Foggy Albion

      Комнату пропитал запах свежезаваренного кофе, от чего глаза невольно приоткрылись, чтобы выявить где-то поблизости источник. Я лениво перевернулась на бок, приподнялась на локте и обнаружила рядом с собой на краю кровати разнос с выпечкой и ароматным чёрным напитком, за который каждое утро я готова продать дьяволу душу. Рука как заколдованная сразу потянулась за чашкой. Приятная горечь во рту вызвала у меня улыбку, и утро вдруг показалось лучше, чем обычно.       — Боже мой, как же я люблю тебя, — в полусне бормотала содержимому кружки. — О! Булочка с корицей и сахарной пудрой…       Бодрящий колумбийский кофе и тёплая булочка, что ещё может быть лучше утром воскресного дня? Откусив кусочек мягкой, тающей во рту выпечки, я испытала вкусовой оргазм от любимого сочетания, протянув удовлетворённое: «М-м-м…», и почувствовала, как будто заново родилась. Вкус булочек из кондитерской не сравнится ни с какими другими во всём Сеуле.       — Доброе утро. Я тут немного похозяйничал и навёл порядок. Не стоит благодарить, — пронёсся бодрый голос по комнате.       Я вздрогнула и чуть не опрокинула на себя горячий кофе, испугавшись, что кроме меня в комнате кто-то есть. Сначала и в голову не пришло о загадочном появлении завтрака на тумбочке, как будто так было всегда заведено. Но нет — разум стал проясняться, напомнив, что я уже полтора года живу одна и, кроме меня самой, с утра о завтраке позаботиться некому. Весь сон в мгновенье улетучился и глаза широко распахнулись от удивления.       Поворачиваю голову в сторону двери. Там подпирая плечом косяк стоит Чондэ, в светлых джинсах и жёлтой, цвета спелого лимона, толстовке, поверх которой кухонный фартук, сложив руки на груди. Видя знакомое лицо от сердца сразу отлегло, что это не какой-то маньяк-извращенец, который врывается с утра и радует перед убийством свою жертву завтраком. К слову, завтрак чудный, за него конечно отдельное спасибо. Не выпуская из рук чашку с кофе, я полностью села, свесив ноги вниз. Пальцы коснулись прохладного паркета, и я не сразу решилась до конца опустить ступни на пол — захотелось обратно залезть под тёплое одеяло. Однако не званный гость в одну секунду отбил желание начать моё утро во второй половине дня.       — И тебе доброе, — сонливо улыбнулась я и чуть приподняла кружку в знак благодарности. — Спасибо за завтрак, Чондэ.       Ким подмигнул и прошёл в спальню. К большему смущению он стал собирать с диванчика, стоявшего возле шкафа, верхнюю часть нижнего белья, блузку и юбку, которые я вчера небрежно со злостью скинула с себя по прибытию домой, надела пижаму и завалилась спать.       Мне не было стыдно перед парнями, когда при свете дня занималась с ними сексом, когда обнажилась перед ними, и они внимательно разглядывали всё прелести похотливо-озабоченным взглядом, но сейчас Чондэ застал меня врасплох: не расчёсанную, без макияжа, с припухшим лицом, ещё и шатается по моей квартире, прибирая бардак. Когда он взял в руки лифчик, во мне щёлкнул выключатель. Я вновь ощутила давно забытое чувство смущения. Ситуация-то не такая уж и страшная, но по неведомой для меня причине, я придала этому большое значение. Вся кровь в моём организме направилась к лицу, будто для неё был лишь один путь — к щекам. Щеки стали стыдливо пылать, когда Чондэ начал с интересом вертеть в руках бюстгальтер.       — Кружева… очень эротичненько. Мне всегда нравился твой вкус.       — Пожалуйста, прекрати делать это. Я сама всё уберу. — Соскочив с кровати, с набитым булкой ртом, бубню я, выхватывая из рук Чондэ все свои вещи.       «Наверно, он не ожидал, что у его девушки проблемы с порядком в доме, и ему стало так неудобно, что сам схватился за тряпку. Стоп, а с каких пор меня вообще стали волновать такие вещи? Эй, Хиджи, приди в себя и перестань забивать голову подобными глупостями. Просто веди себя как обычно» — мысленно одёргиваю себя.       — Да ладно, мне не сложно, — с доброй улыбкой на лице отвечает Чондэ.       — Ты меня смущаешь. — Честно признавшись, отправляю вещи в корзину для белья в углу возле двери. — Не нужно больше этого делать, окей?       — Хиджи, ты злишься? — опуская глаза, растерянно спросил Ким. — Прости, если чем-то тебя обидел. Впредь поступать так не буду, если это настолько неприятно. Не думал, что ты так отреагируешь. Прости.       Я повернулась к нему и улыбнулась, чтобы чуть-чуть сгладить ситуацию. Может он и прав, я действительно слишком резко отреагировала на проявление его заботы. Для меня неожиданное появление Чондэ было просто непривычно, потому что даже мама не позволяет себе хозяйничать в моей квартире, а тут парень уборку затеял.       — Я не злюсь, немного неловко. Ты первый парень, который пришёл ко мне домой и застал такой беспорядок. Ещё бы я чувствовала себя нормально, мне… стыдно.       — Не стыдись. Конечно, я бы подумал, что здесь живёт холостяк, — обведя взглядом комнату, говорит Чондэ, — если бы не знал, что ты. Всё не настолько плохо.       Он засмеялся, взял меня за руку и притянул к себе. А я глаз на него поднять не могу из-за смущения. Чондэ, сияя улыбкой, касается большим пальцем уголка моих губ.       — Булочки настолько вкусные? Твоя моська вся в сахарной пудре. Такая милашка.       Щеки вспыхнули. Замечательно, теперь я чувствую себя ещё большей грязнулей. Чондэ потянулся меня поцеловать. Я хотела закрыть глаза и отдаться сладким губам парня, глядишь, помогло бы на секунду расслабиться и забыть о смущающей ситуации, но вовремя успела вспомнить о нечищеных зубах и прикрыла рот ладонью. Пришлось отойти от него подальше, чтобы не прибавилось поводов для смущения.       — Кажется, мой кофе совсем остыл… Интересно, Чондэ, что ты делаешь у меня дома с самого утра? — спросила я, допивая уже холодный кофе.       Откуда он узнал пароль от моей квартиры? На протяжении наших не столь долгих отношений я никогда Чондэ не говорила его. Знали только родители и младший брат, и то это было на всякий случай. И Ким был не из тех людей, которые без предупредительного звонка или приглашения заявляются в гости. Подобное поведение ввело меня в лёгкое замешательство, я ненавижу, когда кто-то лезет на мою территорию, нарушая личное пространство. Даже мои встречи с семьёй проходят предпочтительно в доме родителей, либо в ресторанах или кафешках. Просто терпеть не могу, вторжение в мой беспорядочный мир, где… разбросаны вещи, гора не мытой посуды, обёртки от фастфуда, хаос в мыслях и полная неразбериха в отношениях. Все эти прекрасные натюрморты вследствие убойного коктейля из катастрофической нехватки времени и хронической апатии. Хотелось бы, чтобы Чондэ был особенным и это правило на него не распространялось, да вот только зарождающееся чувство раздражения, которое я старалась подавить при обнаружении, свидетельствовало об обратном.       — Я позвонил твоей маме и сказал, что хочу сделать тебе сюрприз. Поэтому после настойчивых уговоров она сдалась и сказала пароль. Сердишься?       — Нет, — мило улыбнувшись, соврала я.       «Мама, о чём ты только думала, а?»       — Вот и славно. Так как у тебя сегодня выходной, то я предлагаю провести его с пользой. Я вспомнил, что ты не была в океанариуме, поэтому хотел, чтобы мы сходили туда вместе. Вообще, есть ещё несколько хороших мест, куда бы мы могли сходить, — робко почесав затылок, будто впервые в жизни приглашал девушку на свидание, спросил Чондэ. — Как ты смотришь на это?       — Положительно. Ты бы знал, как работа вымотала меня в последнее время, — пожаловалась я, меняя тему, чтобы окончательно убедиться, что тема паролей и нежелательного проникновения в мою квартиру закрыта.       Откровенно говоря, вымотала не работа, а Чанёль. Чёртов Пак Чанёль, будь он не ладен. Вчерашнее происшествие, как удар по голове. Возможно, я даже преувеличиваю, но дело сути не меняет. Он не отвяжется просто так. Его решительность вчера не имела границ, что означало — парень настроен серьёзно. Лучше бы раньше вёл себя так, а не когда я решила вычеркнуть засранца из своей жизни. Тупой осёл.       — Пойду, схожу в душ, раз у нас сегодня намечается насыщенная романтическая программа.       Я направилась в ванну, дабы помочь кофеину окончательно изгнать сонливость из моего тела. На день грядущий пыталась настроиться на позитивную ноту и не придавать душевным терзаниям большого значения.        А откуда у него номер моей мамы? Этот парень начинает пугать меня. Вылезает, как чёрт из табакерки, имеет телефон моей матери, сказочно внимателен и заботлив. Что он за человек?! Человек ли вообще? Начинает вгонять меня в краску, что другим было давным-давно не под силу, даже Чанёлю. Быть может, в нормальных отношениях всегда оно так? Или парень, который любит, должен быть таким? Но причина не столько в нём, сколько во мне самой. Хотелось быть любимой — я получаю это. И всё чем-то недовольна, придираюсь ко всему. Как же это раздражает.       Мы вышли из квартиры, и я первым делом поставила галочку о том, что стоит сменить пароль, как вернусь домой, и больше никогда его не сообщать даже членам семьи в целях защиты личного пространства. Не хочу, чтобы моя, как выразился Чондэ, холостятская берлога подверглась новым вторжениям незваных гостей. Одного раза стало вполне достаточно.       По плану в списке был океанариум, но отправились мы туда не сразу. За несколько автобусных остановок до него Ким припарковал машину на одной из стоянок, мы зашли за кофе и дальше просто пошли пешком, чтобы прогуляться и обсудить его предстоящие планы по поводу открытия своей собственной кофейни, и как отреагируют не подозревающие об этом родители. Он давно мечтал об этом, семья Ким имела свою маленькую сеть кафешек, в которой Чон работал баристо, но был очень амбициозен и хотел начать своё дело с нуля. В этом я, безусловно, его поддерживала — иметь амбиции всегда хорошо.       Чондэ стал для меня гидом по океанариуму: рассказывал известные факты о здешних поселенцах по ту сторону стекла, делал памятные фотографии о совместном походе, шутил, впрочем, как всегда. Одним словом не давал мне заскучать. Это в нём мне неизменно нравилось. Не каждый парень может похвастаться тем, что девушка с ним никогда не впадала в тоску, но Чондэ удалось, по крайней мере, со мной. Я отвлеклась от скучных будней, от навязчивых мыслей, которые без конца лезли в голову, и полностью отдалась приятному времяпровождению со своим парнем. Мы дошли до «пяточка», где расположены лавочки напротив огромного аквариума, и я предложила присесть, прежде чем продолжить нашу развлекательно-познавательную экскурсию дальше. Конечно, её можно было не прерывать, если бы мне не пришла наиглупейшая идея — надеть новые туфли, которые по обычаю смазолили ноги.       «Дурында. Ведь хотела же кроссовки надеть. Нужно было так и сделать, а не выпендриваться», — мысленно ругалась на себя. В такие моменты понимаешь как никогда: красота, действительно, требует жертв.       Пока Чондэ засмотрелся на рыб, я нагнулась и присняла с пятки туфель, чтобы посмотреть насколько всё ужасно. Чего и следовало ожидать — мозоль уже стала кровоточить. Я поморщилась от щиплющей боли, натягивая обратно туфель. Жалко только туфель кровью испачкала. Хорошо, что Чондэ не заметил, а то его излишнее беспокойство порой заставляет чувствовать меня дискомфорт. Увидит эту мозолищу, выпучит удивлённо глаза, как будто ногу ампутировали, а не туфли натёрли, и будет спрашивать через каждые десять минут: «Сильно болит?» Уж лучше обойтись без лишних переживаний и по пути забежать в ближайший обувной магазин, сославшись на обычную усталость и купить пару более подходящую для длительных пеших прогулок.       «Да, так и сделаю» — твёрдо решила я, тяжело вздохнув.       Мой вздох привлёк внимание Чондэ, наши взгляды столкнулись. Он слегка улыбнулся и осторожно спросил:       — Тебе здесь не нравится или моя болтовня уже утомила?       — Нет, вовсе не так, — протестуя, замахала перед собой руками. — Я немножко утомилась из-за ходьбы, мы же столько прошли пешком.       Я попробовала переключиться с ощущения боли на приятную атмосферу и милую улыбку Кима, которая всегда скрашивала печаль в трудные времена. Пускай она не была самим солнцем для моей души, но её лучи имели силу разгонять тучи и делать мой угрюмый мир чуточку светлее.       Где-то в шумной толпе из молодёжи и учеников младшей школы, приехавшими с преподавателями, я услышала знакомый, приятного тембра голос, который вызывал у меня вожделение последние полтора года. Сердце вдруг дёрнуло, будто оборвалась старая заржавевшая струна гитары, которую долгое время не брали в руки. И вот музыкант схватил забытый инструмент и коснулся грубыми пальцами, потерявших упругости струн. Он сыграл первый аккорд и что-то надорвалось.       «Чанёль?» — лихорадочно подумала, рассчитывая на то, что послышалось или на богатую игру воображения. Но голос любимого человека никогда не спутаешь ни с чьим на свете.       — Знаешь, Чондэ, — я встала и поправила ремешок сумки на плече, — мне кажется, я уже увидела всё, что хотела. Я проголодалась. Глядя на рыб поняла, что хочу сашими и чем скорее, тем лучше. Иначе залезу прямо туда.       Я указала пальцем на стену из стекла, за которой плавало бесчисленное количество разнообразных жителей моря. Парень засмеялся, только мне совершенно смеяться не хотелось. Слова Чанёля неожиданно всплыли в голове: «Мы зависимы друг от друга, как наркоманы, и не получив свою дозу мы начинаем сходить с ума». Да, кажется, я уже с катушек слетаю, шаря глазами по толпе, пытаясь найти его.       Зачем?       «…мы всё равно будем возвращаться в исходную точку» — продолжает твердить голос Пака.       Ни за что. Никогда. Только в моих кошмарах. Сладких, наполненных муками кошмарах.       Со всей искренностью, которую позволяли мои актёрские способности, я заставила себя улыбнуться.       — Уже? Там есть, на что ещё посмотреть, — он указал в правую сторону, откуда вышла небольшая группа учащихся младшей школы. — Уверена, что уже хочешь уйти?       Ребятня вместе с преподавателями прошла. И я увидела прямо возле аквариума две знакомые спины. Пара высоких парней стояла у стекла и просто разговаривала. Это заставило меня удивиться, а затем усмехнуться. Как мило, Чанёль и Сехун на свидании… Но если без шуток, то что эти двое забыли тут? Девушек по близости с ними не видно, тогда откуда эта аномалия?       Сехун развернулся первым и направился дальше, за ним последовал Ёль, я уже обрадовалась, что мы не пересечёмся лицом к лицу, как Чондэ громко окликнул Пака. Закрыв глаза, я проклинала тот самый момент своей жизни, когда согласилась пойти именно сюда. В мыслях пошёл подсчёт потерянного времени на возможность разминуться с парочкой закадычных друзей. «Если бы ту пару остановок мы не шли пешком, а дальше поехали на машине, то приехали бы куда раньше. Если бы надела другую обувь, то мы бы шли быстрее и не пришлось делать здесь такую длинную остановку» — прикидывала я.       Оба обернулись. Хун помахал рукой то ли мне, то ли парню, который был со мной — не понятно, затем подмигнул. Чанёль ему что-то сказал и тот, посмеиваясь, пошёл дальше, а он двинулся в нашу сторону. Мне захотелось провалиться под землю, стать невидимкой, испариться и кучу других вещей, лишь бы избежать его. Во мне говорили сомнения, неуверенность в себе, слабость и зависимость, которая только подтверждала слова Пак Чана. Бежать некуда, оставалось напустить на себя маску хладнокровного равнодушия и держать себя в руках.       — Неожиданное место для встречи, — подметил мои мысли Чондэ, когда Чан подошёл к нам.       — У вас свидание? — вскинув бровями, ухмыльнулся парень. Вопрос был скорее риторическим, ибо весьма очевидно.       Ким кивнул. Я стояла, опустив глаза в пол, не говоря ни слова. Надеясь авось принесёт. Должна ли я поднять свой взгляд и показать, что мне не так страшно, как на самом деле? Боязно поймать его взор. Он ухватится за эту возможность, увидит сомнение и потащит в тёмную бездну, из которой снова мне уже не хватит сил выкарабкаться.       Я выпрямилась, расправила плечи, подобно крыльям птицы, собравшейся взлететь, только лишь бы это был полёт не в бездонную пропасть, и подняла глаза. Разговаривая с Чондэ, Пак улыбался, но разговора я не разбирала, в попытке держаться достойно. Ещё чёртова мозоль саднила. А он даже не смотрел в мою сторону. Я стала невидимкой?.. Это помогло немного расслабиться.       «Может мне сбежать, пока меня никто не замечает?» — в мыслях щёлкнула наигениальнейшая идея.       — Я пока схожу за кофе, — сказала я, перебивая Кима.       — Чондэ, будь другом — сходи ты. А я тем временем спрошу кое-что у твоей очаровательной девушки, — произнёс Ёль, переведя взгляд на меня. — Ты же не против, Чондэ?       — Почему бы тебе самому не сходить?        Ким ответил с явным оттенком раздражения. В его голосе пропала присущая ему нежность и доброта, которая звучала всегда, даже в обычных разговорах с продавцами в магазинах. Ледяная серьёзность заменила всё тепло, и мне показалось, что вместе с её приходом упала температура в помещении. Он сердито нахмурился.       — Автомат стоит за тем поворотом.       — Да ладно, не будь таким. — Чанёль хлопнул его по плечу и неловко засмеялся. — Давай, это же не сложно. Разве я много прошу? Всего-то дружеское одолжение. Ты же не будешь поить свою девушку такой дрянью из жестяных банок. Угости её, то есть нас, натуральным кофе. Уверен, что она любит его.       — Вы поговорите, а я сама схожу.       Попытка побега на глазах терпела крах. В то время как у парней разожглась непонятная зрительная война, а я понятия не имела, что за противостояние происходило между ними. Уже не было ни улыбок, ни шуток — одна сплошная напряжённость.       — Хорошо, — наконец согласился Ким с неохотой. — Сейчас вернусь. Хиджи, тебе как всегда?       — Да, — в один голос ответила вместе с Паком.       Мне стоило и дальше стоя молчать, не выказывая инициативы убраться поскорее, исход мог бы быть совершенно другим. В любом случае при Чондэ лучше с Чанёлем не связываться, потому что меньше всего хочется, чтобы он воплотил свои угрозы рассказать всё про нас моему новому парню. Что означало: придётся на некоторое время укоротить свою гордость.       Когда Чондэ ушёл, Пак схватил меня за руку и потащил из океанариума. Я сквернословила вслух так яро, распыляясь самыми отборными ругательствами, что люди оборачивались. Я могла бы (наверно) стерпеть нахальство бывшего любовника в небрежном отношении, но! Мать твою, у меня мозолина на правой ноге так охреневала от бега за длинноногим парнем, что стало казаться, будто кожа протёрта до кости.       — Прекрати ругаться, иначе я засуну тебе что-нибудь в рот, чтобы ты замолчала, — недовольно предупредил он, не сбавляя шага. — Как не красиво, такие гадкие слова такой девушке не к лицу. Вон посмотри, люди даже оборачиваются.       — Да пошёл ты! Куда ты так несёшься, идиота кусок? — С божьей помощью мне удалось притормозить его, когда мы выбежали на парковку и освободить руку.       — У меня есть множество идей, что сунуть тебе в рот. Некоторые из них приятные, а некоторые не очень, — с лукавой улыбкой продолжил парень. — Не оскорбляй меня больше.       — Больно мне! И так нога болит, а ты как ошпаренный бежишь! По-твоему я должна слова благодарности высказывать?! — рыкнула я, будучи в полной готовности снять обе туфли и отметелить Чанёля, как следует.       Вместо этого я довольствовалась мысленной расправой над Чаном, а после просто нагнулась и сняла туфель с правой ноги, которая больше всего пострадала от сегодняшнего желания быть безупречно красивой.       — Что ты делаешь? — удивлённо спросил Пак, увидев как, постанывая, я сняла обувь и осталась стоять босая на асфальте парковки.       Небрежно сдунув в лица выпавшую прядь волос, я встала в требующую разъяснений позу, уперев руки, в которых были туфли, в бока.       — Сказала же, нога болит. О чём ты хотел спросить меня?       — Я передумал. Нам на разговор нужно больше, чем пара минут.       Парень с лёгкостью подхватил меня на руки, как пушинку, я не стала сопротивляться или что-то возражать, а просто смирилась, и пошёл вперёд — к своей машине. Мои руки машинально обхватили его шею. Затем он аккуратно усадил меня на переднее сиденье своей старенькой Тойоты, быстро оббежал машину, завёл двигатель, и мы двинулись с места. Предугадать о чём Чан хотел поговорить было совсем не сложно, а вот суметь отказаться от его искушающих предложений куда сложнее, чем кажется. Он был прав, говоря, что мы наркоманы, зависимые друг от друга. Вспоминая предыдущие попытки уйти от наших дефектных отношений, этот разрыв, с каждым днём убеждаюсь в правоте слов Пак Чана. Это как безвылазное болото: чем больше сопротивляешься, тем сильнее засасывает. Так и наши отношения. Мы погрязли в своих плотских желаниях. Только сегодня поговорим и разойдёмся. На этом всё.       Через десять в сумке зазвонил мобильник. Яснее некуда, что это Чондэ, я достала телефон, чтобы убедиться в этом на все сто процентов. И может даже, ответив на звонок опять ему соврать, будто появились неотложные дела, поэтому пришлось убежать без предупреждения. Поверит ли только?       Чан опередил меня и выхватил телефон прямо перед тем, как палец сдвинул зелёную клавишу для ответа. Он выключил его и убрал к себе в карман.       — Эй! Это что за фокусы? — возмутилась, вытаращив на него глаза. — По какому такому праву?       — По праву любовника. Потом поговоришь. Почти каждый день видишься с ним, от пары часов разлуки не помрёт твой олень, — огрызнулся Пак.       — Ревнуешь что ли? — изумлённо усмехнулась я.       — Если тебе угодно. Это в принципе естественно, учитывая то, что ты принадлежала, принадлежишь и будешь принадлежать мне. Можешь отрицать это сколько хочешь, но от судьбы не убежишь, Хиджи.       — Насколько же жестока моя судьба… — выдохнула я, съёжившись на месте.       Ёль остановил машину, но мотор глушить не стал, вышел и вернулся спустя несколько минут с аптечным пакетиком. Он открыл дверь с моей стороны, попросил меня развернуться так, чтобы свесила ноги из машины. Я так и сделала. Чан бережно взял в тёплую ладонь мою ступню, протёр влажной салфеткой саднящую ранку. Пак был очень аккуратен и сосредоточен, когда наносил ватной палочкой мазь и периодически поднимал взгляд, чтобы убедиться что не делает своими действиями больно. Он беспокоился обо мне, при этой мысли сердце забилось чаще, и я почти затаила дыхание, пока Чан клеил пластырь. Каждое его прикосновение отзывалось мурашками по коже, каждая морщинка, появляющаяся от беспокойства на его лице, когда я вздрагивала от неприятных ощущений, это заставляло задуматься правильно ли я поступила, разорвав отношения и нужно ли мне это на самом деле?       — Прокатит в качестве извинений за то, что протащил до парковки?       — Вполне. Благодарю за заботу, — с напускным равнодушием ответила я. Не хотелось, чтобы Ёль видел, что его прикосновения по-прежнему имеют надо мной огромную власть, с которой я еле справляюсь.       — Вот возьми, — он протянул мне упаковку с оставшимися пластырями, — раз обувь новую надеваешь, то должна позаботиться о том, чтобы в сумке был пластырь. Я там видел магазинчик, — он указал рукой вдоль улицы, — мне сходить и купить что-нибудь поудобнее?       — Не стоит, а за пластырь спасибо. Почти жизнь спас, — улыбнулась я.       Он поднялся на ноги, открыл бардачок и закинул туда пакет из аптеки.       — Выпендрилась блин, только себя покалечила, дура, — проворчал Чан, словно сварливый дедок. Это выглядело даже очень мило. Кажется, он ревновал и беспокоился в одно и то же время, что не могло меня не радовать.       Надевая туфли, я не смогла сдержать искренней улыбки и сказала:       — Иногда, ты можешь всё-таки быть милым.       — Не неси чепухи, женщина, — недовольно кинул он и по-джентльменски подал руку, чтобы помочь мне встать. — Пошли, если идти в состоянии.       — А если нет? На себе понесёшь?       — Ещё чего, я тебе пони что ли, чтобы на мне кататься? Просто выкину твои дурацкие туфли, и пойдёшь босиком, — небрежно ответил Пак, доставая пачку сигарет, после чего закурил.       — С начала наших отношений был такой обходительный… Видимо срок годности заботы парней всего пара месяцев или пока не позволишь ему затащить себя в койку, — разочаровано вздохнула я.       — А ты весьма наблюдательна, Хиджи.       — К сожалению, не наблюдательность, а печальный жизненный опыт, — поправляя волосы у бокового зеркала, с упрёком ответила Чану.       — Скоро и у твоего Чондэ срок годности выйдет. О нём я и хотел с тобой поговорить.       Заинтриговать ему меня ни капли не удалось, зато своим внезапным порывом заботы побудил желание продолжить нашу встречу чуть дольше. После нескольких затяжек Чанёль выкинул недокуренную сигарету и затоптал её ботинком. Он пошёл в кафе, которое было недалеко от аптеки — через пару магазинчиков, а я послушно похромала за ним, жалея о том, что не согласилась на удобную пару обуви.