Роза на снегу

Да, Гарри не чувствовал себя таким потерянным, но он был очень взволнован. Каков его новый хозяин, будет ли так же бессердечен, изменчив в желаниях? Бесправная игрушка являлась самым лучшим способом снять напряжение или плохое настроение. Гарри научился предугадывать своего господина. Он не знал как, но практически всегда безошибочно догадывался, что его ожидает сегодня. Реддл мог быть щедр, мог быть беспощаден. Мог ласкать до умопомрачения, наблюдая, как извивается, стонет Гарри. Мог забавляться, вырезая «узоры» на коже раба, а потом слизывать капли крови, любуясь, как кусает алые губы и трясется его собственность, и слушая всхлипы несчастного. Реддл считал это красивым. «Узоры» на алебастровой коже… — Ты прекрасен в своей боли, — шептал Том, дуя на полосы, оставленные тонким лезвием. — Ты прекрасен, — жадно срывая шелковые штанишки, подчеркивающие округлые ягодицы, задирая короткий топ, наваливаясь всем весом на Гарри. Игрушка, одетая в шелк и кружево, которые могли разорвать, грубо перекидывая через спинку стула, игрушка, которая всегда должна быть умело подкрашена, являться по первому зову и исчезать по команде: — Брысь отсюда! Реддл не экономил на одежде раба. Гарри обязан был быть в любой момент «хорошеньким». И смирно сидеть у ног, когда хозяин пожелает. Тут же у ног господина принимать пищу или есть в своем закутке. И Гарри почувствовал озноб во всем теле, вспомив блеск лезвия, ужасы групповых оргий. Почувствовал и всхлипнул, непроизвольно ища контакта с рукой нового господина. Словно беззвучно умоляя не быть с ним таким жестоким. — Меня зовут Северус, — мягко проводя по волосам, чувствуя дрожь. — Да, господин, — стараясь сделать контакт ближе, не смея поднять глаз, ощущая дискомфорт от того, что одет в простенькую рубашку. Он должен быть одет красиво, он должен услаждать взгляд хозяина. И вновь стало страшно. От неизвестности, от отсутствия ошейника. И он робко дотронулся до своей шеи и испуганно посмотрел на Снейпа. — Этого на тебе больше не будет, — уверенно и четко. «Я ему не нужен? Он продаст меня?» Зеленые глаза были наполнены таким ужасом, что Северус проклял всех на свете. И тех, кто сотворил с Гарри такое, и Реддла, использовавшего несчастного юношу как живую игрушку. — Я не хочу этого, — твердо, но не прерывая контакта с головой Гарри и непроизвольно меняя позу, чуть шире раздвигая ноги. «Обслужи, угоди!» Сигнал, которому так сложно противиться. И он прильнул к бедру, скользнул к паху… Заставляя Северуса глубоко выдохнуть и отогнать недавний образ обнаженного Гарри. Образ, который, казалось, соблазнил бы и святого. — Нет, — жестко, но не повышая голоса, продолжая поглаживать темные пряди. Гарри растерянно смотрел перед собой, подрагивая всем телом. «Я плохой раб! Меня продадут!» Он осмелился подать голос: — Я способен выполнять и работу по дому, господин. Не отдавайте меня, пожалуйста… И тут же замер, ожидая наказания. Он привык, что его могут наказать просто так. А могут баловать лаской, сажать к себе на колени… Наказания не последовало, и он вновь потерся о руку Северуса. Гарри не знал Северуса, но чувствовал, что если тот от него избавится — он погибнет. Гарри сейчас напоминал ручное животное, ищущее одобрения хозяина, тянущееся к теплу. Снейпу вспомнились обрывки разговора со Стивенсоном: «…Ему лет двадцать. Мозговая деятельность не нарушена. Но будь аккуратен — он может „перегореть“, не понимая приказов. Его сознание может быть „разорвано“. В его восприятии ты — господин. Он нуждается в тебе. Действуй по своему усмотрению, если что — сразу ко мне. Я вас завтра навещу…» — Нет, потому что нам пора домой. Уже поздно, — поглаживая макушку ластящегося Гарри. — Я хочу, чтобы ты запомнил, я тебя никому не отдам.