Шёпот во тьме

Где-то на задворках сознания Антон понимал, что его конкретно сейчас наёбывают и ему сделают не минет, а просто яйца отожмут, ну или шарахнут кулаком по члену; словом — причинят боль не только моральную, но и физическую. Время вокруг него просто замедлилось, секунды растянулись до невозможности, казалось, что разум сейчас с ним попрощается и свалит куда подальше, оставив его здесь одного с этим демоном; а тот привяжет его к батарее и выбросит ключи, вернувшись тогда, когда Антон позовёт его для выполнения желания, и Арсений обязательно услышит каким-то неизведанным образом. Да он исчезает и появляется по щелчку пальцев, о чём вообще речь? Антон успел вспомнить, что вчерашнее желание Арсений не выполнил, и пришёл к логическому объяснению (даже какому-то более утешительному для себя), что демоны желаний не могут исполнять сексуальные желания. И, вероятно, поэтому его оттолкнули от себя. Ну просто Шастун не хотел верить в то, что его чувства совсем не взаимны, потому что поцелуй… О, этот чёртов поцелуй, и мысли о нём со всеми воспоминаниями чувств такие прекрасные, но одновременно болезненные. Да что не так с ним? Почему вчера Арсений не перепихнулся с ним, чтобы уйти? Предположение Антона правдиво? Даже если это и так, что сейчас? Какого хрена творил Арсений? Этот недоделанный весь из себя преподаватель философии — а он же ещё и тварь из Ада — мучительно медленно (на самом деле для парня, потому что у него шестерёнки в голове заработали в разы быстрее, и казалось, что время тянулось), опускал руку. Антон сглотнул и отвёл взгляд, всем телом вжавшись в пол, надеясь, что удастся под него провалиться, и у Арсения ничего не выйдет, он не коснётся даже ткани штанов Шастуна, потому что только от одной мысли и промелькнувшем недавнем сне у него завязался внизу живота тугой узел. О да, отлично. Прямо сейчас и встанет, намного ранее, чем ему расстегнут ширинку. Ну, если расстегнут. Антон встретился с ним взглядом, демон остановился, и его губы медленно растянулись в злорадной и издевательской улыбке; а ещё эти чёрные блестящие глаза; парню стало сильно не по себе, вдобавок к узелку, сердце и желудок поменялись местами. Ничего хорошего ждать не стоило. И как никогда Антон был прав, и мог бы даже подпрыгнуть до потолка, потому что, ну блять, не накручивал себя и не утрировал, а наоборот рассчитывал на что-то плохое. И получил. Арсений резко положил руку на его пах и через ткань джинс схватил его за член, крепко и до боли сжав, Антон взвыл и дёрнулся, тут же оттолкнув от себя демона, толкнув его руками в грудь. — Блять! Арсений прыснул со смеху и убрал руку. Он отодвинулся от парня и встал на ноги, сложив руку на груди и спросив: — Неужели ты подумал, что я реально тебе отсосу? — Пошёл ты… Антон опустил глаза. Знал же… знал. — Эм? — На хуй. — Неа, — Арсений усмехнулся. — Не прокатит. — Да просто исчезни. — Тоже не прокатит. — Да блять! — Антон поднялся на ноги и прикрыл рукой пах. — Не смотри туда. — У тебя, кстати, почти встал, — парировал Арсений, продолжая хихикать, издеваясь над бедным парнем, которому хотелось только одного — провалиться ко всем чертям на этом месте и забыть, что произошло. — Да ты что? — Антон развёл руки в стороны и изобразил удивление. — Без твоего грёбаного уточнения знаю. Гори в Аду, ублюдок. — Только вместе с тобой. — Удачи, — бросил с обидой в голосе Антон и двинулся к двери. Да ну нафиг всю его решительность, желание побить Арсения никуда не ушло, но теперь совершенно точно парень знал, что ему не сладить с этим существом. Чего вообще удумал? Шастун готов был смеяться от собственной тупой выходки, нашёл кому угрожать. Просто порой он забывал, кто на самом деле стоял перед ним. В глазах демона он продолжал видеть человека, в которого влюбился; ну, да, так и есть, просто залип на это шикарное тело и красивое лицо, кто не залипает на таких парней? Антону хуй класть было, что это неправильно для кого-то, ему безразличен пол, полагал, что, может, и Арсению Попову тоже, и тогда у них что-нибудь да склеится, если бы Шастуну удалось переступить через себя и свою нерешительность. И вот же чудо! Или не чудо? Скорее пиздец какой ужас. Арсений не только одного с ним пола (это и служило когда-то проблемой), а вообще даже не человек! Нихуя себе у тебя вкус, Антох. Закройся нахер! Самому какому-то внутреннему другому себе бросил Шастун и закатил глаза. Арсений нахмурился и открыл рот, чтобы что-то сказать, но парень выставил вперёд руку и попросил ничего не говорить. Он получил сладкую месть. Член не болел, и прелесть заключалась совсем в другом — ему вставляло осознание, что Арсений схватил его на мгновение. Понять-то чего-нибудь там успел? Ну, размерчик… Он хотел оптимистической сущностью вырваться из тела и запрыгнуть на унылого Антона сверху, запрячь и начать скакать от радостной мысли, что Арсений лапал (ущипнул/схватил, блять) его член. Он подошёл к двери, когда Арсений внезапно его остановил, схватив за руку. Антон развернулся к демону, и тот спросил: — Что мне сделать, чтобы ты меня отпустил? Полюбить меня! — хотел ответил Антон, но вместо этого он пожал плечами. — Антон, я серьёзно устал уже. — От чего? Шастун прихерел от того, какой тон голоса был Арсения. Он говорил как по-настоящему вымотавшийся от чего-то человек, рискуя свалиться без сил, когда это ещё совсем нельзя делать. Антон спросил себя, кто же из них на самом деле тварь? Вроде бы Арсений, но и он сам, потому что продолжал держать возле себя демона уже долгое время, лелея грёбаную мысль, что его полюбит чувак из Ада. На задворках разума Антон, тот Антон, что говорил с ним иногда, истерически засмеялся. — Урод, — тихо произнёс Шастун. — Что? — Арсений отпустил руку Антона. — Это ты мне? — Нет, — поспешил ответить парень, потому что это правда не про него, да и потому что ещё мог получить по лицу за это слово. — Это я про себя. Арсений усмехнулся. — Ты — урод, да. — Я такой страшный? — Нет, ты не страшный, — Арсений быстрым шагом направился к дивану и сел на него. — Ты моральный урод, ты самый трахнутый из всех трахнутых на голову людей, которых я встречал. И я бы трахнул тебя по твоему желанию, если бы мог, но, — он выставил указательный палец, — это противоречит правилам. Однажды я его нарушил, поэтому изгнан. — Ты кому-то всадил, и тебя вышвырнули из Ада? Антон засмеялся и сложился пополам. — Ну почти. — Чего? — Блять, Антон. Просто говорю конкретно, что секса у нас не будет, как бы мы оба этого ни хотели. Антон просто замер, округлив глаза. Он уставился на Арсения, который мило улыбнулся и отвел взгляд в сторону карт, тут же поднявшись и принявшись их собирать. — Оба? — произнёс Шастун, подавившись воздухом, ведь всё это время, переваривая мозгом услышанное, не мог дышать. — Ты что? — робко добавил Антон. Арсений поднял голову. — Что я? — Ты хочешь меня? — Нет, — бросил демон и отвернулся, дальше собирая колоду. — Но ты сказал… — Тебе послышалось! От того, как рявкнул Арсений, Антон хотел вжаться в стену и пройти сквозь неё, чтобы свалит в другую комнату и там поохуевать. — Ладно… Только и пробормотал парень, собираясь сказать что-то ещё, но всё произошло так быстро, что он даже осознать не успел, какого, блять, чёрта дверь раскрылась и его ей откинуло в сторону. Сам виноват, нехрен было стоять возле неё, либо выйти, либо пройти в комнату, чтобы затем не потирать рукой затылок, поднося её потом к лицу, чтобы проверить наличие крови. Обошлось. Череп цел. — Кукареку, пидорасы! Паша влетел в комнату и вскинул руку вверх. Антон охуевал, понимая, что охуевать более некуда, выставил на друга глаза по пять копеек, а затем посмотрел на удивившегося Арсения. Демон, вероятно, сам не успел сориентироваться во всём происходящем, потому что за доли секунд Антона прижало дверью к стене, и тут же Паша ворвался с какой-то ебнутой фразой. Может, он по пути где-нибудь головой приложился? — В картишки поиграть решили? Антон толкнул дверь, пошевелил плечами и подошёл к парню, что стоял и метался взглядом с Арсения на друга и обратно, не скрывая радостную улыбку. — Ты должен же быть позже. — Эй, девственница ты моя дорогая, — Паша положил руку на плечо Антона и сжал его, — я же написал, что еду оберегать твой цветочек, пока его, — он повернулся к Арсению; тот медленно поднимался на ноги, с нервной улыбкой смотря на Антона, — кто-нибудь не сорвал. Антон захотел от стыда снова провалиться. Да блять! Теперь Арсений об этом знает, а потом начнёт подъёбывать парня, что ему двадцать… не важно с каким хуем, а он ещё девственник. Шастун скинул с себя руку друга и подошел к дивану за телефоном, собираясь проверить, писал ли что-то подобное Паша, или сейчас просто тот издевался над ним перед демоном, про которого знает. А что самое главное — Паше известно, что Антон влюблён в Арсения, по сути всё ещё являвшегося для них преподавателем. Паша налетел на демона. — Чего припёрся? Трахнуть его решил? Я всё слышал! Антон ошеломлённо обернулся и протараторил вопрос: — Что ты слышал? В смысле? Какую часть нашего разговора? — Нехорошее это дело — подслушивать, — проговорил Арсений, медленно мотая головой. Паша усмехнулся: — Я зашёл в дом, думая, что сейчас подкрадусь незаметно и напугаю тебя, Антох, а потом такой слышу: «Секса у нас не будет» и сразу подумал, что такое прослушать нельзя, — затем он залился истерическим смехом и сложился пополам. Антон встретился взглядом с глазами Арсения, которые стали человеческими, когда Паша ворвался в помещение, и сглотнул, боясь предположить, что могла означать ухмылка демона. Шастун просто отметил для себя, что затем отблагодарит Пашу хорошими пиздюлями и, конечно же, словом «спасибо» за то, что не сказал больше ничего, а предложил Антону и Арсению поиграть в карты не на желания, а затем отправиться с другом в клуб, как они и собирались; вот только влез демон, сказав, что Антон не повеселится, пока не загадает желание. И снова Шастун мысленно показал ему средний палец, вякнув, что в таком случае он может отправиться с ними в клуб. — Чтобы я снова кого-то там убил? — спросил Арсений. — Ты кого-то там в тот раз убивал? — переспросил Паша с шуткой, да потому что демон, определённо, шутил, не так ли? — Конечно! Пока Антон перемешивал карты, устроившись задом на журнальном столике (его друг и преподаватель ранее устроились напротив друг друга на диване) Паша свалил из гостиной в туалет. Приспичило. Антон надеялся, что он вернётся быстрее, и Арсений не затронет тему его половой жизни. Что-то? Надежда? Да разъебалась она как карточный домик, потому что демон раскрыл рот через пару секунд, после ухода друга Шаста. — Так ты девственник? — Ой блять, тоже мне, — Антон сжал в руках карты и злобным взглядом смирил демона. — Сам-то когда девственности лишился? — Лет триста назад. — Триста! Охуеть, — Антон резко обернулся, проверяя, не открывает ли Паша медленно дверь, чтобы войти сюда неожиданно. — И ты столько времени из Ада выпнут? — Нет. В этом дерьме я меньше года, — он отобрал у Антона карты и начал сам их перемешивать. — А тогда я был человеком. — Воу, то есть, ты… — Да, Антон, когда-то я тоже был смертным, ага. — А ты помнишь свою жизнь? — Я помню всё, — бросил Арсений, откладывая колоду в сторону, собираясь дождаться Пашу, чтобы затем приняться раздавать по шесть карт на троих. — И кем ты был? — Сыном помещика. — Да я не об этом… — Антон вдруг ухватил смысл сказанного Арсением, — о, вау! — А о чём ты? — Ты был… с кем ты был? Арсений рассмеялся и хлопнул Антона по плечу. — Если ты о том, о чём я думаю, то да. Я был геем.