Стихии для...

Май 1999 года. Пов Гарри

Смотреть на Рона, обнимающего безголовое тело нашей общей подруги и своей невесты, было откровенно страшно. А ведь ничто не предвещало беды! Сегодня утром Герми и Джинни решили прогуляться по магазинам, примерить платья на приближающийся выпускной, о чём нам сообщили с сияющими улыбками. И даже шутливо запретили идти с ними, говоря, что желают сделать своим парням сюрприз. Лучше бы мы не послушали девчонок и потащились в Хогсмид вместе! Тогда было бы значительно больше шансов, что подруга останется жива. Но мы остались в Хогвартсе, и случилось что случилось — страшная, непоправимая беда, в которую так не хочется верить. Хотелось отвернуться, зажмуриться и сказать себе, что это сон, просто дурной сон, приснившийся от неумеренного потребления сливочного пива, и когда я проснусь, все будет как обычно — Герми жива-здорова и обязательно посмеётся над моей больной фантазией. Ну не может быть в реальной жизни, за которую мы все боролись, подобного кошмара! Только не с ней! Она заслужила своего счастья в этом большом и бесконечно неидеальном мире, заслужила мира и любви, свадебного путешествия в Прагу и поездку в Австралию, чтобы вернуть память своим родителям, научные работы по нумерологии и совместных с Роном детей… Просто жизнь. Такую бесценную жизнь, легко оборвавшуюся по воле очередного фанатика грёбанного Повелителя дохлых мух и могильных червей, Томаса Марволо Риддла. Как же всё неправильно! Непоправимо! Если бы только можно было вернуться в прошлое! Но все, абсолютно все хроновороты уничтожены. Внезапно, находящаяся в ступоре от шока Джинни вздрогнула и отчаянно закричала, забилась пойманной птицей в моих руках, пытаясь вырваться, но я держал крепко, не отпуская и, если честно, боясь отпускать. Если я потеряю ещё и её — точно сойду с ума. Рон отмер и, словно находясь под каким-то заклятием, начал раскачиваться из стороны в сторону, точно маятник. Было невыносимо жутко смотреть на то, как укачивает безголовую любимую девушку мой лучший, явно повредившийся в уме, друг, не реагирующий на внешние раздражители в виде суетящихся преподавателей, бьющейся в истерике сестры и появившихся авроров. Джинни резко затихла и, уткнувшись мне лицом в грудь, глухо, безнадёжно разрыдалась, выплакивая боль и ужас произошедшего. — Поттер. Я повернулся к бледному, нервно кусающему губы Малфою, подоспевшему на место убийства раньше проклятых журналюг и перенёсшему наших дорогих девушек на территорию школы, и поразился так отчётливо написанному на его лице горю. Горю бесправному в отличие от горя Рона. Он что, тоже любил Гермиону? Поэтому и вёл себя по отношению к ней, словно скотина распоследняя? — Спасибо, Драко. Он кивнул, развернулся и, сильно ссутулившись, пошёл по направлению к школе. Впрочем, далеко уйти не успел — Рон вспыхнул, как спичка, словно решил сжечь себя вместе с Гермионой. Агуаменти преподавателей и авроров не могли победить стену огня, идущего, казалось, прямо из сердца моего лучшего друга. Малфой бросился в огонь, прежде, чем его успел хоть кто-то остановить и с оттяжкой врезал Рону по морде, рыча: — Ублюдок рыжий! Эгоист сраный! Только о себе и думаешь! Ты был её явно недостоин, раз даже похоронить нормально не можешь, скатившись в истерику! Лучше бы это ты сдох! Странно, но Рон не сопротивлялся, позволяя себя избивать, и это просто кричало о том, что он сломлен и раздавлен. Огонь погас, не причинив вреда никому, даже телу Гермионы. Какая насмешка судьбы! Она так боялась потерять голову, стараясь все держать под контролем, даже свои чувства, и в итоге её лишили головы в прямом смысле этого слова. — Лучше бы, — согласился он, прямо глядя в серые злые глаза Малфоя. — Лучше бы. — Ненавижу! — выплюнул тот, отпуская наполовину оторванный воротник рубашки Рона, в который вцепился, когда его избивал, и аппарировал. Друг обхватил тело Гермионы и страшно, безнадёжно завыл.