Who will save you now

Soundgarden — Black hole sun       Перед рассветом дорога становится хуже, а фонари исчезают вовсе, и Боунсу приходится вести по кочкам вслепую, но при первых же лучах, конечно, как назло, дорога становится идеальной, даже лучше, чем на трассе. Наёмник выругивается себе под нос, сетуя на неудачливость и предсказуемость своей жизни.       В какой-то момент они заезжают в лес, негустой, с объезженной дорогой, и мужчина даже немного радуется, что убежище находится в далёком от цивилизации и людей месте, но чем ближе автомобиль подъезжает к нужным координатам, тем чаще мелькают дома. Не просто домики для отдыха, а огромные частные здания с коваными воротами, колоннами и прочей чепухой, от которой наёмника мутит. В лучах рассветного солнца вся эта архитектура выглядит ещё помпезней, а от того глупее в лесной глуши. Он уже сомневается, что убежище будет хоть как-то походить на те, к которым он привык: полузаброшенные, ветхие домики в глуши с хлипкими стенами и стальными дверьми. И точно — когда они подъезжают к убежищу, Боунс не верит, что Кирк это серьёзно. Он сверяется с картой трижды и оглядывает спящего Павла, прежде чем выйти и посмотреть на дом во всей красе.       У этого участка забор не кованый — просто из белого кирпича. Но за этим, к чести Кирка, высоким забором виднеются второй этаж с непрактично огромными окнами и крыша с черепицей, которая обошлась бы МакКою в десять мертвецов.       — Да ты, мать твою, издеваешься.       Ключей у Боунса нет, но они, как оказывается, и не нужны: на подходе к воротам он замечает панель с дисплеем, которую не спутает ни с чем — индивидуальный доступ. Мужчина пытается взломать «дурацкую систему» 2 минуты, но ни один из известных ему кодов не помогает. По крайней мере, добраться до них путём взлома никто не сможет. Подняв голову, он замечает сигнализацию, протянутую по верху забора. Два и два в его голове складывается быстро: враг пытается взломать панель, а после провала пытается перебраться через забор, после чего сигнализация срабатывает и…       — И что?       «Скорее всего, — думает Боунс, — блокировка всех возможных входов и выходов в доме». Он не трогает провод, так старательно запрятанный в кладку от менее намётанных глаз, и смотрит на панель. Коснуться дисплея — значит оставить свой отпечаток, а делать такие подарки Кирку или Маркусу наёмник не собирается. Но если ворота откроются от его отпечатка, значит, он уже есть в базе. Может быть, Кирк и его гоблинский помощник хотят, чтобы МакКой думал так и оставил свой отпечаток, уверенный, что выхода нет.       Карман вибрирует. Мужчина достаёт смартфон и видит сообщение по каналу, через который с ним связывается только Кирк.       «Ну же, ну же :3»       Боунс смотрит на это, как на криптограмму, пару секунд, пока не принимает тот факт, что один из влиятельнейших в стране — а может, и в мире — людей прислал ему смайлик. В копилку теории о том, что всё это — огромный розыгрыш, попадает всё больше фактов.       «Ты знаешь, что тебе придётся это сделать…»       МакКой поднимает голову одним резким движением и хищно осматривает забор, приглядывается к дому за ним, но не может разглядеть ни одну камеру. Тогда он принимается рассматривать свою куртку на наличие жучка, но ещё одно сообщение прерывает его:       «На доме»       Боунс присматривается, но всё равно не видит. Возможно, в одном из вензелей.       «Не стой слишком долго — дамочка через дорогу уже хочет завязать беседу»       И действительно: у дома, что прямо по диагонали, не слишком близко, но достаточно далеко, чтобы наёмник разглядел на лице одни лишь сведённые брови, стоит женщина едва ли старше его самого. Добродушной соседкой она не выглядит.       «Пришлось организовать пару вечеринок :(», — читает МакКой новое сообщение, и у него складывается впечатление, что Кирку веселиться не то чтобы пришлось.       То есть помимо существования с людьми, он ещё и, скорее всего, будет выслушивать их жалобы вместо какого-то придурка, который шлёт ему смайлики? Боунс медленно закипает, стараясь совмещать ярость с ясностью мысли, потому что ему действительно нужно оказаться внутри как можно быстрее, прежде чем соседка увидела его лицо или, что хуже, лицо Павла.       Павел.       Мужчина смотрит на него. Ведь куда дальновидней было бы внести в базу именно его отпечаток, чтобы убедиться, что наёмник не избавился от мальца по дороге по какой угодно причине и обнаружит убежище с ним. В конце концов, достать отпечаток вундеркинда гораздо легче, чем наёмного убийцы.       Смартфон жужжит ещё раз, и впервые за всю жизнь это раздражает МакКоя.       «Нет, у него нет доступа»       «И через забор не прыгай — ты ведь уже знаешь, почему, да?»       «Давай, потрогай этот дисплей, мистер педант»       «А потом можешь потрогать и мальчишку (͡° ͜ʖ ͡°)»       Боунс даже не помнит, в какую секунду психует настолько, что вдавливает палец в экран, но это срабатывает: его отпечаток действительно в их базе. Твою-то мать. Ворота отъезжают, скрываясь за кирпичом, и даёт обзор на ровную дорожку прямо к дому, идеальный газон и крытый бассейн. Ну конечно, здесь бассейн, никто и не сомневался.       Он возвращается в машину, где всё ещё спит Павел, и въезжает внутрь. Ворота от участка автоматически закрываются, от гаража — открываются.       Смартфон вибрирует вновь.       «О боже, он такой миленький, когда спит :3»       МакКой шокировано смотрит на сообщение, а после — на юношу. Спит как спит, разве что немного скрюченно, в защитной позе и склонившись к сидению наёмника одновременно, будто бы прячась не от него, а от мира. Даже в его голове эта мысль звучит бредово. Не задерживаясь на ней, Боунс выходит из автомобиля и огибает его, чтобы в который раз освободить мальца от пут. Он действует не нежничая, но гораздо аккуратнее, чем прежде. Простое сострадание уставшему организму мальчонки, которому нужно восстановить силы, не более. После ночи без сна мужчина понимает его, как никто другой. Он берёт Павла на руки и вытаскивает из салона, лишь чудом не задев его головой ни автомобиль, ни стену этого узкого гаража. Приходит ещё одно оповещение. МакКой смотрит на экран смартфона в своей левой руке.       «Ребята, кажется, я вас шипперю — вы такие горячие вместе!»       Боунсу хватает сил лишь закатить глаза и отчаянно понадеяться, что внутри камер нет. Павел приятным грузом лежит в его руках, угловатый и чрезмерно доверчивый, а кудри его приятно щекочут наёмнику руки. Он проходит внутрь через незапертую дверь и оказывается на кухне. Она огромна, в глаза сразу же бросается всевозможная утварь, полезная и нет, но ещё больше внимания привлекает то, какая она новая — очевидно, не пользованная. Даже ножи блестят на свету. Здесь явно не жили, но по пятну на паркете у холодильника ясно, что вечеринка имела место быть. Тут же МакКой понимает: оживлённость этого места нужна была для отвода дальнейших подозрений, это тот приём, что использует сам наёмник, заселяясь в гостиницы вместо мотелей. Быть может, Кирк не так безумен.       Положить Павла на кухне некуда, так что они идут дальше. Гостиная, конечно же, оказывается, скорее, огромным танцполом со светомузыкой, огромной плазмой и несколькими приставками. Именно такой дом купил бы себе 10-летний мальчишка, получи он внезапно миллион долларов. Мест для укрытия здесь гораздо меньше, нежели на кухне, мысленно отмечает наёмник. Им следует избегать этой комнаты. Зато замки в дверях из этой комнаты, даже во входной, очень знакомы ему. Атра-Дьерре с пятью засовами - лучшее, что можно было поставить в убежище. Боунс проходит мимо громадного дивана, продолжая держать юношу на руках. К его облегчению, в душевой на первом этаже окон нет, но есть вентиляция. Это вполне может им пригодиться. Дверь из душевой ведёт, конечно же, к бассейну. Вентиляция тянется и сюда тоже, в чём тоже нет ничего удивительного, пока МакКой не приглядывается. Она разветвляется, это точно, притом одна ветвь ведёт вниз. Зачем пускать вентиляцию под бассейн? Разве что для ещё одного помещения.       Словно читая мысли наёмника, Кирк присылает ещё одно сообщение:       «Уже нашёл мой маленький секретик? ;)»       Где-то ведь должен быть вход. Плитка, дно, осушитель… Под чем может быть спрятан вход?       Новое сообщение отвлекает его.       «Ну же, не молчи, иначе как мне понять, что мы ладим? (:»       — А никто не говорил, что мы ладим. — Тихо рычит МакКой, но даже тихие звуки прокатываются эхом по залу с потолком в два этажа. Тем не менее, он пишет ответ. Печатать с мальчишкой на руках неудобно, но Боунс делает это и осматривает помещение вновь.       «Где вход?»       Нужно искать в месте, на которое не подумаешь, но как подумать о том, о чём не подумаешь? «О, — понимает Боунс, — не в этой комнате».       «Не в этой комнате», — приходит подтверждение от Кирка.       Эти загадки начинают раздражать его сильнее смайликов. Какого чёрта он должен играть в игрушки с этим умалишённым? Неужели старпом его не развлекает? Он наёмник, а не аниматор!       «Так в какой, Кирк?»       Мужчина успевает вернуться в гостиную и подойти к двери напротив входа в дома, прежде чем смартфон снова вибрирует:       «На первом этаже»       — Очень, блять, смешно. — Он стискивает зубы, чтобы не сжать пальцы на теле и не разбудить мелкого. Его уже можно было бы положить отдыхать, но так, с ним на руках, МакКой чувствует себя более уверенным сейчас, когда у какой-то шишки детство заиграло в заднице. Не то чтобы он когда-либо признает это.       Комната оказывается пустой, не считая бара и пары музыкальных инструментов. Большое панорамное окно выходит во двор. Здесь всё просто — комната для вечеринок, которую не планируют в обычном доме обычные люди, но Боунс уже понял, что Кирк — не обычный человек. Где здесь может быть вход? Под баром или под инструментами, разве что, поэтому наёмник осматривает их, но ничего не находит. Скорее всего, ему нужно будет осмотреть гостиную ещё раз. Не на кухне же искать вход в бункер, в конце концов.       Боунс поудобней перехватывает Павла и возвращается в гостиную, полную «игрушек», где его настигает новое сообщение:       «Подсказка: он в той комнате, которая понадобится вам больше всего»       «Бункер понадобится нам больше всего», — скептически думает мужчина, прежде чем замечает дверь за лестницей наверх. Все двери здесь закрыты, кроме этой — она приоткрыта, и Боунс не знает, хочет ли знать причину этому или хочет сберечь остатки своих нервов. За дверью оказывается самая тёмная комната. Окно у неё расположено в той же стене, что и в предыдущей, но здесь оно завешано огромными шторами. Даже несмотря на это, ещё до того, как надавить локтем на тумблер, наёмник видит огромную кровать и пару тумбочек. В тусклом — намеренно тусклом, уверен он — свете лампочки кровать оказывается не просто огромной и даже не кроватью. Это уже похоже на траходром. «Как будто ты не ожидал подобного», — уверяет себя МакКой. Эта спальня — пока единственная минималистская комната в этом доме, за что он просто благодарен. Как и за отсутствие плёток, флоггеров, чего бы то ни было на стенах. «Что понадобится больше всего», — перечитывает мужчина. Он кладёт Павла на кровать и заглядывает под неё, подсвечивая фонариком. Вход здесь. «Ну конечно, что ещё может быть необходимо убийце и жертве, как не спальня?!» — Боунс злится, но очень скоро, распрямившись и взглянув на спящего юношу, успокаивается, понимая, что в их случае всё… Такого в его практике попросту не было.       «Ты Телохранителя смотрел?»       И Кирк не помогает, давя на него своими подначиваниями, намёками. У него нет времени на то, чтобы ломать жизнь мальцу. «…ах да, ещё его убийство».       Словно почувствовав, как чувствуют люди, когда о них говорят, Павел раскрывает глаза: неспешно, избегая света, яркого для него сейчас. Он смотрит сначала отрешённо, но достаточно быстро взгляд становится осмысленным, и он привстаёт на кровати, потирая глаза ладонью.       — Где мы? — Спрашивает мальчишка, голос его звучит беспокойно.       — В убежище. — Просто отвечает МакКой, уже вынимая наручники из внутреннего кармана излюбленной кожанки.       — Ты… ты осматриваешь дом? — Он не дожидается ответа. — Можно с тобой?       — Нет. — Отрезает мужчина в своей привычной манере.       Он расстёгивает наручники, чтобы приковать юношу к изголовью, хотя уверен, что в тумбочке может найтись ещё парочка — чтоб наверняка.       — Пожалуйста, — сонный, мальчишка складывает брови домиком, по-видимому, даже не осознавая этого, — я не буду мешать.       — Павел…       — Ты сможешь за мной следить, — он кладёт руку на краешек кожанки, — так будет…       — Паша! — Гаркает наконец Боунс и замирает. Это не совсем то, что он собирался выкрикнуть, и не то, что следовало бы, но главное малой заткнулся. — Ты ждёшь здесь. Понял?       Его голос отдаёт металлом настолько сильно, что он ощущает призрачный его вкус на языке. К ощущениям прибавляется звук застёгивающихся наручников на запястьях юноши, который скребёт по ушам особенно неприятно. Все инстинкты и чувства сейчас обострены — пожалуй, ему просто нужно поспать. Его организм давно не реагировал подобным образом на недосып: со временем, когда он стал спать раз в 2-3 дня, реакция организма на недосып из попыток уложить его, себя поспать переросли в рудименты, которые не работают вот уже несколько лет. Тем не менее, МакКой стареет, организм изнашивается, даже к 31-му году.       Боунс обнаруживает себя стоящим над Павлом и смотрящим в его глаза тяжёлым взглядом. Ему нужен сон.       — Скоро вернусь. — Зачем-то уведомляет он юношу, прежде чем уходит к лестнице.       Наверху нет ничего, что удивило бы МакКоя: две гостевые, спальня, похожая на ту, в которой остался Павел, туалет и ванная, в которой ванны нет и в помине, вместо неё здесь, конечно же, джакузи.       — Конечно же. — Наёмник закатывает глаза, бурча себе под нос. Штор здесь нет, так что им нельзя будет появляться здесь ночью. По крайней мере, не с включённым светом. Это чертовски непрактично, и Боунс уже не уверен, что это уловка, а не прокол. Чёрт с ним, он будет работать с тем, что есть на руках: мальчишка, этот дом и два заказчика. Но одна гостевая комната радует его: в ней стоит одна кровать, стол, стул и примыкает узкая ванная, в стене которой находится такое же узкое окно. МакКой примеряется предплечьем и замечает, что в ширину оно даже меньше, а значит, и бёдра мальчишки сюда не пролезут.       В какой-то момент он думает выйти за ворота, активировать сигнализацию и связаться с Маркусом, но это не даст ничего положительного для него — он просто столкнёт две противоположные стороны лбами. Боунс столкнёт их в любом случае, точка невозврата была пройдена в тот момент, когда он позволил юноше спать на его плече. Может, даже раньше.       Наёмник подходит к окну и приглядывается к двум домам наискось от их «убежища». Они тех же размеров, разве что колонн, ковки и позолоты больше. У обоих участков по два входа и один выезд, такие же большие окна, которые, видимо, являются частью местного колорита, и бассейны примерно тех же размеров. МакКой моментально смекает, что хозяева пытались переплюнуть друг друга и дошли до безвкусицы, вроде «Чтоб побольше и подороже». Обыденно для таких людей, которые обычно нанимают его. Соседи, скорее всего, даже при перестрелке не пошевелятся, что расстроило бы среднестатистического жителя США, но наёмника это устраивает. Слева живёт та самая женщина, чувство собственного достоинства которой Боунс может видеть со своего места, а если судить по двойному гаражу, она бывает здесь не одна. Возможно, с подругой, а возможно, она и какой-то мужчина приезжают сюда раздельно, потому что у кого-то из них есть семья на стороне. Сосед справа ещё менее интересен: мангал, грязный двор, неаккуратный газон. Очередная шишка, приезжающая сюда отдохнуть путём нарушения всех семи заповедей. Похоже, эта деревенька — настоящий блядушник. «Здорово», — вздыхает он, но признаёт: это небольшое шевеление мозгами заставило его взбодриться. Ещё немного еды, и он будет готов принимать серьёзные решения или строить планы на обозримое будущее.       Спустившись на первый этаж и оставив куртку на крючке у двери, Боунс заходит к Павлу. Тот сидит, задумчивый, в той же позе, в которой оставил его мужчина. «Это звучит неправильно даже в моей голове», — мысленно всплёскивает он руками. В этой комнате какая-то нехорошая атмосфера.       — Будешь есть?       Мальчишка кивает. МакКой освобождает его от наручников и даёт пройти вперёд, задавая направление своей жёсткой ладонью меж лопаток. В этот же момент его смартфон извещает об ещё одном сообщении. Надо же, а ведь он только успокоился.       «Я так жалею, что Спок снял ту камеру в спальне, ты не представляешь ;(»       «Чёртов Кирк, я здесь не оказывать девственникам интимные услуги!» Это начинает порядком донимать Боунса, ему даже кажется пару секунд, что смятение окутывает его. Порой желание убивать принимает интересные формы.       По крайней мере, внутри камер нет, а снаружи часто бывать им и не понадобится.       Подойдя к холодильнику, наёмник пихает юнца в спину:       — Открывай.       Павел открывает, и они видят, что верхняя камера забита овощами, фруктами и молочными продуктами.       — Можно? — мальчишка протягивает руку к молоку.       — Да.       Он смотрит на дату производства, после чего показывает её Боунсу. Всего день назад. Возможно, сам Спок приезжал сюда после их встречи, чтобы навести порядок, потому что этот гоблин может оказаться единственным в окружении Кирка, способным к созданию и восстановлению, а не разрушению. «Что ж, спасибо уроду за это», — благосклонно благодарит МакКой. Поставив канистру на место, Павел сам догадывается проверить морозильную камеру и наклоняется, неловко ткнувшись бёдрами в бёдра мужчины. «Специально или нет?» Кончики ушей краснеют, но этот парень может покраснеть и после запланированного действия, как успел понять наёмник. В морозилке множество пакетов с различным мясом, которое они смогут съесть как минимум через две недели. Сколько Кирк планирует искать Маркуса? Сколько им предстоит провести здесь?       — Полная. — Заверяет мальчишка.       Боунс протягивает руку над его плечом, чтобы вновь открыть верхнюю камеру. Он берёт упаковку яиц, сыр, масло и просит обычным командирским тоном:       — Доставай помидоры, авокадо и молоко.       Хотя этот тон сейчас немного мягче, по крайней мере, чем к любой другой его жертве. Павел слушается, и они складывают продукты на кухонную тумбу, действуя на удивление слаженно. Мужчина сдвигается, чтобы встать у плеча юноши и всё ещё не выпускать его из поля зрения.       — Нарежь овощи дольками. — Он кивает на ножи и берёт один из них.       Давать своей жертве оружие — ужасная идея, но МакКою теперь просто интересно, кинется ли мелкий, поверил ли в то, что он защитник. Если решится напасть, не страшно — у него тоже есть нож и рефлексы, натасканные за годы работы. Он разбивает яйца в миску, заливает их молоком, взбивает, солит, перчит, но главное — наблюдает за Павлом. Тот сосредоточенно нарезает авокадо и не смотрит на Боунса даже искоса. Просто режет авокадо, как ему сказали. «Поверил, значит», — хмыкает мужчина. Что тогда заставило его стащить пистолет из бардачка? Быть может, он поверил только теперь, когда его привезли в нормальный дом и собираются нормально покормить. Не считая наручников. И постоянного надзора.       Боунс дорезает сыр, когда замечает, как Павел режет помидор тем же ножом, что и авокадо. Сок, конечно же, растекается по всей доске, но тот не обращает на это особого внимания. Наёмник закатывает глаза.       — Не так. — Он отбирает нож у юнца и откладывает в сторону, чтобы достать другой, с лезвием потоньше. МакКой вкладывает его в мальчишескую руку, а затем снова становится позади, чтобы накрыть эту руку своей и контролировать движения. Левыми руками они оба держат несчастный помидор, когда мужчина надавливает правой на правую Павла под правильным углом и одним быстрым, даже профессиональным, движением отрезает идеальную дольку.       По правде говоря, одного такого примера достаточно, достаточно было бы даже просто дать мелкому правильный нож, но Боунс не останавливается: сжимает чужие ладони покрепче, и они отрезают ещё одну дольку. На этот раз юноша не сдерживается, выдыхая коротко и горячо. Мужчина незаметно вдыхает запах у виска в тот же момент. Щёки Павла наливаются, жар постепенно распространяется на шею и ключицы, а Боунс не отказывает себе в том, чтобы задержаться так, прижимаясь к нему со спины, ощущая худые бёдра напротив своих и контролируя каждое движение. Поэтому они отрезают ещё одну дольку вместе. В какой-то момент мальчишка безвольно опускает голову. МакКой готов поспорить, что он зажмурился, хотя дел с девственниками раньше не имел. «Как и самих девственников», — проскальзывает полушутливая мысль. Наёмник поднимает левую руку, чтобы привлечь внимание пацана, и слизывает сок со своих пальцев. Срабатывает: Павел смотрит потерянно и возбуждённо, забыв стеснение. Когда они встречаются глазами, Боунс замечает, что кровь в его теле начинает течь южно, и только тогда он отодвигается, чтобы взять себя в руки.       — Дальше сам.       Он зажигает огонь на плите справа от себя и открывает шкафчик. Выудив самую большую сковородку, мужчина ставит её разогреваться. Боунс смотрит на Павла и размышляет, может ли он позволить себе развлечься с юнцом. Они могут умереть уже сегодня, девственником и затраханным в неверном смысле убийцей. Но пацану чёртовых 17.       Он кидает кубик масла на сковородку и включает вытяжку.       Если Павел согласится, то Боунс лишит его девственности, решает он наконец: не так уж много принципов с такой работой у него осталось. Сам Павел тихо стоит рядом, отложив нож и вжавшись в тумбочку. «О, он разрешит». Наёмник подбрасывает омлет на сковороде, чтобы поймать его, укладывая на другую сторону.       — Вау, — незамедлительно реагирует мальчишка.       Боунс довольно смотрит на его лицо, потом — на стояк. Павел замечает и заливается краской вновь, но всё же находит смелости просить:       — Можно мне за стол?       — Нет.       Признаться, МакКоя немного веселит эта ситуация, но приоритетным остаётся необходимость держать мальца в зоне видимости.       — Лучше сделай кофе. — Он передаёт ему две чашки из ещё одного шкафа.       Павел соглашается с энтузиазмом: что угодно, лишь бы не стоять здесь и сверкать своей эрекцией. Он проверяет наличие зёрен в машине, пока Боунс кладёт сыр, авокадо, помидоры и закрывает омлет наподобие конверта. В баночках со специями он, к своему удивлению, находит базилик, которым щедро посыпает омлет. Запустив машинку, Павел искоса поглядывает на мужчину, и тот рефлекторно возвращает взгляд.       — Следи за машинкой. — Снова раздражённо говорит он.       У Боунса наконец есть возможность поесть нормально, и он её не упустит. Паршивая еда убивает его не столько через желудок, сколько через понимание последствий. В некоторых его привычках и мыслях всё ещё живёт врач, но наёмник научился не обращать на него внимание.       Когда мальчишка доделывает кофе, мужчина складывает второй омлет. Павел указывает на выдвижные ящики в одной из тумб и спрашивает:       — Можно?       — Можно. — Отвечает Боунс и следит за действиями юноши, не таясь.       В ящике лежат пачки с имбирём, корицей, шоколадной стружкой, сахарной пудрой и прочим модным дерьмом, что говорит о том, что Кирк или Спок те ещё педики. «С этих станется», — словно зная их сто лет, думает мужчина.       — Хочешь? — Павел поднимает пакетик со стружкой.       — Это дерьмо? — Он поднимает бровь. — Оставлю для детишек.       Не обиженный подколкой, мальчишка сыплет побольше стружки себе в кофе. Если бы он насыпал её на себя, быть может, наёмник и согласился бы. МакКой чувствует, как на него смотрят, кладя омлет на вторую тарелку, и видит покорно сложенные на тумбочке руки. Вполне возможно, малой держит их так, чтобы не вызывать подозрений и не отвлекать мужчину от готовки. «Очень заботливо», — думает он с сарказмом.       — Садись.       Павел берёт чашки вместе с салфетками и несёт их на небольшой стол — буквально на двоих — у окна. Боунс выключает вытяжку, достаёт вилки, проверяя их остроту, берёт ножи — столовый и кухонный — и идёт следом. Они одновременно ставят посуду на столик, после чего юноша сообразительно садится на место у окна, оказываясь спиной к нему, а наёмнику достаётся место напротив. Прежде чем сесть, он автоматически проверяет территорию. Чисто. Конечно, чисто. Никто не объявится здесь днём. В идеале ему нужно поспать прямо сейчас, чтобы к вечеру подняться и быть начеку.       — Очень вкусно. — Доверительно сообщает мальчишка, уже набивший рот омлетом.       — Пожалуйста. — Бросает наёмник.       Он вспоминает соседей, вспоминает репутацию этого дома, вспоминает, как засажен этот район деревьями, и понимает, что разницы во времени проникновения в дом не будет.       Павел хлюпает кофе. «Странно, что американо». МакКой ожидал от него любви к чаю или к латте, но не к такому же кофе, какой пьёт он сам. «Ну хоть шоколад добавил, пиздюк». Он усмехается в свою чашку, чем привлекает внимание Павла. Тот оборачивается в попытке найти за окном то, что насмешило мужчину, но тот одёргивает его:       — Ешь.       Юноша слушается его ещё с минуту, уплетая омлет, но в определённый момент пища уже не затыкает ему рот, как прежде.       — Это круто, — заявляет малой, — странно, что повара в университетской столовой готовят хуже, чем…       Повисает молчание. Боунс поднимает брови, ожидая продолжения. Павел же ищет правильное название тому, кем является мужчина напротив.       — Чем телохранитель. — Наугад выдаёт он.       — У меня много скрытых талантов.       — Покажешь? — Спрашивает Павел, и это что, флирт? У пацана, должно быть, точно отпали все подозрения по поводу МакКоя.       — Если будешь себя хорошо вести. — Легкомысленное настроение Павла провисает под тяжестью слов и той, внизу живота, что вызвана ими. Боунс уже не чувствует голода, как это обычно бывает, когда ему предстоит убийство или секс, а ведь его омлет ещё даже не закончен.       Зато Павел послушно набивает рот омлетом и запивает кофе. Наёмник запихивает в себя остатки еды только из-за понимания, что лишать себя энергии — критически глупо. Когда они доедают, МакКой забирает чашки, а юноша без приказов собирает тарелки вместе со столовыми приборами и семенит за мужчиной к посудомоечной машине.       — Я готовлю — ты убираешь. — Объясняет тот положение вещей и отходит в сторону.       — Это честно, — мальчишка соглашается. Он складывает посуду в машину и достаточно быстро и без мануала разбирается, как и на какой режим её включить. Он точно чувствует себя спокойно, когда работает с машинами, поэтому мысленно Боунс обещает себе следить, чтобы вся техника, что окажется в его руках, должна быть под присмотром его самого.       Запустив машинку, Павел разгибается и, сложив руки под бёдра, опирается о неё. Он робко смотрит на мужчину, очевидно, думая о чём-то, что связано с ним. О его прошлом? О настоящем? Может, о собственном будущем в его руках?       Может, о нём в руках Боунса? Он тоже думает об этом. Слишком часто, стоит заметить.       МакКой отвлекается на то, как он мазохистски рад тому, что здесь не придётся стирать свои отпечатки — у Кирка они всё равно уже есть. «Кирк», — наёмник прищуривается, не отводя глаз от Павла, и тот теряется, не зная, что он снова успел наделать. Немного отойдя, Боунс достаёт смартфон и отправляет заказчику сообщение:       «Где ключ?»       Когда ответ приходит, мальчишка уже вынимает посуду, высушивая её полотенцем.       «В перце»       Кирк необычайно информативен, за что мужчина ему благодарен, пока не засовывает руку в банку с перцем. Там лежит только один. Он не скрывает находку от юноши, покуда в этом нет угрозы, и пишет, гневно стуча пальцами по дисплею:       «Тут один» Ответ приходит так быстро, будто его напечатали заранее:       «Всё, что тебе нужно»       Боунс перечитывает предложение ещё раз и ему вдруг кажется, что он знает, что произойдёт дальше. «Не смей», — мысленно угрожает он, но сообщение всё равно доходит:       «...это любовь :)»       — Пошли со мной. — Он отрывает Павла от протирания сковороды, за локоть ведя в гостиную.       Они подходят к двери в ванную, и наёмник проверяет ключ. Тут он подходит, и замок работает исправно. Тогда он пробует его же в дверях комнаты для вечеринок, спальне, входной, гаражной, всех комнат на втором этаже — он подходит к каждой. Что ж, Кирк не соврал. МакКою лишь любопытно, как он достал 10 одинаковых замков.       В конце концов, они возвращаются в гостиную.       — Можно? — Павел указывает на дверь в ванную.       — Да. — С этими словами мужчина сам отводит юношу в комнату, и тот выглядит несколько смущённым, пока не видит, что Боунс просто закрывает дверь, ведущую в бассейн.       Оставив Павла, наёмник закрывает все двери на первом этаже и все — на втором, не считая той, в которой нет окон. На ванной он тормозит. Рядом с джакузи в этой комнате нелепо расположена стиральная машина. Но лучше здесь, чем нигде вовсе. Боунс быстро забирает свою одежду, откинув на диван последние чистые штаны и футболку, и закладывает её, устанавливая какой-то из грубых режимов. В его работе отсутствие запахов играет важную роль. На обратном пути он осматривает комнату на наличие чего-либо хоть немного опасного, но та оказывается чиста, как будто её готовили специально для мальчишки.       Когда он возвращается в гостиную, Павел всё ещё купается. Быть может, он рыдает под душем, скучая по родителям, а быть может, снимает напряжение дрочкой. Боунсу тоже не мешало бы, но мужчина предпочитает потерпеть до десерта. Не сегодня, конечно, быть может, завтра. Однако всё это будет, скорее, поощрением, если Маркус не просечёт то, что он собирается сделать.       Мальчишка возвращается с полотенцем на бёдрах и одеждой в одной руке, кроссовками — в другой. Он выглядит хорошо для ботаника, впервые замечает МакКой.       — Здесь можно постирать в машинке? — С надеждой спрашивает он.       — Наверху, в твоей комнате.       Несмотря на все принятые меры безопасности, Боунс замирает на диване, держа при этом икры в напряжении, а уши востро. Но юноша возвращается ровно через 2 минуты, которые мысленно ему отвёл мужчина.       — Надевай. — Он кивает на свою одежду.       Юноша не спорит, даже как-то слишком резво влезает, прикрываясь полотенцем, в одежду, которая висит на нём удивительно идиотским образом. Он вешает полотенце на место, а по возвращении вновь рискует просить:       — Мне можно… — Павел указывает на узкий книжный шкаф.       — Можно.       «Пускай читает и не отвлекает меня», — здраво судит Боунс. Павел устраивается достаточно близко к наёмнику на огромном диване, закапываясь в его одежду. Что ж, десерт уже ждёт его, осталось сделать задуманное.       Так они проводят в тишине несколько часов: Павел читает Твена, чтобы не впасть в депрессию, должно быть, а Боунс выбирает и шифрует информацию по нескольку раз, подготавливая её к отправке по незасвеченному каналу. Только когда мальчишка поднимает голову от книги, потирая глаза, мужчина обращает внимание, что уже сумерки. «Раньше анализ информации не занимал столько времени», — недовольно думает он, заканчивая проверку последних строк. Уже в третий раз. Внезапная мысль озаряет: быть может, нападут — чьи бы то ни было люди — в то время, когда наёмник ожидает этого меньше всего. А они нападут. Боунс знает. Теперь он знает всё: что сделает с Пашей, что сделает с Кирком и что сделает с Маркусом. Он лишь не знает, что сделают с ним.       Только теперь, когда его работа кажется ему идеальной, он жмёт на «Отправить», не оттягивая этот момент. Он знает, какую машину запускает. Отсылка такого количества шифровки может занять и час, который Боунс разумно решает потратить на ужин.       — Сядь за стол. — Просит он Павла.       Тот, конечно же, делает, как велено, лишь замерев у порога, чтобы спросить, можно ли включить свет.       — Паша, — зовёт наёмник, перекатывая звуки на языке, но не слишком долго, — говядину ешь?       «Паше» настолько нравится быть «Пашей», что он даже улыбается, отвечая:       — Ем.       — Значит, бифштекс.       Он готовит, постоянно оборачиваясь на мальца, но тот не отрывается от книги, закусив губу. «И правда Лолита», — ловит себя на мысли Боунс. Следующая мысль: «А что, если съесть сырым?» Мясо готовится долго, однако это прихоть самого мужчины, чтобы оно вышло нежным, хотя желудку уже плевать. Он оборачивается ещё раз: теперь Паша сидит, подперев подбородок коленкой. Только сейчас МакКой замечает, что больше половины книги им уже прочтена, и почему-то только сейчас он удивляется тому, что мальчишка, несмотря на свою внешность, развивает мозги. Быть может, ещё не понял, как это работает? А может, его родители — деспоты, и он не понимает, что уже хорош в науке, и не знает, что вполне хорош собой. У Боунса мелькает глупая мысль дать ему знать об этом: слишком давно рядом с ним не было кого-то настолько привлекательного. А чем именно — поймать эту мысль ему не удаётся.       Паша помогает ему накрыть на стол и с удовольствием вдыхает запах бифштекса, но не притрагивается к нему, пока наёмник не садится напротив. Он смотрит за спину мальчишке: садовые фонари горят. Это хорошо.       — Ты работал поваром? — Как бы невзначай спрашивает юноша. Значит, прошлое мужчины его всё же интересует.       — Нет. — Отвечает тот. — Но если мне понадобится приготовить тебя, то возьмусь и за эту работу.       — Отжарить? — Паша хмурится, а Боунс едва не роняет вилку. Он испытующе смотрит на мальчишку, пытаясь понять, флирт это, предложение или намёк, но выражение юного лица слишком озадаченное, и тогда Боунс вспоминает про языковой барьер.       — Пожарить, да.       — Надеюсь, о таком тебя не попросят.       — Я тоже. — Ляпает МакКой, и Паша улыбается. Он закатывает глаза. — Ешь и ложись спать.       — Как? Уже? — Юноша смотрит на часы. — Только восемь вечера.       Наёмник вздыхает, дожёвывая свой кусок.       — Предлагаешь мне тебя развлечь? Прости, игры, в которые я умею играть, только для взрослых.       Мальчишка тупит взгляд сначала, и МакКою кажется, что он его осадил, как вдруг он выдаёт:       — А я и не маленький.       Член Боунса предательски начинает подтверждать это.       — Твой максимум на сегодня — телевизор. — Сдаётся мужчина и усиленно думает о кишках, которые он выпустил министру безопасности ЮАР. Да, не очень безопасно тогда вышло.       Павел вновь убирает за ними, благодаря МакКоя за еду. Тот закатывает глаза, но его простому человеческому сердцу по инерции приятна нейтральная благодарность. По телевизору уже давно нет ничего, что бы привлекло внимание наёмника, поэтому он даёт Паше выбирать канал и совершенно не удивляется, когда его заставляют смотреть National geographic. Передача про морские глубины настолько скучная, что ощущение песка под веками приходит уже спустя 10 минут, но это не идёт ни в какое сравнение с тем заказом, когда ему пришлось 6 часов провести в засаде.       …Через полчаса Боунс уже не так уверен в этом сравнении. Возможно, мальчишка просто решил поиздеваться над ним, а может, даже усыпить, чтобы выкрасть ключ и сбежать, потому что никому в здравом уме не будет интересно, как живут кораллы. И точно: кудрявая голова падает на его плечо, а костлявый бок прижимается к его боку. «Ну наконец-то», — благодарит МакКой всех богов, но двигается не сразу. Он отводит себе 1,5 минуты, чтобы изучить лицо Паши: эти дурацкие рыбьи глаза, тонкие губы и прямой, скучный нос. Разве что скулы торчат, и то по-дурацки. А вкупе всё это привлекло взгляд Боунса. Как?       Мужчина берёт юношу на руки, и тот хватается за него руками, скорее, полусонный.       — Мелкий манипулятор. — Шипит он, но мальчишку доносит до самой его постели.       Боунс оборачивается лишь один раз перед выходом, чтобы мазнуть взглядом по юному лицу, а после запирает дверь. Сам он, сходив в ванную, укладывается в соседней гостевой комнате, чтобы не упустить из виду ни один шорох. Ощущение чистоты, бритого лица и свежего белья на голой коже успокаивает его больше, чем любого человека. Уж точно больше человека, который поставил на кон свою жизнь несколько часов назад. Но теперь ему нет смысла себя корить, как и нет смысла думать о содеянном. У него есть 2-3 дня, чтобы продумать и просчитать несколько планов, а для этого ему понадобится свежая голова.       Он прижимается щекой к подушке, стараясь отвлечься её прохладой и не думать о дерьме. Но куда больше его отвлекают мысли о непонятной привлекательности мальчишки через стенку. Мелкий, любопытный, смазливый сосунок — что такого может быть в подростке, чтобы привлечь взрослого, здорового — для убийцы с 10-летним стажем — мужчину? Не до влюблённости или беспамятства, но симпатии в его случае хватает с лихвой, чтобы забить тревогу.       В какой-то момент Боунсу кажется, что он знает ответ на вопрос и вот уже почти держит его в руках, но упускает, проваливаясь в сон.