люди-разрушители

мои губы солёные. это июнь, когда дни летят с сумасшедшей скоростью, я перехожу на четырёхчасовой сон и голосовые, посвящённые не тебе, а потом всё начинается заново. твои пальцы холодные, объятия крепкие и надежные, у тебя самый дурацкий смех, который я слышала, вечно не желающие укладываться волосы, слегка торчащие уши, приподнятые в лёгком высокомерии брови. твои пальцы холодные и длинные, но не слишком, ведь держаться за руки так удобно, как никогда еще и просто ни с кем, а при объятиях не нужно было вставать на носочки — ты прижимал к себе, чуть-чуть наклоняясь, и твои волосы всегда ласкали моё лицо, а острые ключицы кусались, оставляя отметины, и я почти всё забыла, а потом это снова вдруг началось. мои губы солёные, твои — тёплые и чуть горьковатые из-за отвратительного сока с лимоном и гвоздикой, и я не смеялась тогда, но смеюсь сейчас. ты такой же, как это абсурдное смешение вкусов, однако я целовала тебя, целовала так нежно и трепетно, страстно и дерзко, мимолетно и едва ощутимо, целовала, пока между нами еще существовал кислород, пока он совсем не закончился, пока лёгкие не начали спазмировать так, будто я давилась водой. от тебя пахло морем и ранней весной: это свежесть и расслабление. это мягкость волос, твоих касаний, интонации голоса и слов. это уклончивые ответы, вызывающие вопросы, это доказательства, не дающие спать по ночам, это правда, отпечатывающаяся у меня на сетчатке. это лежать у тебя на груди, смотря дурацкую «русалочку» по телевизору, это целовать тебя в шею, пока ты смеёшься, наблюдая за комиками, это говорить «всё в порядке», пока что-то между нами происходит впервые. это калейдоскоп. ты — моё хранилище воспоминаний, осколки памяти, витражи на дорогах. ты — это совершенно другая жизнь в несколько месяцев, бесконечно тянущихся дней и ласковых улыбок, цвет которых в какой-то момент я всё-таки подзабыла. ты — это всё и ничего одновременно, ведь оно вроде давно закончилось, раскрошилось на пазлы, разлетелось по миру, оставило меня с пустотой, а потом ты вернулся — манящий, флиртующий, тёплый и такой, чёрт возьми, настоящий, ты вернулся, чтобы забрать еще больше кусочков моего сердца разбитого, и я приняла тебя так, будто бы не знала, чем это кончится, словно у меня был смысл верить тебе, но я приняла, и посмотри же, во что это вновь превращается, ну же. ты смотришь? я стираю пыль с подоконников, а потом разбиваю голову об укол окна, падаю на пол и сижу, совсем не понимая, что происходит, в глазах двоится (вообще-то), но перед взором мелькают моменты с тобой, будто только они и существуют. слёзы выливаются, обжигают, оскверняя, и мои губы солёные, а руки слабые, я даже не пытаюсь пошевелиться, а ты смотришь — так, как смотрел, когда мы впервые почувствовали чёртово притяжение девятнадцатого июня прошлого года, когда деваться было некуда, но не то чтобы нам хотелось, не то чтобы было страшно, — ты смотришь, заправляешь прядь волос моих за ухо, а после целуешь, прогоняя все сомнения прочь, и я ненавижу, я ненавижу тебя за всё это, потому что я помню, однако тебе всё равно. тебе настолько плевать, что это даже не больно. это просто никак. это как разбитые вазы, тарелки, стаканы, ключи; это как порванные обои, лопнувшие капилляры в уголках моих глаз, секущиеся кончики и протекающий кран. это ты, состоящий из абсурда, переплетающегося со смыслом, но на выходе этого всё равно недостаточно, этого никогда не будет хватает — меня, моих усилий, чувств, моего внимания, моей заботы; тебе никогда не будет достаточно того, что я имею, того, чем я живу, того, чем себя наполняю, потому что мы одинаковые, нам на двоих просто не хватит, а ты стараться не хочешь, ты и без меня устаешь. и вот мы ходим по кругу, стучимся в разные двери и надеемся, что кто-то откроет, хотя тут давно уже никого нет. мы всё упустили. мы больше не можем друг друга спасти (я бы сказала, что ты не пытался, что ты никогда ничего ко мне не испытывал, но я не люблю тебе врать. я не хочу. ты и без меня знаешь правду). мы больше не можем контактировать друг с другом, я ведь давно начала сходить с ума, поэтому, поэтому, я прошу тебя, не вздумай мне больше писать, хорошо? сделай вид, словно это я умерла. почувствуй, будто бы это тебя обманули. пожалуйста. мне нужно, чтобы хоть кто-нибудь из нас вышел из этого здания, здесь недостаточно воздуха для двоих. здесь нет ничего для комфортного существования, здесь нужно бороться, чтобы выжить, а я больше так не могу. у меня не осталось сил. сейчас июнь, уже июнь, чёрт возьми, пожалуйста, просто исчезни. я не могу больше писать о тебе. я не могу даже думать. моя голова распадается на аспекты, которые нельзя друг с другом собрать; ты вообще меня понимаешь? скажи же, что да. скажи, что тебе наплевать. скажи, что хочешь уйти, просто не знаешь, как, и я тебе подскажу, и вот тогда… тогда нечему будет заново начинаться. тогда всё действительно просто закончится. тогда я по-настоящему обрету покой. сделай мне одолжение — расскажи правду и не оставайся. я с тобой не смогу. мне без тебя лучше. ты понимаешь?