Пандемониум

      Медленно приходя в себя, я поняла, что гудит не где-то что-то вокруг, а внутри моей головы. Тихий гул трансформатора, а по-другому — моего мозга — воздействовал на мои нервы раздражающе, так, что хотелось поскорее от этого избавиться. Медленно покачав головой, поняла, что гул лишь усилился и со стоном приоткрыла глаза. Смотрю на потолок комнаты нашего общежития, а если точно, то на мою комнату. Вижу парящего Хэппи, который мирно спит рядом, и слышу крики за дверью:       — Ты — эгоистичный, самовлюбленный и ублюдочный подонок! — голос… Лисанны? Вроде да, похож. И она так сильно ругается впервые. — Только оправдываешься и оправдываешься! Что ты еще придумаешь? Что на нас напали НЛО и похитили Уртир-сан? Не притворяйся тупым!       — Да никто и не притворяется! — в ответ уже закричал мужской голос. Очень похожий на Нацу. С ним все хорошо, надеюсь? — Просто… Просто поверь мне на этот раз, Лисанна! По старой дружбе. В этот раз я не лгу и не издеваюсь. Ну? Посмотри на меня.       Повисла тишина. Я не знала, что происходит за дверью, но очень хотелось выглянуть. Пошевелив своими конечностями, я попыталась встать, но не получилось. Спина болела, ноги немного ныли, руки ослабели. И с чего это все? Из-за путешествий по потустороннему миру? Вроде такого никогда не было. И как же я выбралась? Я помню только последнюю фразу Зерефа и все. Темнота и блаженная тишина.       — Смотри у меня, Драгнил, — пригрозила Лиса, явно пребывая не в лучшем расположении духа. — Если я узнаю, что ты с ней что-то сделал, я натравлю на тебя Эльзу.       — Боюсь-боюсь, — непонятно, с сарказмом он проговорил эту фразу или нет. Но чувствую, что все же с легким испугом. — Я бы хотел дождаться, когда она очнется. Не выгоняй меня, Лисанна. Пожалуйста.       — Хорошо, — буркнула девушка, но явно уже смягчилась. — Оставайся. Ложись спать на диване. Если захочешь есть — в холодильнике пирог с мясом и картошкой. Так что будь как дома. Но дай Люси отдохнуть. И я тоже пойду досыпать.       Значит, весь сыр-бор из-за меня. Нацу, скорее всего, принес меня в мою комнату и начал объяснять все Лисанне и они поругались? Что-то типа того? Видимо. Интересно, сколько сейчас времени? Часы стоят на месте и ориентироваться по ним я не могу. И встать пока тоже. Остается только лежать и смотреть в потолок, обдумывая все то, что я узнала от загадочного духа. Вереница мыслей словно ураган бушевала в голове, мешая сконцентрироваться на чем-то одном.       Я закрыла глаза. Потрясла головой. Но внятнее ничего не стало. Я еще раз закрыла глаза.       Не знаю, сколько я так пролежала, но вроде бы, торнадо в голове слегка успокоилось. И стало как-то понятнее, что делать дальше, появился небольшой план, и даже кое-какие сценарии я смогла продумать, пока не услышала внезапный скрип.       Дверь в мою комнату открылась. Ее давно надо было смазать, но завхозу пока не до этого. Кто-то прошел вглубь, но я не хотела открывать глаза. Дайте мне побыть наедине с собой.       Мягкий плед лег на мое тело, и я невольно посмотрела на человека, укрывающего меня: Лисанна стояла надо мной с обеспокоенным лицом, бережно накрывая меня таким образом, чтобы одеяло накрывало меня полностью. Даже подоткнула по бокам. Так заботливо и бережно, словно боялась потревожить мой сон. Не заметила, что я смотрю на нее все это время. Она быстро и практически бесшумно проделала все действия, погладила мою ногу и ушла из комнаты, тихо прикрывая за собой скрипучую дверь.       Нацу что-то пробурчал, Лисанна ответила ему также тихо и неразборчиво. А я заулыбалась. Все же, есть люди, которым на меня не все равно. И которые даже после всего того дерьма, что со мной происходит, оставались рядом со мной. Меня это успокаивало. Даже спать захотелось. И глаза сами собой закрылись.

***

      Второй раз я проснулась уже под свет солнышка из окна. И тело отозвалось привычной болью в мышцах, но уже лучше, чем в прошлый раз. Гораздо лучше. Я хотя бы пошевелиться могу. Хэпии безмятежно витал в воздухе надо мной и заметил, что я пришла в себя. Он спустился ко мне, начал причитать и плакать, из-за чего я его стала успокаивать и говорить о том, что узнала. Он же, пытаясь мне помочь, хотел раздобыть информацию где-нибудь, но ничего не смог сделать и расстроился еще больше. Такой маленький, а все равно рвется помочь.       Затем, все же, мне пришлось вставать. Мне не терпелось позвонить маме и узнать у нее все. Все, что она знала обо мне и моем даре-проклятии-хрен-знает-чем-еще. Почему потакала отцу, если все знала. Почему совсем не помогала с этим разобраться. И знал ли папа обо всем этом с самого начала?       Ну, вот, опять всякая чушь лезет. Начнем с малого — с поднятия с койки, а дальше уже как пойдет.       Болело все: кости, мышцы, суставы, кожа, волосы. Ладно, с последними двумя я утрирую, но такое ощущение, что вполне вероятно так и есть. Хэппи старательно выполнял работы передвижной подставки для рук, чтобы я могла спокойно опираться на что-то. От всех моих манипуляций закружилась голова, а перед глазами потемнело. Прошло достаточно быстро, что хорошо. И пройдясь несколько шагов по комнате мне стало легче. Боль утихла, и ныть вроде как перестало. Возможно, это от того, что я просто все себе отлежала? Вполне.       Приоткрыв негромко дверь, я выглянула в общий зал, чтобы разведать обстановку. Нацу все еще спал, тихо посапывая на диване, закинув одну руку себе за голову, а ногу на изголовье дивана как бы в позе «звезда». Он был очень мил, когда спал, не щурился или хмурился. Такое умиротворенное лицо. Пожалуй, я никогда не перестану удивляться тому факту, что сон меняет все. Хотелось остаться и еще полюбоваться на него, хотя бы немного. Потискать, погладить и сделать то, что мне совершенно не свойственно. Но, к сожалению, нет времени. Долг зовет.       Посмотрев на кухонные часы, я узнала, что сейчас у нас шесть двадцать утра. Совсем еще рано. Для всех остальных, но не для моей матери. Она была ранней пташкой. Так что я не боялась звонить ей в такое время. Только надо до телефона дойти. Сейчас и очереди на звонок не было бы, все студенты школы еще спят.       Выскользнув в коридор из комнаты, я застала лишь опустевший коридор с парочкой духов, прогуливающихся по лестнице вверх-вниз. Неспешно, я спустилась вниз, пристально осматриваясь по сторонам не желая столкнуться с кем-то вроде Акнологии и Ко.       Подойдя к комендантше, я попросила ее дать мне телефон, позвонить, но она наотрез отказалась это делать. Выдумав небольшую слезливую историю о болезни бабушки и что я очень сильно о ней пекусь, женщина сжалилась и позволила позвонить, пока она отойдет в столовую и позавтракает с подругой поварихой. Я поблагодарила ее и набрала номер, нацарапанный на листочке, если вдруг я не наберу его правильно.       Послышались долгие гудки. Минута ожидания. Три-пять. И я уже готовилась повесить трубку, как услышала мелодичное «Алло?» на другом конце.       — Мама? — спросила я хриплым голосом, не до конца отойдя ото сна.       — Люси? — ответила она удивленно. — Почему ты так рано звонишь? Что-то произошло?       — Нет… — я осеклась, прикусывая губу. Я не хочу снова умолчать какие-то детали. Не хочу больше жить в догадках. Просто не хочу. — Вообще-то да. Очень давно уже да. То, о чем ты умалчивала всю мою жизнь, мама. Зереф просил передать привет.       Повисло напряженное молчание. Но я не собиралась отступать и ждала ответ.       — Откуда ты знаешь это имя? — шепотом спросила мама, двигаясь куда-то. Видимо, подальше от отца. — Что еще он тебе сказал?       — Много чего, мам, — я блефую и надеюсь, что это сработает. — Практически все. Но я хочу услышать от тебя. Что скажешь мне ты. Того, о чем молчала так долго.       Она вздохнула и всхлипнула. Затем еще. Но я не собиралась успокаивать ее. Меня никто не успокаивал в те времена, когда мне было это больше всего необходимо, поэтому пусть не ждут этого в ответ.       — Я… Я не знала, с чего начать, Люси, — проблеяла мама медленно. — Твоя отец надеялся, что все пройдет, как прошло и у меня. Он молился на это…       — Давай с самого начала, хорошо? Я не люблю слушать обрывками.       — Ладно. Хорошо, — она шмыгнула носом и прокашлялась. — Я с самого детства могла видеть то, что было незаметно обычному человеческому глазу. Я видела духов также, как и ты, Люси.       Не новость. В принципе, я догадывалась об этом, так как это не берется с пустого места.       — Наша бабушка, Анна, была ведуньей, — продолжила мама спокойно. — Ведьмой даже. Говорят, якобы, что она и будущее видеть могла и смерть наслать тоже. Но при мне она никогда ничего такого не делала. Она научила меня обращаться с такими необычными способностями. Общаться с духами и помогать им находить покой. Поначалу это был неплохой заработок, но затем, — она вздохнула. — Затем мама умерла. Я видела, как ее душа покидает тело в коридоре больничной палаты. Она попрощалась со мной и ушла. А я решила поступить в университет и жить нормально. Как обычный человек. И там я встретила твоего отца. Джуд очень сильно полюбил меня, я так и не осмелилась рассказать ему о моем даре.       То есть папа не в курсе всей этой вакханалии вокруг мамы? Серьезно? Либо она хорошая актриса, либо мой папа слеповат. Во всех смыслах.       — А потом, — она еще раз негромко вздохнула. — Потом я забеременела тобой. И дар начал меня покидать. Когда ты появилась на свет, он полностью исчез, и я больше никогда не могла связаться с тем миром. Ты росла спокойной, поначалу. А потом мы стали замечать за тобой такие странности, которые происходили и со мной раньше. Но…       — Что «но»? — не выдержала я.       — Но я так и не осмелилась сказать твоему отцу о том, что было со мной. Он бы не поверил мне. Сказал бы, что я сумасшедшая. А я не хотела оставаться одна. Растить тебя в нищете и без отца.       — Какие у вас доверительные с отцом отношения, — съязвила я. — Ты настолько была не уверена в его чувствах к тебе, что решила пожертвовать дочерью, на которую он всех собак спустил? Или ты настолько привыкла жить в богатой роскоши, что самой уже как-то ничего делать не хотелось? — предположила я. Это было грубо. Это было больно. Зато честно и правдиво.       — Нет, милая, совсем нет! — поспешно воскликнула мама, задыхаясь от нахлынувших эмоций. — Я думала о тебе в первую очередь! Чтобы тебе было хорошо!       — Погоди-погоди, — остановила ее я, чувствуя, как меня одолевает истерика. Вдох-выдох, Люси, вдох-выдох. — То есть ты так пеклась обо мне, что позволила отцу орать на меня каждый раз, когда я жаловалась на приведений в своей комнате? Ты так переживала о моем благополучии, когда он поместил меня в психушку. Прям вот спала и видела, как бы еще мне жизнь улучшить! Знаешь, что я думаю? Ты боялась, что он поместит туда не только меня, но и тебя заодно. Довольна, что спасла свою шкуру?       — Я не…       — Оправдание, — промолвила я безразлично. — Все, что ты сейчас скажешь будет выглядеть как жалкое оправдание. Но я тебя не виню. Нет. Ты обустраивала свою жизнь. Эгоистично, да. Но все мы люди. Единственное, чего мне жаль, что бабушка не дожила до этого момента. Она хотя бы поняла меня и помогла со всем этим разобраться. Думаю, она бы позаботилась обо мне куда лучше, чем ты.       Я повесила трубку, не дожидаясь ее ответа.       Мне уже не хотелось ничего слушать. Ни о Зерефе, ни о том, что же было в ее молодости. Ничего. Я не хотела больше общаться с ней. Я думала, что была близка к матери, что она — единственная, кто понимает меня и старается помочь, но находиться под жестким контролем отца. А оказалось, что все это совсем не так.       По возвращению из лечебницы я думала, что все наладится. В нашей семье будет покой. Но оказалось, что пропасть будет становиться только больше. И я, в итоге, могла остаться совершенно одна. Волновало ли меня это? Да. И врать не буду, ведь это правда. Мне было плохо.       Слезы наворачивались на глаза, и я кое-как их сдерживала, пока ждала комендантшу. Поблагодарив ее еще раз, я покинула ее комнату и пошла к выходу из общежития, пока слезы свободно струились по щекам вниз. Мне хотелось разрыдаться и заорать в голос, но это явно будет не здесь. Необходимо попасть на улицу.       Морозный воздух обдал лицо холодным ветром, пробирая до мурашек мокрые от слез места. Тонкие леггинсы и футболка развевались от потоков свежего воздуха, окутывая своими дружелюбными объятиями, хотя и довольно неласковыми. Но я буду рада побыть в них хотя бы чуток.       Чтобы он унес эту боль и все эмоции с собой, оставляя меня пустой и безразличной ко всему куклой. Так жить было бы гораздо проще.