люди-разрушители

это сентябрь, когда ты открываешь для меня новые горизонты, вовсе ничего особенного для этого и не делая, однако мы люди, и все мы разные, верно? так что я поражена, восхищена и самую малость заинтересована в том смысле, что от тебя не хочется уходить — хочется постоянно быть рядом, чтобы собирать пазл постепенно, чтобы увидеть, наконец, полную картину, чтобы тебя понять, по-настоящему за тебя ухватиться, не только подумать, но и в действительности ощутить, что ты константа. что ты смог ей обернуться. обернуться чем-то и правда стоящим, истинно необходимым, а не очередным кошмаром, ты понимаешь? так вот, это сентябрь, и я уезжаю от тебя почти за три тысячи километров; если вдуматься, расстояние совсем не значительное, потому как мы на связи без перерывов, просыпаемся оба с первыми лучами и засыпаем, когда луна освещает наши головы; мы рядом, мы ближе, чем были до, мы… я быстро к этому привыкаю, не пытаясь себя остановить; это опрометчиво, знаю. но мне необходим этот островок, на который я могу сбежать в любой момент, необходимо знать, что тебе не всё равно, что ты и правда заинтересован, что ты поглощён, увлечён, сфокусирован; это эгоистично, я в курсе. я в целом знаю о себе непозволительно много для той, кто не пытается бороться со своими пороками, а их очень много, веришь? их так много, впору лишь захлебнуться, однако я пока ещё не. (ведь если нам дана жизнь, значит, она дана для чего-то? значит, у каждого есть путь, который он обязан пройти? люди, которых нужно встретить, которых стоит полюбить, о которых можно разбиться и об этом не пожалеть? выходит, всё не зря? выходит, я тоже особенная? мы все?) это сентябрь, когда я демонстрирую тебе почти что каждый свой шаг, знакомлю тебя с местом, которое я люблю так давно, что просто не понимаю, как я справлялась без него все эти семь лет. прямо тут, знаешь, я научилась плавать, здесь — впервые ощутила вечность, вот тут, именно в этом месте, я могла умереть, ведь была гроза, самое настоящее стихийное бедствие, и волны поднимались в море так высоко, что могли поглотить любого, и все кричали, умоляли покинуть воду, вернуться на берег, оказавшись в безопасности, но я н е могла пошевелиться, не могла перестать любоваться силой природы, на которую мы никогда не сможем повлиять, и — Господи, как я хотела, чтобы ты увидел это моими глазами. чтобы ты был рядом. чтобы ты взял меня за руку и шагнул в эту катастрофу вместе со мной. может, так мы бы смогли увековечить эту историю. себя. нас. может, не ты бы в моём чёртовом телефоне в прошлом сентябре, и я бы сдалась, понимаешь? я ведь была на грани. я была совсем не в себе. ты ведь помнишь, что меня пытались уволить? а те слухи? та грязь, которую чужие люди позволили на меня вылить? та боль, конца которой не было видно? если бы не ты, знаешь, я бы позволила стихии победить — любой из всех возможных. я бы позволила себе погибнуть, я ведь так устала за столько лет вечно хвататься за эти соломинки, вечно всплывать на поверхность, вечно просыпаться утром и не знать, для чего, но — благодаря тебе у меня появился смысл. каждый день с тобой имел смысл, Господи, это так глупо, представь? так быстро к тебе привязаться. так быстро успеть привыкнуть к твоему постоянному присутствию. так быстро начать по тебе скучать. так опрометчиво позволить видеть тебя в будущем, в котором обычно я не вижу даже себя. о, если бы знал всё это на самом деле, ты бы не рассмеялся мне в лицо, ты слишком хорошо воспитан, ты слишком чувствителен на самом деле, даже если пытаешься казаться другим. ты бы понял, о чём я. и ты бы ушёл, потому что ни к чему не готов, ты привык быть один, полагаться лишь на себя, ты лучше замёрзнешь, чем позволишь кому-то другому тебя согреть, ты лучше погибнешь в одиночестве, чем расскажешь кому-нибудь о том, как ты на самом деле чувствуешь себя. и я бы тебя отпустила, как и в прошлый раз — как в декабре — как и сейчас, когда ты вновь это сделаешь (нажмёшь эту чёртову красную кнопку; ну почему же, почему каждый раз в красный вновь обращается в с ё?), когда ты поймёшь, что с тебя хватит, когда время придёт, когда всё остальное окончательно потеряет значение, и — и я снова тебя отпущу, ведь знаю, что стихию не побороть. и ты станешь моей погибелью. это будет прекрасная смерть.