Foggy Albion

      Чондэ целует меня в висок, поднимается с кровати и направляется в душ после жарких полутора часов, проведённых в постели. Он милый и хороший. Даже слишком. Но не то, что мне нужно. Улыбаюсь и говорю ему в ответ, что люблю — бесстыдно лгу.       Прости, Чондэ, моя ложь вряд ли долго продлится.       Сплю с одним, думаю о другом, разве это правильно? Я плохая и меня тянет к плохим парням, которые не растрачивают свою энергию и средства на милые и ванильные ухаживания, а переходят сразу к делу. Дерзкие нахалы, разливающие сладкую лесть, прекрасно сервирующие её вместе с ненасытной похотью и грубостью — моя слабость.       Вода в ванной зашумела. Я поднимаюсь с кровати, обернувшись в тонкую шёлковую простынь. Подхожу к столику и открываю бутылку текилы. Наполняю бокал. Сегодня пятница. Распутница. Усмехаюсь. Именно тот день недели, в который мы обычно встречаемся с Чанёлем, всегда по расписанию. Порой обидно. Понимаю, что должна остановиться.       Я кинула взгляд на приоткрытую дверь ванной и решила, что сегодня никуда не поеду. Хватит с меня. Очередная попытка, девяносто девять и девять процента — провальная. Сажусь на кресло, прижав к себе колени. Беру в руки телефон и набираю номер Пака. Гудки длятся долго, почти в последний момент он отвечает на звонок. Я крепче сжимаю в руках бокал и выдаю то, на что только хватает сил:       — Я ненавижу тебя… слышишь, Пак Чан? — хриплым голосом шептала в телефонную трубку.       — Почему? — звонко усмехается Чан. — Я тебя чем-то обидел или сделал что-то не так? Ты едешь?       Да, ты терзаешь и разбиваешь мне сердце каждый раз, когда уходишь, когда вижу тебя в компании других девушек, которым ты даришь точно такую же улыбку, как и мне. Ты словно призрак, за которым гоняюсь, пытаясь поймать за руку, но ты снова растворяешься в суете будней, получив своё. Почему же ты не нуждаешься во мне точно так же, как я в тебе? Я всегда так старалась и рвалась, чтобы стать для тебя особенной. Ты не заметил?       — Потому…потому что… — что тебе сказать? Должно быть, я выгляжу сейчас жалко в твоих глазах. Но я сама не могу понять, что со мной происходит, и почему всегда цепляюсь за тебя. Ты уходишь и после, обещаю себе поставить на этом точку, но я опять набираю твой номер и договариваюсь о новой встрече. — Ты слепой мудак.       Парень в трубке смеётся. На фоне играет музыка, доносятся разговоры девушек и парней обрывками фраз. Он опять не скучает, опять в кругу своих друзей, в баре отца. Паку не до меня. Как обычно.       Ты когда-нибудь беспокоился обо мне?       — У тебя проблемы? Приезжай к нам, тут весело. Я скрашу твои неприятности, — произносит Ёль, будто на автомате, но такое ощущение, что он не воспринял мои слова всерьёз, болтая о своём с друзьями.       — Ты меня вообще слышишь? — спрашиваю, снова наполняя стакан текилой, поглядывая в сторону ванной.       — А? Да-да. Короче, приезжай. Я тебя жду.       Он кладёт трубку, не дождавшись моего ответа. Козёл.       Почему я люблю тебя, сволочь? Почему меня тянет к плохому парню, которому я не нужна, у которого таких, как я, море? Когда я смогу тебя забыть и двигаться дальше? После нашей встречи вода в реке моей жизни встала, утратив стремительность. Я нахожусь в самом застое. Всё замерло, будто стрелки часов прекратили свой ход.       Встаю, смотрю на свои вещи, затем на ванную. Снова на ванную и на вещи. Я должна поехать и сказать ему всё как есть. Так больше продолжаться не может. Я устала лгать себе и Чондэ, он, по крайней мере, не достоин такого отношения. Чёрт. Я же просто боюсь остаться одной и быть никому ненужной. Вот она, горькая правда.       Ким выключил воду. Я скидываю с себя простынь, швырнув её на кровать, быстро надеваю бельё и платье, кидаю телефон в сумку и допиваю в бокале остатки текилы.       — Ты уходишь? Может останешься, уже поздно, — говорит парень, появившись в косяке в одном полотенце на бёдрах.       — Нет, милый, я сегодня домой, — широко улыбаюсь, без зазрения совести выпуская из своего рта очередную ложь.       Надеваю сверху жакет, поправляю волосы, накидываю ремешок сумки на плечо. Затем подхожу к парню, беру его невинное лицо в свои ладони. Ким недовольно кривит моську — не хочет, чтобы я его покидала. Он всегда был таким. Он любит ласковые обнимашки перед сном, прижав меня к себе, на утро кофе и завтрак в постель с нежными поцелуями. Всеми силами пытается удержаться и сберечь то, что рядом с собой сохранить невозможно — меня, я всё равно уйду, как и от остальных. Чондэ об этом даже не подозревает, наивно полагая, что у нас самые идеальные отношения, которые закончатся свадьбой. Наверно, нужно было идти учиться не на финансиста, а на актрису с такими-то актёрскими талантами.       Поднимаюсь на носочках и нежно целую в губы.       — Я позвоню тебе завтра. Не скучай, мой сладкий, и хорошо выспись.       — Хорошо, — лучисто улыбается. — Давай отвезу? — спрашивает он, обнимая меня одной рукой за талию.       Отрицательно мотаю головой.       — Вызову такси. Я же уже большая девочка.       Подмигиваю ему и направляюсь на выход.       — Будь осторожна и обязательно напиши или позвони, как доедешь, — вслед говорит Чондэ, когда я закрываю за собой дверь его спальни.       Ловлю такси и быстро добираюсь до бара. Захожу внутрь. Здесь привычно шумно и душно. Предвыходной день, народу много, глазами ищу компанию Чана. Тот, кто мне нужен, со своими друзьями расположился в привычном месте: в левом углу от сцены, где выступала группа молодых музыкантов. Никогда не понимала, почему любители поговорить собираются именно там, где громче всего играет музыка. Было бы куда проще, если это играла музыка Баха или Шопена, но нет же… это рок, детка. Современный рок. За этим столиком нереально вести диалог, вечно приходится переспрашивать или во всю глотку орать собеседнику в ухо.       Хм… вот теперь дошло почему, когда со стороны вижу, что рядом сидящие с Бэкхёном, Сехуном и Чонином миловидные девушки ближе жмутся к парням, чтобы что-то сказать. Умный ход. Девять из десяти за находчивость, парни. Каждый раз новые лица, за год что я знакома с этой компанией, они облапали уже, наверное, большую часть Сеула. Не удивлюсь, если их уже узнают на улице.       Ну сколько можно вести себя так легкомысленно? Неужели они не желают постоянства? Ладно, не мне их судить, каждому своё.       Я решительно подхожу к столику. Обольстительно улыбаясь, приветствую друзей Чана. После короткого приветствия, Пак одним рывком усаживает меня к себе на колени, и уголки губ растягиваются в игривой улыбке.       — Чего так долго? Ты заставила меня скучать, — он с наигранной обидой кривит губы.       Брюнет кладёт руку на моё бедро, плотнее прижимая к себе.       Я пожимаю плечами.       — Как-то так получилось быстро освободиться, — спокойно отвечаю, глядя ему прямо в глаза.       — С Чондэ была?       Его вопрос выпал, как снег на голову посреди жары. За пару месяцев, что я встречаюсь с Чондэ, эти двое при мне никогда не пересекались и не заводили разговоров друг о друге. Для меня было странно, как настолько разные люди, словно небо и земля, могли быть знакомы, и при каких жизненных обстоятельствах их столкнула судьба.       Я удивлённо захлопала глазами.       — Откуда ты знаешь про Чондэ? — спрашиваю парня, положив руку ему на плечо.       — Я всё знаю, — довольно ухмыляется Ёль. — Я с ним не общаюсь, но наши мамы дружат. Его мать несколько дней назад заходила к нам в гости. Ну, разумеется, дамочки пили чай на кухне и хвастались достижениями своих детей.       — Твоей явно похвастаться было нечем, — язвительно подкалываю, натягивая насмешливую улыбку.       — Я же красавчик, разве этого недостаточно? — смеётся Чан. — Вот его мамаша показывала моей фотографию любимого сына с его очаровательной девушкой, а я в это время просто мимо проходил и увидел знакомое лицо. Так и узнал. Его мать тебя расхваливала, да так что моя чуть не побелела от зависти. — Он опять засмеялся. — Если бы тебя не знал, то и сам бы стал ему завидовать.       Чанёль оценивающе оглядел с ног до головы. Я усмехнулась и улыбнулась, пытаясь скрыть обиду. Чёрт, как же обидно было слышать это. Особенно от него. Пак Чанёль, пожалуй, единственный человек в моей жизни, слова которого режут по сердцу острее бритвы.       Что?.. Если бы не знал, то завидовать бы стал?! Да ты хоть раз посмотрел на меня, как на девушку, а не просто средство удовлетворения животных инстинктов? Боже, да я сама во всём виновата… Я просто… просто стараюсь быть такой, какой хочешь меня видеть ты.       — Ты много не знаешь обо мне, Пак Чан. Ты видишь только то, что я показываю тебе и не более того. — Да. Всё верно. Я только и могу подстраиваться под него, боясь показать себя настоящую. Улыбаюсь, когда его слова жалят, словно рой пчёл. Закрываю глаза на обиды, боясь, что он уйдёт насовсем, отвернётся от меня и прекратятся ответы на звонки. Не дура ли? — Давай поговорим чуть позже наедине?       — Да, — Чан смотрит на наручные часы, — конечно, дорогая. Я уже начинаю скучать тут.       Официант приносит напитки. Он ставит передо мной любимый коктейль. Пак оказался предусмотрительным, приятно, что Чанёль заметил хотя бы эту мелочь. Через несколько минут музыканты покидают сцену и в зале становится тише. Можно спокойно поговорить. Парни ведут бурную беседу, обсуждая какая марка машин лучше. Типичные мужики, что с них взять?       Вижу девушки, впрочем, как и я, совсем заскучали. Я посмотрела на одну из них, ту, что сидела рядом с Сехуном. Она из всех сих пыталась привлечь внимание парня, который даже глазом не повёл, дискуссируя с другом. Я не особенная. Я точно такая же, как и эта девушка. Только маленькая разница в том, что я люблю Чана, а не гонюсь за деньгами состоятельного парня, аналогично девушке напротив. Мои цели другие: я гонюсь за его чувствами и вниманием, которые кажутся недосягаемыми, словно звезды в ночном небе. Вроде бы и близко, но так далеко.       Рука Чанёля пробирается под жакет и ложится на талию. Я чувствую, насколько она горячая через тонкую ткань облегающего платья. Пока Чонин спорит с Сехуном, Ёль утыкается в волосы на затылке и вдыхает аромат, мурашки разбегаются от затылка по всему телу, плотным строем, как легионеры, опускаясь по позвоночнику и заканчивая свой поход кончиками пальцев. Я затаила дыхание и выпрямилась.       — Эй, Ёль, — окликнул его Бэкхён, заставляя меня прийти в чувства и спуститься с небес на землю. — Давай поменяемся?       Бэк кинул на меня похотливый взгляд. Меня же перекосило от подобного вопроса.       — Не будь жадюгой, ты должен делиться с друзьями, — продолжил он.       — Должен, да не обязан. Нет. Не наглей, Бэкхён. — Чан откинулся на спинку дивана.       — Если хочешь, можешь поменяться со мной, — предложил Сехун, прикончив виски в стакане.       Сидящая рядом блондинка ахнула. Чтобы пресечь возмущения своей спутницы, Се мило ей улыбнулся и прижал к себе, бесстыдно заглянув в глубокое декольте девушки.       — Да не станет он делиться, — встрял Чонин. — Я уже предлагал. Он слишком жадный. Да, господин Пак?       — Попридержите коней, парни, а то бесить начинаете.       Пак Чан закурил, прижавшись своей грудью к моей спине.       — Эй! Совсем совесть потеряли? Я, между прочим, тут сижу и всё слышу! — возмутилась я. — Хоть немного уважения имейте, я не вещь, чтобы меня из рук в руки передавать или обмениваться. Последний раз терплю такое отношения, усекли? — серьёзно предупредила парней, гневно буравя взглядом то Хуна, то Бэка.       — Не возмущайся, одним больше, одним меньше. Что ты теряешь? — усмехнулся Бэкхён, облокотившись на стол, поддался чуть вперёд. — Мы тоже не плохи.       Парни засмеялись. Такое ощущение, что на меня вылили ведро помоев. Таймер на часовом механизме дошёл до нуля. Я встала с колен Чана и не удержалась, выплеснув в лицо Бена остатки коктейля.       — Вы за кого меня принимаете, придурки? Думаете, можете так просто взять и подписать под шалаву? — выпалила на одном дыхании.       — Ащщщ! Смерти захотела, девка? — соскочил с места Хён под смешки друзей. Девушка рядом с ним подскочила за салфетками и стала вытирать лицо парня, но он отмахнулся.       — Не шалаву, в весьма доступную девушку. Со сколькими парнями ты встречалась, пока спала с Чаном? — невинно спросил Сехун.       — Какого чёрта ты лезешь не в свои дела, Хун? Это не твоё дело. Я не собираюсь оправдываться перед кучкой кобелей, которым лишь бы сунуть и высунуть. Я ухожу, спасибо за испорченный вечер, придурки.       — Хватит вам уже. — Чан встал на ноги и взял меня за руку. — Вы перегнули палку.       Пак увёл меня в кабинет своего отца. Злилась на парней. Злилась на Чана. Злилась на себя. Я оперлась попой о стол и сложила руки на груди, стараясь обуздать свои эмоции и не сказать сейчас лишнего. Моё поведение ужасно. Я не должна себя так вести. Всё из-за тебя, чёртов Пак Чан. Ты испортил меня, повернул жизнь с ног на голову, заставил переступать через свои принципы.       Что за любовь у меня такая неправильная? Любовь ли это вообще? Или же только непреодолимое желание получить недоступное желаемое? Не знаю… Я запуталась.       Брюнет подошёл вплотную и посадил меня на стол. Его руки заскользили вверх по бёдрам, задирая платье.       — Не обращай внимания на то, что они тебе сказали, — спокойно говорит он, убирая прядь моих волос назад, оголяя шею.       Он смотрит на мои губы так жадно. Взгляд изголодавшийся, похотливый и убийственно сексуальный. Порой мне кажется, что для меня этого достаточно, и я готова довольствоваться тем, что имею, закрыв глаза на самоуважение.       — Меня не волнуют их слова. Мне важно, что думаешь ты. — Я смотрю ему в глаза, выискивая нужный мне ответ, который удовлетворил и успокоил моё сердце. — Ты того же мнения обо мне?       Чан берёт моё лицо в свои руки и внимательно смотрит в глаза. Я открыла душу, пускай смотрит, может сейчас всё поймёт, если раньше не понял.       — Мне плевать какая ты и с кем спишь, кроме меня. Я знаю, что ты моя, этого вполне достаточно. Ведь я тоже не ангел. Мы два сапога пара, — Чанёль усмехнулся и подарил мне приторно-сладкий поцелуй, который должен по обычаю снести мне крышу, но этого не произошло. Он оторвался и спросил: — Что не так?       — Всё не так, Ёль, абсолютно всё.       Я отвела от него взгляд. Где найти силы сказать правду?       — Дай мне пару минут, и ты забудешь обо всем на свете. Я тебе обещаю, малыш.       Поворачиваю голову в сторону и смотрю на картину, висящую на стене. Буйство красок, хаотично нанесённое небрежными мазками на белом полотне, напоминает мои мысли. Такие же спутанные и непонятные. Холодный синий цвет доминирует, как мысли об отсутствии решительности в моей голове. Что делать и что сказать, чтобы не оступиться и подобрать правильные слова?..       — Я не услышала того, что хотела… Твой ответ неправильный, — шепчу я.       Закусываю губу и закрываю глаза.       — Сейчас я всё исправлю… — с приятной хрипотцой отвечает Чан.       Он притягивает ближе к себе и накидывается на мои губы, терзая их страстным горячим поцелуем, балансируя на грани боли и наслаждения. Ёль крепко сжимает ягодицу в своей руке, оттягивает нижнюю губу, прикусив её на совесть. Я обвиваю его шею руками и поддаюсь на провокацию, которую не в силах игнорировать. Он мой… Только мой… Я слишком слаба и беззащитна перед ним. Я хочу эти жалкие полтора часа в неделю принадлежать ему. Теряюсь в нём, как в туманном Альбионе, не находя выхода. Чанёль словно город, окутанный густым туманом и найти ключ к его сердцу невозможно, как свой дом, идя наощупь при нулевой видимости. Но я всё ещё готова пытаться и отдаться во власть чёртова ненасытного бабника, хоть и понимаю, что изменить его нереально.       Рука Пака поднимается с бедра по талии к груди. Он стягивает верх платья вниз вместе с бюстгальтером, спускаясь дорожкой медленных и томительных поцелуев по шее, замедляясь на ложбинке между грудей. Я опираюсь одной рукой назад, а другой зарываюсь в густой копне тёмных волос парня. Он проводит языком по набухшему соску, затем прикусывает его, срывая с моих губ приглушённый стон. Рука парня пробирается под платье, нащупывая кружевную полоску трусиков чуть выше бедра, затем стягивает их, отправляя неведомо куда. Мои руки тянутся к ремню на джинсах Чанёля, но в голове промелькнула тонкая нить ускользающей реальности, за которую я попыталась ухватиться.       — Остановись, прошу, — выдыхаю я, повержено опустив руки. — Я так не хочу.       — А как ты хочешь? Сменить позицию? — глядя на меня опьянёнными глазами, спрашивает он.       Его рука легла мне на затылок, он приблизился настолько близко, что его рваное и горячее дыхание ожигало мне щеку.       — Нет, — отталкиваю его от себя. — Я устала от такого отношения к себе. Я хочу быть нечто большим для тебя, а не девушкой, с который ты встречаешься раз в неделю.       Чан отпрянул и провёл рукой по своим волосам.       — О чём ты говоришь? — едко усмехнулся он. — Только не говори, что девушкой моей хочешь быть, это смешно.       Я прикрываю свою наготу: возвращаю бюстгальтер и платье туда, где они находились прежде, чем я зашла в кабинет, слезаю со стола и опускаю низ платья.       — Это не смешно, Пак Чанёль! Я же девушка… я хочу нежности, быть единственной и любимой, разве ты этого не видишь? Хоть раз задумывался, почему я продолжаю приходить к тебе снова и снова, зная, что каждый день ты ошиваешься с очередной девкой?       — Ты обратилась не по адресу, дорогая. Что-то не нравится — я не держу, но ты ведь не уйдёшь. Ты не сможешь, — усмехается Чан.       Он подходит ближе. Я опираюсь попой в стол, осознавая, что убежать даже некуда — я в ловушке.       — Ты слишком самоуверен, — говорю я, вложив в слова как можно больше уверенности. — Даже всякому терпению приходит конец. Определись уже, прошу.       Пак ставит руки на стол по обеим сторонам от меня, блокируя все пути отхода. И тихо, с непоколебимой уверенностью произносит на ухо:       — Я такой какой есть и меняться не собираюсь. Я как был уродом, так им и останусь. Меня устраивает моя жизнь, — от его дыхания по спине пробегают мурашки, — я люблю разнообразие, но у меня есть один недостаток — ты. Мы зависимы друг от друга, как наркоманы, и не получив свою дозу мы начинаем сходить с ума. Ты сама это прекрасно знаешь, не мне тебе об этом рассказывать. Сколько бы мы не пытались разорвать наши отношения и сбежать, мы всё равно будем возвращаться в исходную точку.       Я бью его кулаками в грудь. Правда до боли впивается острыми когтями дикой кошки в самое сердце, теперь и тянет свои лапы к ранимой душе. Слёзы застилают глаза, скатываясь крупными горошинами по щекам.       — Я уйду! Я сделаю это! — Чанёль громко засмеялся, доводя меня до бóльшей истерики. — Пообещай мне только одно, — я делаю несколько неуверенных шагов сторону, подальше от него, — если я буду звонить — не бери трубку, если буду молить о встречи — игнорируй, если мы случайно или не случайно встретимся где-нибудь — притворись, что мы не знакомы. Сделай это, пожалуйста, для меня. Не иди на поводу у своих чувств и желаний, просто дай мне шанс жить без тебя.       — Думаешь, что сможешь? — усмехнулся Пак. Парень стал поправлять футболку. — Я не уверен. Ты не продержишься долго и я… Но посмотрим, сколько продлится твой побег. Однако я не стану обещать, что буду игнорировать тебя. Ты — первая и единственная девушка, с которой я продолжаю свои встречи после того как переспал, обычно я заканчиваю свои свидания после того, как получу желаемое, но с тобой всё иначе. Думаешь, я так просто оставлю тебя? Интересно, что сделаешь, если я позвоню или приду сам к тебе? Прогонишь?       — Д-да…я так и сделаю.       — Хорошо, попытайся, а я посмотрю на твои жалкие попытки.       Парень тяжело выдохнул, похлопал меня по плечу и ушёл из кабинета. Я опустила свои глаза. Опять лгу. Я не могу. Точно знаю, что не смогу прогнать, если придёт сам, то всё начнётся по замкнутому кругу. Снова и снова.       — Я ненавижу тебя! Ненавижу, слышишь?! — криком вслед вырвалось уходящему парню из самой глубины души.