Who will save you now

Kingdom Come — What Love Can Be       Боунс приносит винтовку из машины и кладёт её под окно второго этажа, выходящее на лесополосу, рядом — сумку с патронами. 55 минут назад он дал себе слово через час отправить одно из трёх заготовленных сообщений Кирку, и теперь эти 5 минут тянутся дольше предшествующих 55. Наёмник отвлекает себя мыслями о планах на будущее, которое может не состояться, мыслями о юноше рядом с ним.       «Немного».       На самом деле, много. Он даже доходит до того, что думает о свидании, которое мелкий обещал ему, если они выберутся, — настолько всё плохо.       — Вечеринка.       — Извини?       Леонард поворачивается к Паше, что по его указанию крепит стулья друг к другу, создавая опору для винтовки.       — Если ты думаешь, какое место будет лучшим для первого свидания со мной, то это вечеринка.       Он застывает. «Я ведь не мог сказать этого вслух?»       — Я не думал об этом. — Мрачно чеканит мужчина, подготавливая штатив на сооружении мальца.       — А мне показалось, мы оба подумали, — безобидно, как факт, говорит мальчишка. — Только не ресторан, хорошо?       — Если я вытащу отсюда твою задницу, права выбора у тебя не будет. — Смягчается Боунс, понимая, что так Паша, сообразительный юнец, успокаивает и себя, и его. Диалог лёгкий и безобидный — идеальный.       — И всё же вечеринка — хорошая идея, да? — Мальчишка поворачивается к нему и улыбается, ища поддержку.       — Где? В твоём университете вместе с малолетками?       МакКой представляет, как будет выглядеть там, среди мелких шумоголовых, потных, возбуждённых идиотов, и морщится. Одна мысль о трущихся пьяных телах с тупыми взглядами вызывает у него неприязнь. Хотя, если представить Пашу пьяным и раскованным…       — Хотя бы там, — он пожимает плечами, не сдаваясь.       — Хочешь появиться со мной на людях? — Доходит до Леонарда. Он не злится на такое незрелое желание использовать его, чтобы утереть носы «сверстникам», ведь Паша и есть незрелый подросток. Ему даже немного приятно — никто раньше не хотел хвастаться им.       — Если да, ты меня отругаешь? — увиливает малец. Боунс усмехается этой фразе.       — Чтобы я тебя отругал, нужно постараться, Паша.       — О… о! — мальчишка смешно округляет рот и начинает вертеть головой. — Я не это имел в виду, я про наказание… боже, про то, что неприятно…       Паша нравится Леонарду. Нравился с первого взгляда, если отматывать назад. Но теперь он нравится ещё и Боунсу — той части МакКоя, которая всегда настороже и никому не верит. «Будет хуёво, если он заодно с Маркусом», — думает Боунс, и «хуёво» — не самое красочное описание последствий для него.       — Я отругаю тебя, но немного позже, хорошо? — Усмехается наёмник.       Мальчишка весь вытягивается, смущённый и милый в своём возмущении, он даже пытается возразить, но, словно прикинув все плюсы такого обещания, отвечает лишь: «Хорошо». Боунс доволен таким раскладом, у него уже так много планов на будущее — личных планов, — что он чувствует, как просачивается вера в спасение сквозь решётку реализма, которую мужчина наложил на неё в своей голове.       Леонард достаёт смартфон и тормозит на секунду: прошёл не час, а час и 5 минут. Для зевак, живущих от работы до дома, это незначительно, но наёмник давно не забывался во времени, ведь 5 минут в его «профессии» могут сыграть роковую роль. Немного злясь на свою беспечность, он открывает черновики и отправляет второе в списке сообщение.       «Кирк       Угроза мертва?       Ты видел „её“ мёртвое тело?       У „неё“ были сведения о нашем местоположении?»       Боунс продолжает держать телефон в руках, вглядывается в экран, что абсолютно бесполезно: «Не писал мне, значит, был занят поисками, значит, быстро не ответит», — логично рассуждает он. Но ответ приходит тут же:       Да, нет, да       Одно нет, решил он для себя ранее, и шансы на то, что Маркус жив, есть. И вот теперь они есть.       Леонард и сам не замечает, что, раздумывая, пялится на Пашу, а тот обеспокоенно смотрит в ответ и ждёт.       «Но если Кирк сделал нас наживками, то…», — он мотает головой, отвергая предположение. — «Он бы не дал мне зацепку. Разве что из сострадания». Сострадающий рыбак? Такой бы к успеху не пришёл, не взобрался на вершину, как этот.       Боунс вспоминает глупые сообщения, что слал ему Кирк, и уже не чувствует былую уверенность в предыдущих мыслях. Что, если Кирк даёт ему шанс подготовиться к атаке, потому что не заинтересован в его смерти, но заинтересован в чистоте своих рук от чужой крови? В конце концов, это то, ради чего нанимают убийц.       — Всё в порядке? — подаёт голос Паша.       — Всё уже неделю не в порядке. — На автомате отвечает Леонард. — Сходи разогрей что-нибудь из холодильника. — Лучше бы ему не быть здесь, пока мужчина будет проверять оружие и запасы лекарств — он не хочет пугать юношу больше нынешнего.       — Кофе?       Он выныривает из своих мыслей, чтобы посмотреть на мальчишку осознанно.       — Да, м, спасибо. — Словно маленькая забота и слова благодарности — это неважно для него. Но это важно.       Только заслышав шум на кухне, Леонард начинает открывать все двери настежь и проверяет местонахождение запасов за каждой, на всякий случай. Будет крайне глупо потерять время в бою из-за того, что забыл, где лежит пистолет. После контрольной проверки он оставляет двери открытыми, просто чтобы дать себе места для отступления в случае, если люди Маркуса ворвутся в дом с преимуществом в силе. Он тратит также некоторое время на то, чтобы открыть заделанную кладовку, но ничего не выходит. Боунс бы спрятал там мальчишку, потому что это такой же тайник, как и бункер, только с возможностью для него, человека с обратной стороны, открыть дверцу. Он даже мог бы использовать это в своих интересах, но планы приходится оставлять прежними.       Когда Леонард бросает затею с кладовой, на лестнице слышатся тихие, аккуратные шаги. Мужчина выглядывает в проём и, видя трясущегося над подносом Пашу, забирает его, чтобы поставить на нехитрое сооружение, рядом с винтовкой.       — Спасибо, — вмиг отзывается культурный мальчишка, догоняя его.       Они садятся на пол и принимаются за пищу, иногда переглядываясь на уровне инстинктов, просто чтобы помнить, что они не по одному в этом дерьме.       — Так какой у нас план? — первым, как всегда, подаёт голос Паша.       — Они нападают — мы отбиваемся. — Коротко отвечает Боунс. — Всё остальное на моих плечах и тебя не касается.       — Думаешь, Кирк сдал нас, чтобы поймать Маркуса на месте?       — Да. — Это действительно самый лучший способ поймать преступника — сразу с поличным, и копать, чтобы остановить его сразу, не придётся.       Паша понятливо кивает, забавно жуя, но скоро вновь не выдерживает тишины:       — Интересно, что думает Маркус.       — Что нас кто-нибудь перехватил, быть может. Последним, что я отправил ему отсюда, была фраза о том, что на твоё тихое убийство у меня уйдёт ещё пара дней.       Юноша давится на слове «убийство», со свистом дыша после, а МакКой протягивает ему свой кофе. Немного потрясённый, Паша отпивает из кружки и возвращает её, касаясь тёплыми пальцами Леонарда. И вдруг замирает: глаза больше прежнего, рот открыт, а руки замирают перед ним.       — Отправил отсюда? — ошарашенно спрашивает он.       — Да.       Боунс хмурится, не понимая, что это нахлынуло на мальчишку, однако догадка не заставляет себя долго ждать.       — Успокойся, малыш. — Он отпивает из кружки, проверяя происходящее за окном. — Мой смартфон не передаёт никакую информацию о местоположении с того момента, как я в последний раз выходил с Маркусом на связь.       — Но передавал раньше?       — Мне не нужны были подозрения.       — Вот как он нас найдёт, — обречённо лепечет Паша, точно до этого у него были крохи надежды на мирное решение.       — Да как, чёрт возьми? — Прикрикивает Боунс, больше всего на свете не терпящий неопределённость.       — Батарейка. — Отвечает юнец, словно это что-то объясняет, но под грозным взглядом спешит дополнить: — Здесь ведь есть сеть, так? Значит, есть сотовые вышки. Корреляция этого процесса выше любой, связанной с использованием сотового. Значит, по этому можно отслеживать степень разрядки твоей батареи, а значит…       — Ближе к делу.       Мальчишка сумел напрячь Боунса достаточно, чтобы он поглядывал в окно в два раза чаще, хотя и не был до конца уверен в том, что придётся принимать гостей, ещё минуту назад.       — Если у Маркуса есть данные о твоём смартфоне, люди и деньги, — Паша делает паузу, красноречиво смотря на мужчину, одними глазами говоря, что всё это у него есть, — то он уже, должно быть, проверяет каждый дом в радиусе пары километров на признаки нашего присутствия.       «А домов тут не много», — додумывает МакКой, заметно взволнованный.       — Унеси всё это.       Паша, догадываясь оставить наёмника наедине, забирает недоеденный обед, недопитый кофе и спускается.       — Идиот. — Шипит себе под нос Боунс. Он и не предполагал, что проколется на этом.       «На чём? На том, чего ты не знал?» Благо, Паша гений. «Конечно, Кирк будет не причём, ты сам вас выдал». Как бы то ни было, этого не достаточно, чтобы начать вдруг доверять Кирку или верить в его чистые помыслы.       Леонард успевает двести раз пожалеть о том, что связался с этими ублюдками, и о принятии этих заказов на этого проблемного мальчишку.       — Не кори себя, — раздаётся из-за спины мягкий голос.       Мужчина поворачивается как раз в тот момент, когда мальчишка подходит к нему ближе, очень близко, даже слишком для робкого юнца.       — Они бы всё равно пришли. Закон театра, — Паша кивает на винтовку, — если пистолет появляется на сцене, он обязательно выстрелит. Ну, — он описывает круг пальцем, — или все пистолеты.       «Откуда ты знаешь?» — думает Боунс, до сих пор не привыкший к сообразительности юноши.       — Догадался, — отвечает тот, правильно расшифровывая немой вопрос, застывший на лице мужчины. — Я бы тоже разложил повсюду оружие.       «Догадался и не выстрелил», — словно Паша недостаточно доказал свою привязанность, думается МакКою. Но он просто не успел привыкнуть к тому, что кто-то может не предавать и принимать его, монстра.       Они притёрлись друг к другу: Паша понимает Леонарда с полуслова, а Леонард уже не бесится от каждого вздоха Паши. Это должно сработать. Их тандем должен сработать.       — Будешь таким же умным и послушным — выберемся. — Боунс треплет мягкие кудряшки, незаметно для себя успокаиваясь, отпуская лишнее напряжение, ту его толику, которая собьёт, а не поможет выкарабкаться.       Сумерки постепенно накрывают скучные пейзажи за окнами. Леонард стоит меж ними, вне досягаемости человеческого глаза. Его руки обнимают и поглаживают мальчишку, прижимая к себе. Тот держится за него в ответ, дышит в шею, и сейчас, в эту секунду и в следующую, трудно придумать чувство более необходимое. Он ощущает себя хищником, охраняющим… не жертву и не партнёра, но что-то среднее между. С каждой минутой, что Паша находится в его руках, жизнь всё меньше напоминает ему бег от прошлого. Наконец-то он начинает войну, зная, за что будет бороться.       В лесополосе мелькают тени.       «Вот оно».       Вот оно.       Боунс отпускает Пашу, шепнув: «Следи за двором».       Наёмник уличает момент движения теней, чтобы приоткрыть окно, и опускается на колено перед винтовкой в привычной, уютной для его тела позе: локоть — на колено, ствол — на сооружение, мушкой к лесополосе. Он наклоняется к прицелу и выравнивает дыхание, наводя его на самую близкую к дому тень.       Вдох — мушка опустится, выдох — поднимется. Но короткий, скользкий момент между ними — момент для выстрела.       Боунс вдыхает. Боунс замирает. Боунс стреляет.