Объясни мне, какого черта в интернете появилась эта херня?! - Оппа, успокойся! – пыталась осадить друга ты. – Подожди и не кричи. - Как я могу не кричать, когда вся Южная Корея говорит о том, что брак моего хена фиктивен?! Что это за договор такой: «не заниматься сексом и не заводить детей»? Что это? Скажи мне, что все это неправда, сестренка! - Сынхен! Успокойся! – закричала ты строго, так, как кричит на ребенка мать. – Где сейчас мой муж? Сынри вдруг замолчал, и тихим голосом ответил: - В больнице. - Ты с ним? – настороженно спросила ты. - Нет, мы едем туда, - как-то неуверенно произнес он. - Зачем? – недоумевала ты. – С кем? - Сестренка, я думаю, ты должна об этом знать, - как-то невесело произнес Ли. Ты уже не знала, чего ожидать от этого сумасшедшего дня, потому лишь промолчала, задержав дыхание, надеясь если не на лучшее, то хотя бы на менее шокирующее. - Хан Ери… умерла. От Автора: в последнее время я совсем недовольна своей писаниной ,_, главы выкладываются быстро, в связи с приближением теста, который решит мою дальнейшую жизнь. Это все нервы, и надо успокаивать себя чем-нибудь. я делаю это писательством тп. Надеюсь, вам понравилось. Отпишитесь, прошу вас.