his reality

Засыпай, на руках у меня засыпай Засыпай под пенье дождя. Далеко, там, где неба кончается край Ты найдешь потерянный рай.

Я чувствовала себя спокойно, как никогда, сидя на той самой скале с Енохом. Он позволил мне взять себя за руку — нет, даже не позволил, а сам сцепил наши пальцы, потому что боялся, что я упаду. Хоть я и говорила ему со смехом, что никуда я не денусь, но он только хмурился, а руку не отпускал. Я, конечно же, знала, что дело не только в его страхе. Хоть руки и были в перчатках, но он постоянно касался моей кожи, как будто случайно… Сначала я удивлялась, а потом просто привыкла. Наконец, я заметила, что директриса ведёт обратно ребят и сообщила об этом О’Коннору. Но он не сдвинулся с места. — Ну же, пошли, она заметит наше отсутствие, — потянула его я, но Енох все так же сидел, усмехаясь. — Не хочу возвращаться, — пожал плечами парень, и я села рядом, удивленно глядя ему в глаза. — Почему? — подняла брови, а мне ответом стал лёгкий поцелуй. — Хорошо. Но если нас станут искать, я скажу, что это ты виноват, — со смехом ответила я и положила голову парню на плечо, а он стал перебирать мои волосы пальцами с слегка огрубевшей кожей. Так прошло несколько… десятков? сотен минут? Мне казалось это время вечностью, но затем я подняла голову и, вглядевшись в глаза Еноху, тихо спросила: — А как же Оливия? — А что Оливия? — Ты ведь… поцеловал ее тогда. Не просто так же. Пожалуйста, скажи мне честно, ты любил или любишь ее? Марионеточник молчал. Он опустил глаза, но не отвернулся. Я почувствовала, что что-то не так, но что именно, не могла понять. — Енох? Не молчи, не молчи, пожалуйста, — я взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть на меня. — Все хорошо? — Она... нравилась мне, — ответил парень и поцеловал меня все с тем же отрешенным и задумчивым лицом. *** В фильмах счастливые концы — не редкость. В книгах — более редкое явление. В жизни их, возможно, даже и не существует. Нет, конечно, когда ваши отношения только начинаются — все прекрасно-распрекрасно, лучше просто не бывает! А потом приходит она. Мисс Ревность. Я ревновала Еноха ко всему: к Оливии, к Эмме, к Джейкобу, к мисс Перегрин… На самом деле, поводов практически не было, но по-другому я не могла. Или не хотела? Может быть, мне нравилось устраивать истерики черноволосому парню, ругаться с ним, получать гневные взгляды, ненавидеть себя? Я не хотела всего этого, но пересилить себя не могла. Так и продолжалось вплоть до сегодняшнего дня. — Енох! — я подошла вплотную к двери его комнаты и постучала, одновременно прокричав и его имя. Ответа не последовало, поэтому я без разрешения вошла, посчитав до десяти на всякий случай. Понадобилось. Енох стоял за своим столом, как всегда копошась в тельце куклы, а рядом… стояла Оливия. Рядом. С моим. Енохом. — Ребят, а вы тут что такое делаете? — как можно спокойнее спросила я, подходя. Улыбку натянула чисто для вида, чтобы не сорваться, хотя хотелось прибить Оливию, а потом устроить пытку Еноху, чтобы все выложил. Парочка не удостоила меня внимания, отчего я еще больше насторожилась. Подошла ближе, почти вплотную к О’Коннору, заглядывая ему за плечо, как будто мне правда было интересно, что он делает. — Еношик, что делаешь? — мягким, сладким голосом пропела я, обнимая парня за талию. Раньше на такой жест он всегда разворачивался, бросая дела, и обнимал в ответ, но сейчас осторожно сбросил мои руки, все так же молча. Оливия издала что-то вроде смешка где-то справа, и я недовольно зыркнула в ее сторону. — Енох, может, уже объяснишь, что это значит? — Ни, я занят. Давай потом, хорошо? Он все так же стоял спиной, но теперь замер, глядя на стол. И я тоже замерла, не понимая, что такое могло произойти, что он так отвечает. Ответ был прост, вот только я не хотела этого признавать. Поэтому сделала совершенно неправильный выбор: снова закатила истерику. — С ней? Ты занят с ней? — Ниена, только не начинай… — Енох устало вздохнул и развернулся к нам с Оливией лицом. В карих глазах блестела усталость и. холод. Рыжеволосая протянула руку и дотронулась до его плеча, глупо (конечно, это только мое мнение, но черт возьми!) улыбнулась, а Енох ответил… улыбкой?! — А я ведь тебя любила, О’Коннор, — с горечью выплюнула я, сжав зубы, чтобы не выпустить наружу слезы. — Я тоже тебя любил, Гройджордан, — окончательно добил меня парень. И ни капли тепла в глубине карих глаз. Ни капли любви. И ни капли эмоций на лице. Ему будто было все равно. Резко развернувшись, я быстрым шагом вышла из комнаты парня и хлопнула дверью. Ненавижу. НЕНАВИЖУ. Оказавшись на улице, под деревом на излюбленном кладбище, я все-таки разревелась, закрыв лицо руками. Я винила всех: Еноха, Оливию, даже Джейка в том, что сейчас мне так больно. Винила всех, но не себя. Потому что от осознания, что виновата во всем я, становилось невыносимо больно. «Он просто устал от тебя, Ниена. От твоих вечных истерик, криков и недоверия. Любой бы устал» Вот только какой толк в том, что я это поняла?