his reality

От третьего лица. Джейк стучит костяшками пальцев по двери, а потом долго стоит под дверью, надеясь, что кто-нибудь все же выйдет. Вот только за дверью тишина, а Джейкоб бьет кулаком в дверь и садится рядом прямо на пол. — Ниена! — кричит он, уже ни на что не надеясь. Конечно, ответа не следует. Она лежит на кровати и смотрит в стену, не реагируя ни на что. А зачем? Чтобы снова читали нотацию, что так нельзя? Чтобы смотрели с жалостью? Нет, не надо ей всего этого. Больше она не подпустит никого и будет эгоисткой. Да, черт возьми, она это признавала, да, она эгоистка! Но все же приходится встать с кровати. Вытереть слезы, натянуть улыбку и даже открыть дверь. Но… Дальше — никак. Все тянет посмотреть в сторону такой ненавистной теперь комнаты. — Ния, — наконец выдыхает Джейк, обнимая подругу. Она, как неживая, стоит, позволяя себя обнять. Она словно кукла с фарфоровыми глазами, которая пугает ночами с верхней полки. И синяки под глазами соответствуют этому имиджу, как нельзя кстати. Но вот Портман отходит, и приходится вернуться в реальный мир. На автомате Ниена идет в столовую, садится напротив Эммы и ест тоже на автомате. Лишь бы побыстрее вернуться в безопасность от боли. Только вот как уйти от боли, которая копится внутри, как клубок ниток запутываясь во все новых обстоятельствах? — Дети, хочу сделать объявление, — раздается голос директрисы, и темноволосая выныривает из своих мыслей на поверхность реальности. Девушка переводит взгляд на начало стола и случайно цепляется взглядом за черные, как сама ночь, волосы… Енох тоже смотрит на нее. Рядом уже нет Оливии, и некому его поддержать, а потому его взгляд растерянный. Ему ужасно хочется извиниться, но гордость не дает. А ведь в душе еще остались светлые чувства… Парню больно видеть страдания Гройджордан. Ведь небезразлична же. — Завтра я открою петлю, чтобы мы немного пожили в реальном времени. Я думаю, это пойдет вам на пользу, дети. Ответом на слова мисс Перегрин становится нарастающий гул. Каждому не терпится обсудить эту новость. Только Ниена молчит, «переваривая» полученную информацию. Хочется заснуть и не думать ни о чем, и смотреть красочные сны. Да, подросткам любая проблема кажется огромной. Они любят все преувеличивать. И Ния прекрасно понимала, что это не конец жизни, но не могла справиться с собой. — Все хорошо, Ниена? — Эмма трогает подругу за ледяную руку, виновато улыбаясь. Девушка кивает в ответ, даже натянув совершенно не искреннюю улыбку. Эмма, на удивление, отстает. Да, определенно, надо что-то делать со своим поведением, надо жить дальше, — решает Ния, поднося ко рту вилку с салатом.

***

Петля была открыта, и Ния чувствовала себя свободно, как никогда. Девушка стояла на берегу бескрайнего моря, когда к ней тихо подошел Енох. Он просто встал рядом, а Гройджордан, на удивление, не сдвинулась с места, хотя всегда исчезала в ту же секунду, как в помещении появлялся черноволосый. — Прости, — шепчет парень. — Мне все равно. Об этих словах девушка пожалела сразу же. Енох дергается, как от пощечины, несколько секунд смотрит на нее и… прыгает в тихое море с разбегу. Высота, конечно, небольшая, но все равно страшно. Девушка кидается к обрыву и напряженно ищет взглядом черноволосую фигурку, которая минуту спустя выныривает далеко от берега. Словами не передать, как испугалась в тот момент Ниена. Она осела на землю, все еще удерживая в поле зрения плавающего Еноха. «Какого черта сейчас было?» — думает она, и ответ приходит мгновенно от самого О’Коннора. — Я придурок, Ниена, я знаю! — кричит он. — Но, прошу тебя, если ты хоть немного меня любила, прыгай. Я поймаю тебя. Обещаю. Так бредово звучит. Девушке кажется это ужасной затеей. Но, в очередной раз поверив сердцу, а не голове, не умеющая плавать Ниена прыгает в холодную воду, рискуя и утонуть, и получить воспаление легких, и разбиться о воду. Но она верит Еноху и прыгает. Девушка, которая всегда боялась высоты, которая никогда не умела плавать. Эта минута, пока Гройджордан летела к прозрачной воде, показалась вечностью. Зажмурившись, она думала о том, соврал ли Енох. И надеялась, что нет. А потом — удар о воду, и воздуха категорически не хватает. От лица Ниены Легкие, горло ужасно жгло, а обида застилала сознание, и, когда уже казалось, что все кончено, я услышала далекий голос сквозь толщу воды: — Ния! Ния, я здесь, все хорошо, не отключайся… И секунду спустя я ощутила такой нужный глоток воздуха. Енох прижимал меня к себе, поглаживая волосы, а я все еще боялась открыть глаза. — Тшш, все хорошо. Дурочка, что ж ты не сказала, что не умеешь плавать? — Я. я… — пробормотала я, открыв глаза и увидев перед собой карие глаза Еноха. Он смотрел обеспокоенно, и мы были уже на берегу. Черт возьми… Я настолько сумасшедшая, что доверилась Еноху безоговорочно и прыгнула в море, не умея плавать! Это уже ненормально. Болезнь. Впрочем, любовь и есть настоящая болезнь. — Почему ты прыгнула? — убрав прядь с моего лица, спросил парень. Он уложил меня к себе на колени и теперь мы, совершенно промокшие, сидели на таком же мокром песке. Я зажмурилась, ущипнув себя, и открыла глаза, посмотрев прямо на О’Коннора. — Потому что я люблю тебя. И, взяв его лицо в ладони, притянула к себе и невесомо поцеловала, осторожно и неуверенно, как в первый раз. Парень не стал углублять поцелуй, оставляя в нем легкий привкус чистого чувства, обнаженной любви без прикрас, без глянца, без блесток. Настоящей любви, которая состоит из доверия и заботы. — Ты знаешь, тогда… — начал Енох, отстранившись, но я быстро прервала его, взяв за руку. — Все хорошо. Прошлое — в прошлом. Он посмотрел на меня с восхищением и теплотой в глазах. — Как же я тебя люблю. Ты идеальная, — и, чмокнув меня в висок, переместился, ложась на песок. Теперь я лежала у него на груди, одним ухом слушая биение его сердца, а другим — шум моря. И лучше, чем сейчас, я себя никогда не чувствовала. Наверное, иногда нужно включать свой подростковый максимализм.