Стихии для...

Июнь 1999 года. Пов Драко

Никого не хочу видеть! Не сейчас! И вместо того, чтобы аппарировать в мэнор, где придётся выслушивать пространные отца словоизлияния о чистокровных девушках и выгоде союза именно с Паркинсонами, мамины укоры в неосторожном поведении с Волдемортом, которые потом непременно скатятся к суждениям о том, как меня, бедняжку, спасти — я сбежал в Хогвартс. Мне сейчас просто необходимо одиночество, метла и полёт, чтобы выплеснуть боль и разочарование от жизни, иначе я взорвусь. Ну как, скажите мне, как из Гермионы, такой светлой и справедливой девушки могло возродиться к жизни это чудовище?! Больно! Когда я пришёл на квиддичное поле, там уже кто-то летал, что вызвало во мне глухое недовольство. Это поле сейчас нужно мне и желательно безо всяких восторженных любителей квиддича или чокнутых игроков! Мне и одному! Неужели я прошу так много?! Всего на один вечер. Впрочем, кто бы там ни летал — он не спешил приближаться ко мне и предлагать отработать приёмы, за что ему отдельное спасибо. Он даже сделал вид, что не заметил меня, продолжая выделывать финты и пируэты на пределе скорости старенького школьного Чистомета и был, судя по всему, тоже погружён в себя. Когда на солнце вспыхнули огненными лепестками рыжие волосы, я узнал Ласку, странно успокаиваясь. Рядом с ним было уже почти привычно чувствовать пустоту на сердце и боль, как будто деля чувства на двоих. Если бы мне кто сказал месяц назад, что так будет — я, не задумываясь, проклял бы горе-шутника, а вот поди ж ты! Я взлетел к самому небу, где завывал холодный, несмотря на июнь, ветер, выдувающий из моей головы все лишние мысли и оставляющий её пустой и звонкой, как колокол, и камнем рухнул вниз, ощущая, как резко подскакивает сердечный ритм от страха падения. Это инстинкт, и для человека вполне нормально бояться упасть в бездну, даже если он маг и под ним метла, кажущаяся сейчас такой ненадёжной. Земля стремительно приближалась, но я не собирался претендовать на лавры Поттера и выполнять финт Вронского. Зачем? Не сейчас, когда я плевал на всё соперничество в мире; когда Волдеморт с глазами моей любимой девушки приказал мне немедленно сочетаться магическим браком с подругой, влюблённой в другого и вполне счастливой вместе с ним; когда бездна плещется внутри меня, рискуя выбраться наружу, и я очень слабо представляю, что будет в таком случае. Бездна, рожденная почти месяц назад, когда для воскрешения чудовища погибла светлая ведьма Гермиона Грейнджер. Я выровнял метлу почти рядом с Уизли, сразу же полетевшему ко мне и молча заглянувшему в глаза. Что там можно увидеть? То, какой разброд у меня на душе? Да пожалуйста, смотри! И всё-таки тебе легче хотя бы в том плане, что ты знал её и имеешь право на горе, в отличие от меня. Он всё так же молча мне кивнул, словно предлагая разделить с ним полёт. Или он думает, что откажусь? Нет, Ласка, я не стану отказываться от любой возможности снова почувствовать себя живым, даже если это разделённый на двоих полёт с бывшим врагом. Кто знает, может, после него я наберусь смелости и поговорю с Панси? Мы всё так же молча летали, подныривая друг под друга, выполняя всевозможные финты и трюки, гоняясь на перегонки с ветром где-то около часа, пока на поле не пришли Поттер с мелкой Уизли с мётлами в руках и она не предложила сыграть в квиддич пара на пару. Ступив на землю, я отрицательно покачал головой, отказываясь от игры, обернулся стоящего рядом почти спокойного Уизли номер шесть, поблагодарив его кивком, и пошёл в замок, успев краем глаза заметить, как герой и его невеста обменялись непонимающими взглядами. Ласка догнал меня у входа, схватил за плечо, разворачивая к себе, и попросил: — Скажи мне. — Уверен? — саркастически фыркнул я, глядя в ярко-голубые глаза. Почему-то подумалось, что глаза — единственное, что есть в нём привлекательного. Глупо как! Он нахмурился. — Скажи. — У него её глаза. — Ненавижу! В стену рядом с моей головой врезался кулак. Потом обладатель сего кулака резко развернулся и убежал куда-то в сторону озера, а я ещё долго, тупо смотрел на ржавое пятно крови на стене Хогвартса, не чувствуя ничего. В голове и на сердце было на удивление пусто и холодно.