люди-разрушители

это март, и каждый день я засыпаю, представляя, как мы сталкиваемся посреди лета в самом большом парке этого города Металлолома, я — бегу чёрт знает какой километр по счету, отсчитывая время капельками пота, стекающего по вискам, а ты… ты просто приезжаешь туда в то же время, но сначала тебя я не замечаю. ты занимаешь роль наблюдателя. считаешь шаги мои, повторяешь круги, следишь за количеством выпитой жидкости; прячешься за киосками, светящимися объектами, за вновь распустившимися цветами; ты не знаешь, стоит ли подходить. я не знаю, что ты на меня смотришь. я не в курсе, что в действительности ты прямо сейчас на расстоянии вытянутой, вот только в моей голове ты на повторе вместо музыки в наушниках, вместо пения птиц, вместо смеха детей, снующих вокруг. ты почти что в моём ДНК — точно так же, как и он, занимаешь важную последовательность в одном из нуклеотидов, собираясь передавать его из поколения в поколение, если я всё же решусь продолжить этот бессмысленный для всего мира род. ты смотришь, и в какой-то момент я тебя замечаю… это закат, и солнце, как апельсин, раскрашивает мир в оранжевый, создаёт блики на водной глади, ослепляет настолько, что не видно экран телефона. я уставшая, вспотевшая, толком не спавшая — слишком длинные смены, и бесконечные воспоминания, и эти руки твои, прикасающиеся ко мне в тот самый раз, — моя реакция замедлена, а ты… а ты всё такой же. мои чувства — такие же. я — нет, но… какими-то ночами я представляю, как убегаю от тебя далеко-далеко, не позволяя приблизиться, и в тех снах я остаюсь в порядке в конце концов. временами — я сама делаю шаг вперёд, а затем ещё и ещё, и наши тела запутываются в объятиях столь крепких, что их нельзя разорвать. но порой… порой мы подолгу сидим на искусственной траве и смотрим на солнце, наблюдаем, как небо поглощает его, забирая даже отблески лучей, тонкие розовые мазки на голубом полотне, и всё это полотно тоже — лишь мгла остаётся, звёзды не светят, луны не существует, а ты… а ты говоришь: «прости меня». шепчешь: «мне правда жаль, что всё так». умоляешь: «пожалуйста, живи дальше». и на этом моменте я всегда просыпаюсь. это март, и тебя нет рядом дольше, чем ты был, дольше, чем существовали эти призрачные «мы», дольше, чем я рассчитывала вообще тебя знать, и — это март, и я смотрю на небо, молясь быть им уничтоженной, вот только…