Псы Габетты

      Глаза на камне нарисовано не было. Но в расколотом сером граните явственно виднелось огромное круглое вкрапление розового кварца. Хорошо, что солнце к этому моменту еще не село, а то Габи точно прозевала бы первый ориентир. Трещина в горе была видна на востоке.       Девушке и вправду пришлось пробираться прямо сквозь низкий ползучий кустарник, вгрызшийся в каменистую почву предгорья. Шипы цеплялись за ее старые, в нескольких местах заштопанные штаны с оторванным карманом.       Солнце, скрывшись за горой, несколько минут собиралось с силами — а затем отважно нырнуло за край земли. Небо еще светилось над головой желтизной, переходящей сразу в синь. Габетта упрямо шла на восток. Ветер залезал под куртку, гладил по щекам, трепал короткие волосы, норовя завесить ими глаза.       Над горами, там, где синь сгущалась, одна за другой вспыхивали мелкие звездочки, поджигая своих соседок. Их все прибывало, а уставшая девушка насколько могла ускоряла шаг. Ей нужно было во что бы то ни стало добраться до обрыва и найти там веревку для спуска вниз. Успеть, успеть до наступления темноты.       Габетта перешла с быстрого шага на бег. Обрыв возник внезапно — она только взлетела на холм. И едва успела затормозить. Несколько мелких камешков полетели вниз, тихонько застучав где-то очень далеко внизу, там, где журчал говорливый ручей. А может, это была река. Хотя реку Габетта представляла себе очень широкой и спокойной. Но представлять — и видеть своими глазами — это же совсем разные вещи! И она завороженно смотрела на блестящую воду, перепрыгивающую через невысокие порожки.       Веревка нашлась под пирамидкой, сложенной из крупных гладких камней, когда небо уже почернело, и из-за горы выползла огромная луна. Блестящий молочный диск повис над головой продрогшей до костей Габи и замер, наблюдая. Она размотала свою находку и стала искать, где бы ее закрепить.       Рядом с краем обрыва не было ни больших валунов, ни годной растительности. В какой-то момент девушка почти отчаялась, считая задачу невыполнимой. Но, конечно, господин Тариш не мог послать ее туда, куда еще никто не ходил. А раз ходил — спускался же как-то! И тут Габи запнулась за толстый железный прут. Боль в ушибленных замерзших пальцах не смогла омрачить ее радости. Кусок арматуры прочно застрял в трещине горной породы.       Завязав на пруте крепкий тройной узел, Габи отважно полезла вниз под обрыв. Опираясь ногами в скальные выступы, она преодолела метра три, когда что-то наверху глухо звякнуло, и веревка вдруг ослабла. Девушка не успела даже испугаться и закричать. Она только открыла рот. Воздух вышел из легких сразу и весь за один непроизвольный выдох. Боль пригвоздила Габи к земле. Луна подмигнула ей — и погасла. Наступила абсолютная темнота.