Шёпот во тьме

Антон с трудом открыл глаза, веки казались тяжелыми после долгого сна; он осмотрелся и понял, что лежит на кровати в одежде. Преодолевая сильнейшую головную боль, парень поднялся и сделал шаг вперёд, как тут же появилась темнота перед глазами. Стараясь удержать равновесие и не делая пока что других движений, он дождался ухода черноты перед взором и пошёл к двери. Находясь возле неё, Антон вдруг осознал, что сейчас вечер, посмотрев перед этим в окно. Быстро найдя телефон, который лежал на прикроватной тумбочке, он посмотрел на время. Судя по всему, он проспал всю ночь и весь день — больше двенадцати часов. Неудивительно, что у него такое разбитое состояние, и голова болит сильнее ещё и от того, что переспал, а не только от похмелья. Разблокировав экран телефона, Антон увидел три пропущенных вызова от Паши и кучу сообщений. Перед глазами всё ещё плыло, а мозг не воспринимал информацию, но, кажется, друг написал о том, что им нужно поговорить о том, что случилось вчера в клубе. «Я знаю, что у тебя сильнейшая головная боль, и ты спишь, пока я нахожусь на паре и прожигаю взглядом твоего демона. Я хочу знать всё, что ты от меня скрываешь, а я уверен, что так оно и есть». — Блять, — буркнул Антон, бросая телефон на кровать. С одной стороны хорошо, что у него не случился провал в памяти, и он детально помнит всё, что вчера было, и даже то, как Арсений помог ещё залезть обратно в машину после того, как ему нужно было избавиться от алкоголя. Несмотря на десятки вопросов без ответов, оставался важным лишь только один момент, одно яркое воспоминание и слова демона о том, что он убил бы ту девушку, будь она кем-то Антону. Пропуская в памяти воспоминания и вчерашний поход в клуб, парень вспомнил предложение Арсения сыграть с ним в карты. Если он его так сразу раскусил, то, может быть, не станет мухлевать, как хотел это сделать ранее. Антон хотел знать, зачем его вчера насильно вывели из клуба, к чему сказали эти слова, почему демон — демон, чёрт возьми! — ведёт себя с ним как-то по-другому. В разуме держалась мысль о том, что это всё уловка. Это было единственное логичное объяснение всему, но даже если всё так, то необходимо выяснить, чтобы не терзать себя докучавшими вопросами; чтобы перестать выдумывать и обдумывать только действительность. Антон прошёлся по всем комнатам в доме, думая, что Арсений где-нибудь засел, дожидаясь, когда парень проснётся. Но демона нигде не было, Шастуна это немного напрягло, он собирался уже закидать себя вопросами, как вдруг принял решение забить на это, как и на вчерашний уход Попова куда-то в клубе. Парень направился в душ, надеясь, что прохладная вода подавит желание проспать ещё сутки и поможет унять головную боль, хотя бы немного. Стянув с себя вещи, Антон залез в ванную и настроил прохладную воду в душе. Вспомнилась недавняя ночь, когда он вызывал демона. Казалось, что это случилось так давно, а между ними пролегла тропа, соединяющая дороги их жизни. Арсений ворвался в его жизнь недавно, но перевернул всё вверх дном, разрушил бывшего Антона и продолжал это делать. Парень был запутан, носился по лабиринту в своей голове, ища выход из сложившейся ситуации. Он знал, где он — единственный и правильный путь. В один миг можно перестать мучить себя и Арсения, загадав только чёртово желание, любое, самое глупое, и освободившись от страха, засевшего глубоко внутри. Но Антон отчаянно врезался в тупики, разворачивался и бежал в другую сторону, надеясь, что есть ещё какой-нибудь выход, самый нужный и желанный. Он думал о том, как сложилась бы дальше его жизнь, если бы не Паша. Если бы Арсений не был демоном, а простым молодым преподавателем, сказал бы правду? Попытался войти в контакт? Антон не знал, и это был когда-то ещё один путь, но теперь к нему не вернуться, эта дорога разрушена и стерта из реальности, той привычной и казавшейся совсем простой, без демонов рядом, пускай с безответной любовью к Арсению. Антон понимал, что в итоге направится к тому самому выходу, откуда он выйдет один — без Арсения. Но теперь зашло всё слишком далеко. Даже если этому суждено случиться, так и будет, только сначала он узнает правду. Когда он вышел из ванной комнаты, переоделся и пошёл на кухню в поисках еды, Арсений всё ещё не появился. Внезапно в сердце парня проникла грусть, а в этом когда-то привычном сумраке стало одиноко. Попов был везде, куда бы он не посмотрел. На подоконнике по-прежнему лежал его портрет, который Антон какое-то время рассматривал возле окна в лунном свете. Какая бы в животе ни творилась революция, ему не лез кусок в горло. Парень покинул кухню и ушёл в другую комнату. Он не знал, какое занятие себе найти; совершенно ничего не хотелось делать. Антон только желал, чтобы Арсений поскорее вернулся. — Ты же вернёшься, не так ли? — спросил он у портрета. Конечно, вернётся. Демон не мог уйти, не выполнив свою часть сделки, не исполнив свой долг. Усмехнувшись, Шастун взял телефон и решил позвонить Паше. По двум причинам: чтобы друг перестал за него переживать (по его сообщениям это было и так понятно), и чтобы не скучать в четырёх стенах одному. Он нажал на вызов контакт друга, поднёс гаджет к уху. После нескольких гудков Паша ответил: — Въебаться в столб, не выхуеть! Сам Антон-алкаш-придурок-укротитель-демонов соизволил мне позвонить. Антон засмеялся. Настроение из-за друга сразу поднялось. Оставшийся вечер, собиравшийся стать самым скучным, возможно, будет приятным. — Обращайся ко мне на господин, — усмехнувшись, сказал Антон. — О, мой господин, чем я могу вам служить? — Спасай меня. — От кого? Или чего? Антон забрался на подоконник и ответил: — От меня самого. — Э-эм, что? Тогда, знаешь, иди нахуй. — Нет, не пойду. Чувак, скрась мой вечер своей страшной физиономией. Антон резко отдёрнул руку, в которой был телефон, от уха, потому что Паша прокричал: — Я красивый! — Ну, не знаю. Ты не в моём вкусе. — А кто в твоём вкусе? Преподаватели философии, являющиеся демонами? Парень судорожно выдохнул. — Что? — возмущенно переспросил он. — Нет! — Пиздабол. — Господи, ты о чём? — осторожно спросил Антон. Да как он мог узнать, чёрт возьми? — Да так, — протянул Паша. — Ни о чём в общем-то. — Ну и хорошо. — Арсения рядом, что ли, нет? — после недолгого молчания спросил Воля. — Нет. — Поэтому ты позвонил мне? А так бы и не вспомнил про меня, кретин! — голос Паши перестал звучать весело. Антон насторожился. — На самом деле, — Шастун уже представил, как друг даёт ему в нос, — да. Он куда-то исчез. — Твой демон исчез? Ха, юморист хренов. — Но я же серьёзно. Я не видел со вчерашней ночи. — Ну, — Шастун понял, что Паша над чем-то размышляет. — Я бы тоже предпочёл не видеть его со вчерашней ночи. — Почему? Что ты имеешь в виду? — Тварь ты, Антон, вот кто ты. Я тут собирался пожрать, но, к твоему везению, у меня дома закончилась еда. Поэтому, я сейчас в кафе. Заеду за тобой и всё расскажу, — протараторил друг. — Ладно. — Но есть одно «но», — вставил Паша. — Почему вечно нужно всё усложнять? — промямлил Антон, слезая с подоконника и направляясь за деньгами в комнату. — Ты мне расскажешь, что между тобой и Арсением. Антон застыл, как будто пораженный молнией, на месте. По телу пробежал холодок, а дыхание спёрло. Он хотел было что-то ответить на слова Паши, как вдруг тот отключился. В его голове появились чёртовы вопросы, вечно достающие его шестерёнки. Что знает Паша? Как он понял? Или он ничего не знает, а решил просто спросить, чтобы проверить мою реакцию? Если заметил Паша, заметил ли это он? Сколько бы он ещё не собирался скрывать правду от своего друга, сегодняшний день/вечер был последним.

***

Он сидел напротив друга на одном из диванчиков. Их разделял стол, под которым Антон мог спрятать свои трясущиеся руки. Несколько секунд назад отошла официантка, записавшая в блокнот заказ. Антон собирался пить только кофе, в то время как его друг заказал себе пиццу, какой-то салат и колу. — Ты всё это съешь? — спросил Шастун, провожая девушку взглядом. — Ага, я жутко голодный. — Что же, — наигранно усмехнулся Антон. — Рад за тебя. Он возвращался мыслями к Арсению, который так и не вернулся, пока Антон ждал Пашу, о котором скоро пойдёт речь. Парень ещё удивлялся, как в машине друг ничего не стал говорить по этому поводу, а только рассказывал, как вчера побыл в клубе с теми девушками, затем проводил их до дома (оказалось, что они живут вместе, снимая квартиру в одной из многоэтажек) и как прошёл сегодняшний день. Шастуну же нечего было рассказать о том, что происходило с ним всё это время. Он спал, и это была чистая правда. Паша с сочувствием посмотрел на него в машине, как будто представляя, как сильно болит голова Антона. — Ты сам начнёшь мне рассказывать, или я должен спросить? — Воля отвлёк парня от размышлений вопросом. Он сцепил руки в замок и положил их на стол. — Я и не знаю, что тебе рассказать, — пробормотал Антон. И он, действительно, не знал, что говорить, потому что не был уверен точно в том, что известно Паше. Воля многозначительно улыбнулся и спросил: — Почему ты ещё не загадал желание? — Потому что я не знаю, что загадать. Мне ничего не нужно, — пожал плечами Шастун. — Ага, ну, кто-то же нужен. — Нет. Улыбка на лице Воли стала какой-то издевательской. А затем он сказал таким тоном голоса, что у Антона снова по спине пробежался табун мурашек. — Ладно, Шастик. Я вытащу из тебя всю правду, как прямую кишку через рот. — Фу, — зажмурился парень. — Идиот. — Идиот из нас здесь только ты. — Да ладно? И почему же? — Антон сжал трясущиеся руки в кулаки и наклонился ближе к столу. — Он тебе нравится? — Кто? — Арсений, дурень! Не держи меня здесь за дурака. — Ну… Антон хотел сказать, был к этому готов, но сейчас язык сам не поворачивался это произнести. Парень никогда прежде не озвучивал эту мысль вслух. — Что, ну? — надавил Паша, наклонившись, как друг, к столу. Шастун вздохнул и ответил: — Я, кажется, влюблён в него. Лицо Паши осталось неизменным; его взгляд был таким же, хотя Антон боялся, что Воля, узнав такое, пошлёт его ко всем чертям. — Давно? — Почти сразу, как он появился в институте. — А он оказался… — … демоном. Да, — закончил за Пашу Антон. — Ты ему сказал? — Ты, что, умалишённый? — А что такого? Это нормально, — улыбнулся Паша. — Нормально, что я — гей? — Антон указал рукой на себя. — Ты и правда так спокойно на это реагируешь, или мне это снится? — Что плохого в том, что ты любишь человека своего же пола… э-э-э, точнее демона. Блять. В общем, это совершенно нормально. Разве ты так не считаешь? — Охуеть, — пробормотал Антон. — Я думал, что ты — гомофоб. — Мда, я думал, что ты не такой дебил. — Ну, просто это неожиданно. Да, чёрт возьми, я из ума чуть не выжил, думая, как тебе рассказать об этом! — воскликнул парень. — Потише говори, придурок. Мы вообще-то не одни здесь, — Паша пробежался взглядом по другим людям в кафе, которые смотрели на них. — Ладно. Ты мне ответь, откуда ты узнал? — Узнал, что? — Вот теперь ты меня за дурака держишь. — Просто ты последнее время на Арсения так смотрел, что я не мог понять, какого хрена ты его прожигаешь взглядом. Потом немного подумал… короче, для этого достаточно только немного мозгов и голову на плечах. Это же элементарно, Ватсон! — засмеялся Паша. — Но, признаться, ты в такой заднице, друг мой. — Ой, да блять, без тебя знаю. Он не стал спрашивать о том, знает ли об этом сам Арсений. Знает он или нет, Паша всё равно не в курсе. — Почему ты сказал, что было бы лучше, если бы видел его вчера, а не сегодня? Воля вздохнул и откинулся назад на диван. — Сегодня он как никогда обложил нас — студентов — матами, завалил домашней работой и понаставил двойки ни за что. Ах да, ещё смотрел на меня так, как будто собирался убить. Я уверен, что не будь людей в аудитории, я бы уже был на том свете. — Ваш заказ, — сказала девушка, принёсшая заказ. Перед Антоном поставили чашку кофе, он посмотрел на содержимое. Какой теперь путь ему выбрать на развилке коридоров в лабиринте?

***

Антон отказался от предложения Паши поехать с ним на машине домой. Друг с радостью сбежал, сказав, что заебался тратить деньги на бензин. Шастун хотел пройтись до дома один, размышляя о всё той же теме, и, как говорится, проветриться. По пути он умудрился выпить. Купил бутылку виски и в полном одиночестве шёл домой, попивая из горла алкоголь. Ему стало немного легче, совсем чуть-чуть, потому что больше не приходится скрывать правду от дорогого человека — своего друга. Антон, напротив, был рад тому, что Паша воспринял всё совершенно нормально. Кафе было недалеко от дома Шастуна, поэтому парень вскоре оказался на месте. Дверь была закрыта, хотя Антон знал, что для того, чтобы войти или выйти, Арсению двери не нужны. Он осторожно прошёл внутрь, готовясь к любой неожиданности; ведь такое же может быть. Но ничего, на удивление, не произошло. В комнатах царил сумрак. Алкоголь действовал на него, придавал решимости в действиях, но вместе с этим тормозил реакцию. Может поэтому парень нисколько не удивился, когда зашёл в гостиную и услышал Арсения. — Где ты был? — И тебе привет, — бросил Антон в ответ, поставив бутылку на столик. Арсений был без плаща; Шастун огляделся вокруг, выискивая предмет одежды, но его нигде не было. Забыв об этом так быстро, как и подумал, он перевел взгляд на демона, которой сидел на подоконнике, подтянув одну ногу к себе, а вторую свесив. Он закатал рукава белоснежной рубашки по локти и расстегнул две верхние пуговицы. Края всё так же были заправлены в штаны. Сглотнув, Антон подошёл к нему ближе. Он встретился взглядом с глазами Арсения. Демон не показывал свои настоящие, а сменил их на человеческие. — Привет, — усмехнувшись, ответил Попов, на сказанное парнем ранее. — А где был ты? — с упрёком поинтересовался Антон, подойдя ещё ближе. — Тебя не касается, — холодно ответил Арсений и отвернул голову к окну. Шастун цокнул и сказал тоже самое: — Тебя тоже не касается, где был я. — Ну вот и заткнись, дай посмотреть на небо, — всё так же не поворачиваясь к Антону, сказал Арсений. Внезапно пальцы его руки сомкнулись в кольце вокруг запястья демона; тот резко перевёл на него взгляд, и его глаза мгновенно стали другими. Именно их и хотел увидеть Антон снова. Он не понимал, что его так подбивало это сделать. Возможно, пока ещё действует алкоголь, что в принципе и было. Но это безудержное желание, сны, вымышленная реальность, в которой ему позволено быть с тем, кого так сильно полюбил, давили сильнее. Антон больше не мог терпеть, надоело сдерживаться и бояться действовать. Шастун смотрел в его глаза, словно в зеркало души (если она есть у таких как он), плыл по течению и не мог ухватиться за что-нибудь, что остановило бы всё его порывы. Антон не закрывал глаза до тех пор, пока Арсений первый это не сделал. Тогда он подался ближе, осторожно, неуверенно и застенчиво коснулся чужих губ. Новые эмоции и чувства, пронзившие раз и навсегда, буквально отрезвили парня, но только для того, чтобы опьянить демоном напротив. Его действия были такими робкими, что хотелось тут же отпрянуть обратно. И он бы так и сделал, если бы Арсений не надавил на его голову и настойчиво не подался вперёд, несильно кусая нижнюю губу Антона и посасывая её. Он протянул ему руку, чтобы схватить и увлечь за собой к выходу из лабиринта, как будто в один миг нашёлся ещё один, тот, что парень так долго искал. Но это его потащили за собой, в другую сторону, к большой ошибке в жизни. Пока он его целовал, весь мир исчез, вся ясная реальность растворилась во тьме, дав возможность, до того как они разорвут поцелуй, чтобы в такт вдохнуть, поверить во что-то невообразимое, до безумия желанное, скрасив последующее событие этим невинным и незабываемым моментом.