Шёпот во тьме

Он подавил в себе все безответные вопросы, поддался волне нахлынувших чувств и позволил желанию осуществиться. Антон сначала не верил в происходящее до конца, поэтому осторожно, неуверенно и нежно целовал губы Арсения, не проявляя инициативы углубить поцелуй, ожидая усиленного доминирования со стороны демона. И он это сделал — уверенно и ловко протолкнулся в чужой рот, касаясь языка Шастуна своим. Парень вовсе начинал терять рассудок, медленно падать в тёмную бездну. Он открывал глаза, чтобы увидеть лицо напротив, убедиться в том, что это не один из его самых ярких и чувствительных снов, что это полная реальность, и Арсений не возмутился, не оттолкнул, не ударил и не позволил каким-либо словам оказаться озвученными, а сам подался вперёд, надавливая рукой на голову Антона, постепенно перебираясь пальцами на шею и усиливая хватку. Шастун внезапно разорвал поцелуй, положил руки на талию Арсения и двинул его на себя. Глаза демона оставались чёрными, когда-то пугающими и устрашающими, когда-то в первую ночь встречи Антона с истинной сущностью объекта своего обожания, но теперь он смотрел в эту бездонную темноту порождения Ада и не испытывал былых чувств, они уступили место вожделению. Попов сильнее сжал пальцы на шее человека, закрыл глаза и судорожно выдохнул. Он прижался своим лбом ко лбу Антона и проговорил: — Что ты делаешь? — То, что хочу, — пробормотал Шастун в ответ и прильнул к губам Арсения за новым поцелуем. На этот раз ему не ответили — демон взял лицо Антона в руки и отпихнул его от себя. — Это желание? — Да, да. Желание, — не думая, о чём именно говорит, ответил парень. Если и придёт осознание сказанного, то только не сейчас, ни в этот прекрасный момент, когда в молчании кажется больше смысла, чем в словах и когда ответные действия воспринимаются неверно. — Ты уверен? Антон кивнул и потянулся к Арсению, чтобы уткнуться носом в его шею и обжечь кожу своим горячим дыханием. Он крепко обвил руки вокруг тела Попова и прижал его к себе, думая, что теперь демона, действительно, можно назвать ручным. А тот не знал куда деть свои руки, но вскоре одна из них вернулась в исходное место и сжала шею, заставляя Антона немного проявить силу сопротивления, потому что давление оказалось таким сильным, что парень не мог вздохнуть из-за отсутствия расстояния между носом и своим телом. Второй он забрался под футболку и почти невесомо провёл ладонью по спине, неотрывно касаясь только линии позвоночника указательным пальцем. Парень вздрогнул, мурашки по коже пробежались табуном, а в штанах стало невыносимо тесно, потому что Арсений вернулся рукой обратно и спустился ниже, просунув её под ткань одежды и боксёров, сжав одну из упругих ягодичных мышц. Антон вздохнул, открыл рот и припал к шее демона, впиваясь и посасывая кожу. Арсений спросил снова, но голос прозвучал так тихо, с заметными нотками наслаждения от проделывания Шастуна. — Ты, правда, этого хочешь? Оставив засос и проведя языком по красной отметке, Антон резким движением стащил Арсения с подоконника и двинулся в сторону дивана. Он чувствовал сопротивление и неуверенность с его стороны, но настойчиво продолжал толкать вперёд, и только когда он взял вверх, повалив демона, дал ответ: — Очень давно, — хрипло произнёс Антон, расстёгивая пуговицу белоснежной рубашки. Парень сидел сверху на (не)опасном существе, смотря прямо в его глаза, замечая замешательство, непонимание и изменившийся настрой. Арсений перехватил руки Антона, крепко сжав запястья, отвел их подальше от одежды и хотел было проговорить, как Шастун впился в его губы грубым и настойчивым поцелуем. — Прекрати, — Попов отпихнул от себя человека. — Что? — пробормотал Антон, и голос его звучал не как будто он удивился, а словно он не досказал просьбу повторить Арсения то, что проговорил, потому что его не расслышали. Он предпринял новую попытку оставить поцелуй на чужих губах; вырывая руки, хотел прильнуть их пальцами к рубашке, чтобы закончить начатое дело с расставанием этой вещи, чтобы обнажить тело демона, а затем перейти к следующему, чтобы в итоге унять своё напряжение в штанах. Антон сдвинулся чуть ниже, на пах Арсения, чтобы почувствовать его эрекцию. Его руки расслабились, тем самым предотвращая попытку вырваться. Он начал двигаться, чтобы возбудить демона, но не смог почувствовать, чтобы стояк Попова упирался в зад. С шумом выдохнув, парень продолжил свои движения и потянулся к шее Арсения, чтобы оставить там дорожку поцелуев, раз уж ему не позволили снова коснуться губ или торса, что скрывала рубашка. — Разве ты не расслышал? — переспросил Попов. Антон победно улыбнулся и воспринял этот звук как разрешение продолжить действия руками, которые демон освободил из своей хватки. Он своим телом навалился на Арсения, одну ногу подтянул с пола на диван и вместе с другой вытянул их назад, чтобы обвить вокруг ног демона, обездвиживая его. Дрожавшие пальцы нашли пуговицы и успели расстегнуть только одну, когда Попов снова сказал: — Остановись! — Зачем? — казалось, что на этот раз до Антона дошло. — Если это твоё желание, я не буду его исполнять, — проговорил Арсений, пытаясь высвободиться из-под парня. — Ты тоже хочешь, не так ли? Скажи, прошу, скажи, что это так. Антон опять с напором попытался поцеловать его, тогда Арсений не выдержал и со всей силы оттолкнул его от себя. Быстро и ловко подорвавшись с дивана, демон принялся застёгивать пуговицы на своей рубашке. — Нет. Это не так! — Ты врёшь. — Нет, — прохрипел Арсений, отступая на два шага назад, потому что Антон встал и двинулся к нему. — Тогда зачем ты ответил на мой поцелуй? Антон задал вопрос, потому что это не могло быть упущенным, по крайней мере для парня это означало совсем другое, не то, что, наверное, воспринимает для себя Попов. — Зачем ты вообще меня поцеловал? — Я же сказал, — Антон развёл руки в стороны, — что хочу. — Нет, — холодно ответил демон. — Арсений? — его голос дрогнул, Шастун почти прошептал его имя. — Пожалуйста, проси всё, только не это. — Почему? — Любое желание, и я уйду. Просто исчезну, а ты забудешь меня в скором времени. Но он ни за что и никогда не забудет. Будь у него хоть целая вечность, Антон никогда бы не смог забыть Арсения, не смог бы похоронить свою любовь к нему где-то глубоко внутри себя. Боль никогда бы не ушла, напротив, она будет проявляться с новой силой, когда в сознании вспомнятся дни, которые они провели вместе. Даже если бы демон ушёл, вопросы рано или поздно извели Шастуна, или нет… С одной стороны, это — ожидаемый конец их несостоявшейся истории любви. И Антон каким-то участком мозга понимал, что совершил ошибку, что сам виноват. Но с другой же, парень отчаянно верил, что ему снится просто очень реалистичный сон, только его никто не разбудил, чтобы прервать на самом интересном, а позволил увидеть конец. Не важно, что не самый лучший, а вот такой печальный. Арсений казался таким напуганным, словно нереальным, потому что сейчас они как будто поменялись позициями, ведь это Антон боялся (по крайней мере должен был бы бояться), а демон не говорил таким надрывным голосом, и в его словах не звучала скрытая мольба о пощаде. Антон сделал неуверенный шаг навстречу, а потом вовсе остановился. Взгляд его глаз казался растерянным, он поднёс к открытому рту ладонь, прижал её и замотал головой. — Что? — У тебя было достаточно времени, чтобы подумать, — Арсений сложил руки на груди, вернул уверенность голосу, придав тем самым ему привычный холодный тон, спрятал свою только что проявленную на мгновение ещё одну сущность. — Но почему ты выбрал это? — с усмешкой спросил демон. Парень сделал шаг назад, рука бессильно опустилась в обычное положение, ему стало стыдно, неимоверно обидно, а уголки глаз защипало от выступивших слёз. — Мне казалось… — Что? Что я тоже тебя хочу? — Арсений засмеялся, и от этого смеха Антону стало не по себе, по спине пробежали мурашки, вызванные чуть ранее легкими касаниями руки демона. Антон сел на диван, согнулся и спрятал лицо в руках. Он не мог поверить в то, что произошедшее оказалось всего лишь игрой воображения, что мозг всё перевернул по-другому, а демон… видимо, тот решил, что поцелуй — это желание, может поэтому ответил, но дальше не зашёл. Но почему? — спросил себя Антон. — Даже если это и стало тем желанием, которое ты должен исполнить, почему нет? — парень не осмелился произнести это вслух, вместо этих слов, прозвучали другие. — Проваливай! — Шастун посмотрел на Арсения через пелену слёз на глазах, и заметил только его силуэт; всё казалось размытым. Пусть это будет чёртовым желанием, пусть, наконец-таки, исчезнет. Антон не хотел его видеть, не желал больше думать и помнить Арсения. Ему в голову пришла мысль, что он мог раньше попросить демона просто исчезнуть, как будто это и есть его долг перед Шастуном, но, видимо, не додумался, слишком далеко зашёл со своими надеждами на взаимность чувств. Будет проще навсегда выкинуть из своей головы Попова, побыть немного с разбитым сердцем и полить слёзы как девчонка-подросток. Он ведь сможет это перенести, рядом есть друг, который знает всё. И это знание поможет Паше утешить Антона. Может быть. Когда он посмотрел ещё раз, Арсений сделал шаг вперёд и протянул руку. Антон прокричал голосом, скрывающимся от отчаяния и боли где-то внутри: — Не могу поверить, что я так ужасно ошибся! Я же… — Что ты? — осторожно спросил демон, приблизившись к парню и взяв его руки в свои. — Ничего! Ты, что, не слышал? Я сказал, уходи! — он вырвал руки. — Зачем ты меня поцеловал? — Аресний отошёл от Антона. — Прошу, скажи только правду. Да подавись ты своей правдой! — мысленно прокричал Шастун. Ему казалось, что его просто испытывают, издеваются над ним, требуя произнести эти слова. Он уже представил себе, как Арсений смеется и плюёт ему в лицо. Вполне нормальная реакция, разве нет? — Потому что я пьян! Я не соображаю, что делаю! — громко ответил Антон. И в какой-то степени это не была ложь, если любовь можно сравнить с опьянением. — Тогда почему ты плачешь? Антон ничего не ответил, он накрыл лицо ладонями, чтобы Арсений не видел мокрые от слёз глаза. Пожалуйста, пусть всё это закончится, — подумал парень. — Пусть я проснусь и в моей жизни не будет никакого Арсения. — Уходи… Он вспомнил ту ночь, когда услышал непонятный шёпот, как будто это какой-то язык, который не слышал прежде. Может, это язык демонов? — спросил себя Антон и засмеялся бы, если бы мог. Тем временем шёпот прозвучал снова. Возможно, Арсений таким образом с ним попрощался, или сказал что-то другое. Это не имело значения, далеко не было важным. Антон позволил слезам катиться по щекам, открыл глаза и больше не видел размытый силуэт. Перед ним была комната, стены которой навсегда запомнили и сохранят то, что видели, что произошло здесь, так же как и Антон. Он сначала знал, что безответная любовь убивает, и сам угодил в такое, предвидя свою медленную гибель. Поначалу это базировалось на другой причине, но теперь очевидное заставляло ещё больше подавиться чувствами. Ему будет непросто, но, возможно, со временем всё растворится во времени, любовь оставит его, и появятся силы жить дальше. Естественно, что Арсения Шастун будет помнить всегда, особенно последние минуты, проведённые вместе.