Стихии для...

Январь 2000 года. Пов. Рон

Кто-то, похоже, настолько сильно не верит в меня, что готов даже дать обещание, которое не собирается выполнять. А выполнять придётся, супруг мой, ибо сама магия засвидетельствовала наш разговор, превратив его в договоренность. Вот только не пойму, зачем мне это нужно? Да, я не соврал тебе ни слова и действительно просто безумно хочу тебя, но, так же как и ты, прекрасно понимаю, что этого мало, просто бесконечно мало, чтобы стать счастливой семьёй. Мы с тобой и в самом деле слишком разные люди и это будет большой проблемой для развития наших отношений, если мы оба не захотим меняться и подстраиваться друг под друга. Вызвать огонь удалось удивительно легко: другая магия здесь не действовала вообще, а стихийную призвать оказалось даже легче, чем обычно, вне пентаграммы. Вот только огонь рвался из меня, стремясь заполнить собой и разорвать изнутри ловушку в виде звезды, выжечь её, сильно ослабляя и опустошая меня. Идиот? Возможно. Но сидеть на попе ровно и покорно ждать, когда же Нотт решит принести нас в жертву своему повелителю дохлых мух, словно баран на убой я не стану. Это не ко мне. Я вообще ждать не умею и терпением меня Мерлин с самого детства обидел — для меня всегда было проще сорваться и сделать, а потом пожинать не всегда сладкие плоды своей деятельности. Сейчас же совсем не время для раздумий, и моя безалаберность — наш единственный шанс выжить, вырваться. Стихия рвалась из меня, покидая моё тело, оставляя этот сосуд пустым и безжизненным, словно унося с собой что-то опасное, но оттого не менее важное составляющее меня самого. Когда я успел настолько сродниться со своей огненной стихией, которую изначально воспринимал как что-то несерьёзное? Да, её легко освоил, но тот момент, когда она стала восприниматься мною, как моё продолжение всё же упустил. Потом, когда я уже почти смирился с тем, что мне суждено сгореть в своей стихии, стало немного легче и чуть прохладнее — это огонь добрался до Драко с одной стороны луча пентаграммы, встречая поддержку от него. Я посмотрел на своего супруга, старающегося удержать свою стихию, конфликтующую с моей, в себе, чтобы не потушить огонь, и улыбнулся. Мой. Зачем бы ты не пошёл сюда с Ноттом, всё равно ты мой. А я твой. Ты это тоже чувствуешь, верно? Огонь тем временем медленно, словно нехотя, продвигался дальше по ломаным линиям звезды, выпивая силы, выматывая уже нас обоих и этому казалось, не будет конца. Сдохнем мы здесь бесславно и глупо. И вдруг стихия столкнулась, опаляя жаром и выжигая древнюю магию пентаграммы, отчего она вспыхнула и лопнула с громким хлопком, выплюнув нас за пределы луча. Кажется, я не сумел сгруппироваться, сильно ударился головой о пол и потерял сознание. Пришёл я в себя от похлопываний по щекам, в большой луже воды и поймав за руку, склонившегося надо мной встревоженного Драко, утянул его прямо на себя, сдавленно охнув. — Ласка, отпусти немедленно, — потребовал он, но в его голосе слишком отчетливо было слышно облегчение, чтобы подчиниться. Вместо того, чтобы отпустить, я обнял его руками и ногами и попросил: — Поцелуй меня. — Рон? — Поцелуй. Сам. Он дёрнулся было вскочить, чтобы снова замкнуться в себе, но я держал крепко, и сбежать у него не получилось. Нет, Драко я тебя не пущу, ибо в этот раз для меня важна твоя инициатива, которой ты всегда стремишься избегать. Пусть даже в столь малом, как поцелуй, ибо в оба прошлых раза мы оказывались в постели исключительно благодаря мне. — Зачем тебе это? — Просто поцелуй, Драко. Тебе так сложно? У нас удивительно скособоченные отношения получаются, ибо ты ни разу не проявил инициативы. — Два раза — великий показатель отношений! — ехидно усмехнулся он. — Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? — Хочу, — согласился я. — Правда, не здесь и не сейчас. Ты ведь обещал дать нам шанс. — Рон? Глядя в алые, сейчас откровенно страшные, глаза Драко, находящегося в смятении, я улыбнулся. Всё-таки мне было намного проще принять своё влечение к нему, ибо у меня перед глазами был не просто яркий пример мужской любви — инцеста, о чём я буду в нашей семье молчать до последнего. Фред и Джордж. Мне было тогда четырнадцать лет, и я был до жути любопытным идиотом. — Мой. Ты мой, Драко. Хочу тебя. Хочу в тебя. Хочешь? Почему так сложно принять себя? Ведь ты же хочешь этого не меньше моего! Тогда ради чего сопротивляться своим желаниям до последнего и сдаваться только на милость победителя? Ради каких таких фантомных благ? Он наклонился и впился голодным поцелуем в мои губы, кусаясь и вторгаясь языком в рот. На этот раз я решил сдерживаться до последнего, пока могу, и не перехватывать так тяжело давшуюся ему инициативу, хоть мне и хотелось подмять его под себя, сорвать с драклам дорогую шелковую мантию, рубашку, наставить кучу меток на нежной коже, глядя как обычно бледные щеки окрашиваются румянцем. Как можно быть настолько страстным, так полностью отдаваться, хотеть секса и не принимать себя?! Впрочем, надолго моей выдержки не хватило, и я всё-таки подмял супруга под себя, довольно чувствительно при этом ударив спиной о мокрый пол. — Ласка! — возмущённо прошипел он, охнув от боли и неожиданности, выгибаясь под моими жадными руками и подставляясь под поцелуи. — Прости. Прости-прости-прости. — Медведь. Рон, перестань. Проверил что хотел? Тогда давай выбираться отсюда, пока Теодор не вернулся. Хотя, кажется, мы уже опоздали… Вскочив на ноги — меня при этом немного повело в сторону — мы обернулись к открывающейся двери, и я едва успел оттолкнуть руку Драко, прежде чем он выпустил ледяные иглы во входящего Гарри. Друг посмотрел на вонзившиеся в дверь острые сосульки, перевёл взгляд на нас и криво усмехнулся, осознав, что был в шаге от гибели. — Вот так и встречают своих спасителей истинные Малфои? — А Нотт где? — хмуро спросил мой благоверный, проигнорировав издевку в голосе Гарри. Тот пожал плечами. — Скоропостижно скончался. Госпожа очень не любит, когда смертные вмешиваются в её дела.