Архив

Как Санте прожил две тысячи лет на Земле и до сих пор оставался собой — вот что было мне непонятно. Он держался молодцом и одновременно с этим относился к людям еще лучше Афекто. Я бы называл его безнадежным, если бы не уважал до безумия. Санте был одним из первых работников в Архиве. Самые первые были мы с Главным — Главный у нас кто-то вроде прораба, а я — главное предпринимательское лицо, все самые важные решения — на мне. Такому уважительному отношению ко мне всех людей в Архиве есть две причины: первая — я самый первый человек, который стал тут работать; вторая — я всегда принимаю грамотные и обдуманные решения, моя интуиция — настоящее чудо, а еще я могу адекватно судить о людях с первого взгляда. Мы бы не собрали такую отличную команду без моей последней способности. Так вот, после нас с Главным я сразу отобрал Санте. Если рассказывать понятным языком, то мы с Главным — что-то вроде богов, а те, кого мы отбираем — блуждающие души людей, которые либо еще не вселились ни в какое тело, либо уже отжили свое. Вдруг Санте спросил: — Ну что, Главный на тебя до сих пор зуб точит? — он улыбнулся. — О да-а-а-а, — ответил я, — до сих пор пытается любыми способами меня превзойти. Он так и не повзрослел, — я медленно выдохнул и посмотрел на небо. — Хотя я так на это надеялся. — Странно уже то, что главный именно он. — Не говори так, — резко сказал я, — природа сделала мудрое решение. На самом деле Главный — прекрасный руководитель, только довольно неуверенный, в чем его недостаток. Все это время Афекто косо на нас поглядывал, а когда мы с Санте завели разговор о Главном, так вообще уставился на меня и громко спросил: — Что-о-о?! Что вы такое говорите? Главный ведь самый главный в Архиве, Идеа! Куда тебе до него? — Ошибаешься, — встрял Санте, — ты толком-то и не знаешь истории, потому не понимаешь ситуации. Афекто с недоумением на лице остановился. — Какой ситуации? Я понял, что придется все ему рассказать. — Не паникуй. Сейчас все расскажу. Давайте присядем. Я кивнул на ближайшую скамейку. Ребята хотели присесть, но я им этого не позволил — растянулся на лавочке, подложил руки под голову. Афекто пожал плечами, надул губы и сел на асфальт, положив голову мне на бок. Санте усмехнулся и взглянул на меня: «Ты неизменим», облокотился на спинку скамьи и стал смотреть на небо. — Так вот… — начал я. — Давным-давно, когда люди стали осознание и умнее — а это случилось где-то десять-двадцать тысяч лет тому назад — сам по себе появился Архив. Он являл собой место, где хранились все человеческие характеристики: эмоции, воспоминания, ощущения, привычки… Ты понял, — Афекто кивнул. — Сначала в Архиве появились мы с Главным — так решила природа. Я уже говорил что-то об этом, — Афекто снова кивнул. — Мы были кем-то вроде богов. Только вот сила управлять Архивом досталась Главному. Я раньше никак не мог понять, почему. На самом деле, у меня и без того нехилые характеристики — я умею по одному взгляду определить о человеке очень многое, а еще обладаю невероятной интуицией, способен принимать адекватные и разумные решения. Без эгоизма! Таким меня создала природа. Сначала в Архиве появилось хранилище эмоций. Было весьма просто — мы вдвоем разгребали все пробирки. А потом появилось хранилище воспоминаний, и стало намного труднее. Я решил, что сами мы ни за что не справимся, и что нам нужны помощники. Главный согласился. Мы стали выбирать персонал из блуждающих душ людей. Первым нашим помощником оказался Санте. Он, как и многие другие, приняли за главного меня. В тот момент в нем и зародилась зависть. В Главном. Мы отбирали еще людей на должности, а хранилище воспоминаний все оставалось без надзирателя. Кого мы ни пытались туда отправить, все тщетно: никто не мог управиться с работой на нынешней Свалке — уж слишком там было много пробирок. И тогда было решено — на Свалке стал жить я. Главному это было на руку. Он стал отбирать помощников сам. Это было где-то две тысячи лет назад. До того времени всех отобрал я. С тех пор у нас с персоналом немного беда. Всех приставленных к шести важным архивам Главный сменил — мне чудом удалось уговорить его лишь отправить их на Землю. — Жестоко, — заметил Афекто. — Даже несправедливо по отношению к ним и ко мне. Я на него, разумеется, нисколько не обиделся — вот чего еще не хватало! Но с тех пор я сильно изменился. — Сильно, — встрял Санте. — Раньше ты был очень оптимистичным. — Не верю, — сказал Афекто. Я улыбнулся: — Это правда. Рядом с теми шестерыми я чувствовал себя прекрасно. Но Главный нашел очень мрачных людей, среди которых нормальным был лишь ты. Тогда я еще больше недоразумевал из-за решения природы — силы Главного должны были достаться мне! Я считаю так до сих пор, потому что Главный все никак не образумится, никак не вырастет. Афекто сидел очень мрачно. В его глазах отражались облака. Вероятно, он начал осознавать мою важность в Архиве. Не хотелось бы мне, чтобы из-за этого моего рассказа он стал бы мне завидовать, как Главный. Мне надоело портить мнение о себе других людей. Это противно. Афекто обернулся и долго смотрел мне в глаза. Его взгляд был полон разочарования. Он чувствовал себя ничтожным по сравнению со мной, а особенно — с Санте. Вот что было в его взгляде. То, чего я больше всего боялся. Зря я это все рассказал. На глаза навернулись слезы. — Жаль, — сказал я вдруг ровным тоном, — что ты умер так рано, Афекто. Ты так и не успел дорисовать последнюю картину. Сначала он в недоумении смотрел на меня, потом его глаза распахнулись, а брови взметнулись вверх — он начинал вспоминать. Он закрыл рукой лицо. — Я сейчас чувствую себя точно так же, Афекто. Я ничтожен, еще ничтожнее всех этих людей и даже Главного. Поэтому не смей себя недооценивать. Вдруг Санте засмеялся, и мы уставились на него — я посмотрел наверх, потому что он стоял надо мной, а Афекто запрокинул голову назад. — Ты чего? — грубо спросил я. Санте продолжал смеяться. — Видел бы ты, — говорил он через смех, — видел бы ты прошлый себя сейчас! Вот была бы умора! Таким мрачным тоном говоришь о своей ничтожности! У Санте очень хорошая память. Поскольку все мы бессмертны, то часто многое забываем с течением времени. Но только не этот мужик. Когда я встретил его сегодня, то сразу и не узнал — за две с лишним тысячи лет можно забыть и не такое. Санте помнит все и вся, это его отличительная черта. Афекто молчал. Он явно над чем-то размышлял, смотря на небо. Небо на Земле было немного пугающим. Когда я лежал у себя на Свалке и смотрел в потолок, такого ощущения не было. Он просто белый. Белый и бесконечный, ничего в нем такого интересного нет. А небо странное. Оно как купол, висит над всеми. Только упирается в горизонт и там заканчивается. Смотришь вверх — а там бескрайняя синева, белые, как будто пушистые, облака и ослепляющее солнце. А за этим занавесом — космос. Говорят, что в космосе очень много солнц и таких же планет, как эта. Там живут люди, и там есть свой Архив. Интересно, каково людям жить, оснознавая, что они находятся на одном из шаров в бесконечном вакууме, да еще и под бесконечным куполом? Главный как-то рассказывал, что люди даже выбирались с Земли и пересекали небо, но я в это не верю. Оно, наверное, из абсолютного материала — если бы в небе была пробоина, то вместо кислорода на Земле появился бы вакуум. Нельзя пролететь через небо… Я так считаю. Зарывшись в свои мысли, я даже не заметил, что надо мной навис Санте с дружелюбной улыбкой и загородил своим лицом небо. Его длинные светлые волосы стали щекотать мне лицо, и я слегка на них дунул. — А зачем вы сюда пришли? — спросил он. Я посмотрел на Афекто, и друг ответил косым взглядом. — Разве не рассказывали? Санте улыбнулся шире: — Нет. Я собрался с мыслями, вдохнул поглубже и вкратце изложил нашу историю. Санте иногда задумчиво поджимал губы, иногда щурился, но в конце рассказа резюмировал: — И вы действительно думаете, что сможете найти описание этой эмоции на Земле? В самом деле? — А где же еще, — фыркнул я. — Она ведь людская. Люди точно должны знать. Санте улыбнулся и закрыл рукой лицо. — Глупо как-то. Я пожал плечами и поджал губы: — Прости, ничего получше не смогли придумать. Мы усмехнулись друг другу. Афекто продолжал молчать. Я привстал, и он поднял голову. — Надо идти, — сказал я, чувствуя себя великим первооткрывателем. Афекто поднялся и засмеялся: — Куда теперь, капитан? Я обернулся к друзьям. Они стояли и улыбались мне приветливо и поддерживающе. Наигранно широко усмехнувшись, я ответил: — Без малейшего понятия! И мы пошли вдоль дороги вниз. Солнце светило нам в лицо. Небо молчаливо следило за нашими шагами. Побыстрее найдем ответы, и я убегу с этого страшного места.