Сорока

Фрэнсис курил всю дорогу к «Бистро». Его лицо было бледным и напряженным. — С тобой еще не говорили ФБР? — Нет, а зачем? Ричарда озадачил этот вопрос. — Они упомянули твое имя, когда говорили со мной. Вот и все. — Но почему? Ты же не был в Италии. — Думаю, они пытаются сложить картинку отношений Банни и Генри. Меня, наверное, упомянули Коркораны. Я уверен, что они уже говорили с Джулианом и близнецами, а еще с Марион. Они думают, что Генри знает больше, чем говорит. Об исчезновении Банни. Ричард посмотрел на него: — Почему они так думают? Фрэнсис молчал довольно долго, не сводя с Ричарда взгляда. — Их несколько раз заставали за крупными ссорами. Конечно же, никто из свидетелей не говорил на английском, так что причины узнать просто невозможно. А Генри ответил, что вообще не помнит сути споров. Они ведь разные по характеру люди, а путешествие, даже в Италию, это всегда стресс, наверняка были разногласия, но по мелочам. — Да, конечно же, — Ричард кивнул, вспоминая ужасные перепады настроения Банни, от которых страдали все в последние недели семестра. — Мы все понимаем, о чем он. Фрэнсис медленно сложил руки на коленях. — Да, конечно же, ты прав. — Ричард чувствовал, что есть то, что Фрэнсис ему не говорит. Что-то важное. Он ведь был не так уж хорош в хранении тайн. — Ну? Так почему же они думают, что это важно? — О, я уверен, они просто отрабатывают версии, — осторожно ответил Фрэнсис. — Такова процедура. — Генри не волнуется из-за этого? — Сложно сказать, когда речь касается Генри. Хотя я думаю, что он не слишком беспокоится. Ричард пожал плечами. — Я уверен, совсем скоро они поймут, что Генри к этому точно непричастен. Фрэнсис замер и уставился на Ричарда. У него был такой вид, словно он отчаянно пытался что-то сказать, что говорить было нельзя. Через мгновение он вздохнул и прикусил губу. — Родители Банни скоро будут здесь, — наконец-то выдавил он из себя, хотя Ричард был уверен, что сказать он хотел совершенно другое. — Это плохо? — Да нет. Просто будет сложно, вот и все. Я не представляю, как буду говорить с ними. После этого к теме исчезновения Банни они не притрагивались.

***

Когда Ричард вернулся, Генри уже не было в квартире. Когда Ричард отправился спать, его все еще не было. Но посреди ночи он проснулся, услышав хлопок входной двери и шаги Генри по коридору, которые на какую-то секунду остановились рядом с его спальней. Ричард напряженно застыл, боясь даже вздохнуть лишний раз, но потом Генри отошел от двери и ушел во вторую спальню. Утром Ричард не был уверен, приснилось ему это или нет.

***

На следующее утро за завтраком Генри вел себя так, будто ничего не случилось. — Я вчера обедал с Фрэнсисом. — Правда? — Кажется, он о тебе беспокоится. Генри поднял глаза: — И почему? — Я не знаю. Вообще-то я хотел спросить тебя. Генри пожал плечами, оставшись безразличным к словам. — Фрэнсис любит проецировать все на людей, которые его окружают. К тому же, по понятным причинам, он терпеть не может, если лезут в его личную жизнь. Плюс он нервный по своей природе. Так что вообразит себе худший из всех возможных вариантов развития событий. Ричард задумчиво пожевал тост. — И какой же результат он себе представит? — Что-то ужасно мелодраматичное, я уверен, — ответил Генри. Казалось, что ему даже скучно это обсуждать, но глаза его выдавали. Поэтому Ричард не смог поймать его взгляд даже на пару секунд. — Он не думает, что с Банни все в порядке? — подбирая слова, спросил Ричард. Генри допил свой кофе. — Я уверен, что он знает достаточно, чтобы предположить худшее. Он поставил чашку на стол, и, поднявшись из-за стола, ушел, оставив Ричарда одного. Позволяя ему обдумать, что же это все могло означать.

***

На следующий день близнецы вернулись в Вермонт. И Ричард узнал об этом только потому, что Генри случайно их упомянул. Он попытался проглотить разочарование и боль, осознавая, что Чарльз не позвонил ему сказать, что они вернулись. Теперь ужин был тем временем, когда Ричард все же виделся с Генри. Он пропадал из квартиры куда чаще, без всяких объяснений, и Ричард, как предоставленный сам себе, проводил часы в раздумьях о том, что же происходило вокруг. Конечно же, исчезновение Банни было трагедией, но Ричард хотел, чтобы это стало штормом, который они все встретят вместе, что скорбеть они тоже будут вместе. Ричард знал, что он всего лишь новичок, что другие знали Банни дольше и лучше, но он никак не ожидал, что его оставят вот так на обочине всего происходящего. Теперь Генри говорил по телефону намного чаще, быстро вешая трубку, чтобы Ричард не услышал лишнего. Боль от того, что после всего, что произошло, он не был частью их маленького мира, ранила очень остро.

***

На утро раздался очередной стук в дверь. И Ричард очень удивился, увидев улыбающегося Чарльза на пороге квартиры. — Генри здесь нет. Он с удивлением заметил быструю вспышку гнева на знакомом лице. — Я не к нему. Я пришел за тобой. Не хочешь куда-то съездить поесть? Там такси ждет.

***

Всю дорогу Чарльз болтал с водителем, засыпая его вопросами о семье, работе, его жизни. Чарльз всегда так вел себя с незнакомцами, но в этот раз все было иначе. Будто он был вынужден это делать. Ричард изучал его в тусклом дневном свете и думал, что он выглядит как-то бледно. И так же, как и Фрэнсис, он выглядел похудевшим и напряженным. В баре, где их высадило такси, почти не было посетителей. Пара стариков, которые недоверчиво посмотрели, как только они зашли внутрь. Не обратив на это внимания, Чарльз сел за столик, и стал ждать, пока официантка принесет меню. — Разве ФБР не говорило с тобой? — спросил Ричард, как только официантка ушла. — Да. Говорили. И с Камиллой тоже. О Банни, о поездке в Италию, о том, были ли враги у Банни или нет. Ричард нахмурился. — Но у него ведь нет врагов, нет же? Чарльз, казалось, понял, что больно нервно себя ведет, поэтому сцепил пальцы в замок и положил перед собой. — Думаю, они предположили, что он таки завел парочку в Италии. На почве межкультурного недопонимания. — Он тяжело вздохнул. — Я думал, что будет проще, когда мы будем здесь вместе, но с Коркоранами… Знаешь, они были так добры к нам, когда мы к ним приехали. Да, я знаю, что всегда говорили том, какая же это ужасная семья, и так оно и есть, но они не плохие люди. И Банни тоже не был плохим. Да, временами он был груб и невыносим, но это еще не повод… он не заслужил этого. Чарльз тяжело сглотнул. Прежде чем он мог сказать что-либо, официантка принесла напитки, и Чарльз выпил свой виски с пугающей быстротой. — Ты виделся с Марион? Чарльз покачал головой. — Нет еще, слава Богу. Он облизнул губы и посмотрел на Ричарда. — Генри не говорил, что у него были мигрени, когда они были в Риме? Ричард осторожно кивнул. Что-то во взгляде Чарльза его насторожило. — Упоминал. Фрэнсис говорил, что в тот раз они были особенно сильными. — О, да, я не сомневаюсь, — согласился Чарльз. — Но мне кажется, ты немного недооцениваешь нашего Генри. Если он захочет чего-то, ничто на свете его не остановит. — Он выпил еще один стакан, принесенный официанткой. — Если он захочет чего-то достаточно сильно. После этого долгое время они пили молча.

***

— Это все Генри виноват, — заявил Чарльз, когда они возвращались домой. — Все его вина. Он же все придумал. — Ты имеешь в виду Италию? Губы Чарльза презрительно изогнулись. — Не только. Все. Все вина Генри. И он должен разгребать последствия. Несправедливо, что он пытается втянуть в это всех подряд. Ричард нахмурился: — Что ты имеешь в виду под «втянуть всех подряд»? — О, это не важно. — Чарльз, скажи мне, что на самом деле происходит? — Ничего. Честно, тебе лучше не знать. Я бы хотел не знать. Я бы хотел никогда не слышать о Хэмпдене. Я бы хотел остаться дома. Он выглядел, как потерянный ребенок. Ричард обнял его за плечи: — Все будет в порядке, Чарльз. — Нет. Не будет. Ничто уже не будет в порядке.