The bird

По окнам кафетерия неустанно бил дождь, барабаня какую-то знакомую только ему одну мелодию. В помещении довольно шумно, но я будто в вакууме: почти ничего не слышу, сосредоточившись на набирающем обороты дожде и тексте, развернувшимся на всю страницу учебника. Это довольно странно, учитывая, что обычно я не могла сосредоточиться даже на малейшем задании, сидя в битком набитом шумными людьми кафетерии. Плюс рядом всегда сидела вечно болтающая Жасмин, так что всё, что мне оставалось — это есть свой обед и смеяться над шутками подруги. Сейчас рядом со мной стоит лишь один поднос с нетронутым салатом и чёрным чаем, а место рядом пустует. Я одна. Качаю головой, опираясь руками на стол, и возвращаюсь к странице учебника. Текст почти улёгся у меня в памяти, так что, пожалуй, через пять минут я могу уходить. Сглатываю, чувствуя неприятное першение в горле. Хотела выпить таблетку ещё пару дней назад, но, конечно же, так этого и не сделала. Вскидываю голову, замечая движение вблизи моего стола, и надеюсь увидеть там Жасмин; с субботы мы так толком и не поговорили, а мне не хочется оставлять напряжение между нами. Но рядом с моим столом стоит вовсе не Жасмин, а девушка, чуть помладше меня, неустанно натягивающая рукава и без того огромного серого свитера на сжатые кулаки. Она мило улыбается, что одновременно и раздражает, и вызывает доверие. Всё же хмурюсь, явно узнавая лицо, обрамлённое прямыми русыми волосами, но у меня нет сил найти его в памяти. — Хэй, — девушка не перестаёт улыбаться, но видно, как она мнётся. — Привет. Я Джун. Новенькая, если ты… если что, — добавляет поспешно, часто похлопав ресницами. От улыбки в уголках губ образовались ямочки, делающие девушку ещё более симпатичной. — Привет, — киваю и замечаю, что голос звучит хрипло, поэтому откашливаюсь, чуть подаваясь вперёд, почти опираясь грудью на серый стол. — Я Скарлетт. — Да, я знаю, — быстро отвечает и отводит взгляд, поправляя прядь длинных волос. — Эм… я хотела спросить… ты же знаешь французский? Не удерживаюсь и вскидываю брови. Французский? — Ну… да, — усмехаюсь, подаваясь вперёд, почти касаясь серого стола грудью. — А что такое? Меня искал учитель? Начинаю суетиться, уже готовая собраться и пойти в класс французского, но Джун останавливает меня. — Нет-нет-нет, — она снова улыбается и едва выставляет тонкие руки вперёд, будто готовая физически остановить меня, что, учитывая нашу разницу в росте и весе, явно не лучшая затея для девушки. — Я просто хотела попросить тебя помочь мне с одним проектом. Для школьного бала. Хмурюсь, пытаясь вспомнить, ведь я состою в организационном клубе. Вроде как. Так… школьный бал? Когда он? — А… он в октябре? — буквально тыкаю пальцем в небо и уже готовлюсь получить отрицательный ответ, когда Джун говорит: — Да, ближе к тридцатым числам, — девушка начинает теребить рукава свитера. — Просто я состою в организационном клубе, и мы там, вроде как, этим занимаемся, вот мне и поручили этот проект, — усмехается. — А у меня с французским не очень, я больше к итальянскому… так, ты поможешь? Она поднимает на меня взгляд ясных зелёных глаз часто похлопав длинными чёрными ресницами, а я не могу понять, как я всё это пропустила. Я же была на прошлом собрании, разве нет? Снова хмурюсь. Когда я вообще в последний раз заходила в кабинет, где все эти собрания проходят? — Хэй, Скарлетт, — Джун машет рукой перед моим лицом, и я вздрагиваю, вновь переводя немного затуманенный взгляд на неё. — Так ты поможешь? Эм… — Да… да, конечно, — выдавливаю улыбку, убирая учебник в сумку, краем глаза замечая опустевший кафетерий. Так быстро? Разве звонок уже был? — С радостью. — Отлично, — Джун едва ли не подпрыгивает на месте и даже хлопает в ладоши, а её глаза начинают светиться счастьем. Она буквально как маленький ребёнок, которому разрешили сделать что-то очень желанное. Чувствую, как на лице появляется улыбка, и я не могу её контролировать. Не хочу это делать. На этот раз она не вымученная. Она настоящая. И, кажется, это дарит ещё один повод улыбаться.

***

Дилан хмурится, слыша глупое хихиканье справа от себя. Медленно переводит взгляд в ту сторону, застав через несколько столов от себя девчонок-девятиклассниц, нашедших что-то невероятно смешное в какой-то книге. Даже в библиотеке нет такой нужной ему тишины. Он кусает обветренные губы, опираясь подбородком на сжатые в замок руки, и стучит по книге кончиком карандаша. Парень читает эту долбанную статью уже долбанные двадцать минут, которые были отведены ему на обед, а взгляд так и не сдвинулся с самой первой буквы. Это заставляет ОʼБрайена тяжело выдыхать и ещё больше горбиться, показывая своё напряжение. Снова звуки справа. Ещё одно хихиканье — и он не выдержит, сорвётся на них. Начинает стучать ногой по полу. С чего такая злость, Дилан? Кажется, раздражение поселилось у него под кожей, надоедая противным зудом. На нервы действует даже стрелка часов, которые находятся в добрых тридцати метров от него. Но даже отсюда он слышит. Снова выдыхает, пытаясь успокоиться и всё же по-хорошему углубиться в текст. Кажется, у него даже получается это сделать, как за спиной раздаётся покашливание. Дилан не выдерживает, закатывая глаза. Они серьёзно? Медленно оборачивается, держась правой рукой за спинку стула. Он уже готов начать пилить хмурым взглядом человека, помешавшего ему, когда карие глаза натыкаются на худую девушку, которая поёжилась, когда холодный взгляд иголками коснулся её лица. Дилан быстро и незаметно для неё сглатывает. Что она здесь делает? — Что? — голос грубый и едва хриплый, но Дилан уже свыкся с этим. А вот его мать постоянно морщится, узнавая незнакомую её сердце хрипотцу в голосе сына. Ей так не хочется, чтобы он настолько быстро взрослел. Девушка хмурит брови, сводит их ближе в переносице. Ей стало неуютно от одного лишь взгляда; о каком разговоре она вообще думала? — Я… я хотела сказать «спасибо», — резко поднимает голову вверх, так, что светлые непослушные волосы спадают с плеч назад, на спину. Дилан не отводит от неё взгляд, щурясь и пытаясь понять, найти подвох. Девушка явно чувствует себя неловко, об этом говорит просто всё: то, как она смотрит куда угодно, только не на него, как она вечно трогает рукава белого тёплого свитера, то, как одним движением головы откидывает светлые волосы назад, то, как постоянно переступает с ноги на ногу. Но он не спешит начинать говорить или переводить взгляд. Будто специально хочет заставить почувствовать себя неловко. Садист. Девушка закатывает рукав свитера и смотрит на чёрные наручные часы, затем закусывая бледную губу, видимо, понимая, что опаздывает, а Дилан пытается вспомнить её имя. Сара, Саманта? Может Сабрина? Быстро усмехается. Ну, конечно. — Всё? — наконец, заставляет себя говорить, и девушка кидает на него взгляд, впрочем, тут же отводя его, будто он с силой бьёт её. — Ну… да. — Отлично, — усмехается, а в голове вспыхивает картинка бледного, уже замёршего лица, с прилипшими к нему светлыми волосами, что гасит беглую усмешку, и лицо ОʼБрайена снова принимает холодное, почти каменное выражение. Такое привычное ему самому да и всем окружающим тоже. — Тогда не смею тебя больше задерживать. Он отворачивается к книге, подставляя под вдруг осмелевший взгляд блондинки свою спину. Снова стучит кончиком карандаша по ветхой бумаге, не читая, а смотря куда-то вдоль стеллажей, ожидая, пока девушка закончит его мучить и уйдёт. Мокрое до нитки платье и почти не ощущаемый пульс. За спиной раздаётся раздражённый вздох, который за свою хозяйку говорит, что она уже успела пожалеть, что вообще решила подойти к нему. Девушка больше не медлит, стремительно разворачиваясь, и через секунду Дилан больше не чувствует терроризирующий взгляд на своей спине, а через ещё три секунды, слышит хлопок библиотечной двери. Усмехается, кусая кончик карандаша зубами. Страх, за то, что он не успеет.

***

Стучу пальцами по рулю, ожидая, пока на светофоре загорится зелёный свет. Джун попросила меня заехать к ней после школы, чтобы мы уже начали работать над проектом, и дала свой адрес. Дорога слишком хорошо мне знакома. Хмурюсь, сворачивая на свою улицу. Она живёт где-то рядом? Странно. Я бы точно знала. Хотя, она сказала, что новенькая. Может, из-за того, что мы соседи, её лицо так знакомо? Оглядываю дома снизу-вверх. Нет. Я бы помнила. Оттягиваю щёку языком, проезжая мимо своего дома. На воротах висит табличка с числом «36», я живу на «чётной» стороне. А у Джун номер «35», значит, она прямо напротив меня. Всё просто. Почему я раньше до этого не догадалась? Решаю поставить машину в свой гараж, дабы не загораживать другим людям проезд. Удивительно, что я не обратила внимание на название улицы, когда Джун говорила мне адрес. Я просто вбила его в навигатор, и тот привёл меня к моему же дому. Отлично, Скарлетт. Не знаешь, на какой улице находится собственный дом. Просто чудесно. Паркую машину в тёмном помещении и тихо ворчу, когда чувствую колющую боль в правой лодыжке. Морщусь, кусая губы. Аккуратно, стараясь не сильно давить на ногу, встаю, выходя из машины и, сделав два мелких шажка, чтобы не ударить саму себя, захлопываю дверь, затем ставя автомобиль на сигналку. Выхожу из гаража во двор, аккуратно закрывая за собой тяжёлую железную дверь, и на секунду останавливаюсь, прислушиваясь. Тихо. Дома явно никого нет. Мама с отчимом точно на работе, Эдвард однозначно в школе, потому что даже если у него уже закончились уроки, он бы так быстро на автобусе до сюда не доехал. Тем более, учитывая, что автобусы под нужными номерами ходят весьма редко, а школьный вообще сюда не заезжает. Ну, а Тереза наверняка куда-то уехала, лишь бы в четырёх стенах не сидеть. У этой женщины шило в… в прочем, неважно. Просто не сидится ей на месте, вот и всё. Иду к калитке, стуча каблуками по камню. Конечно, сочетать каблуки и больную ногу — не лучшая идея, но у меня просто нет выбора. Я в юбке, а в кедах или кроссовках уже весьма холодно. Шмыгаю носом, открывая дверь. Тем более, что я и так начинаю заболевать. Перехожу дорогу между нашими домами, когда до меня доходит. Это дом Дилана. Это дом, мать его, Дилана. Дилана, который даже разговаривать с людьми нормально не умеет! Который считает себя пупом Земли, судя по всему. Как он вообще с людьми общается? Медленно выдыхаю через нос, чувствуя, как желание работать с Джун медленно иссякает. Раз она живёт с ним в одном доме, то она его сестра. Ну, конечно. Наконец, все кусочки паззла собрались воедино. Она его сестра. Всё так просто. Его сестра. Поэтому её лицо мне и знакомо. Потираю лоб холодной рукой, морщась. Стоит ли мне вообще идти туда? Что если он откроет мне дверь? Что тогда? Он же пошлёт меня к чертям, ещё и кинет этот надменный взгляд. Вздыхаю. Господи. С другой стороны, я ведь иду к Джун. Не к нему. Не с ним же я буду разговаривать. А с его сестрой. Они совсем не похожи. Даже внешне. Качаю головой, возобновляя шаг. Глупо прятаться в кусты, тем более, что Джун наверняка знает, где я живу, и ей не составит никакого труда прийти ко мне, если скажу, что я заболела. Как я помню, она весьма добрая. Хотя, учитывая, какая «хорошая» у меня память, я бы не стала за это ручаться. Нажимаю на звонок у калитки, зарываясь подбородком в куртку с тёплым меховым воротником. Хлопаю ресницами, сверля железную дверь взглядом. Какая-то часть меня даже надеется, что мне никто не откроет. Мне же лучше. Не придётся сталкиваться с ним. Но дверь с автоматическим щелчком открывается, создавая небольшую щель. Рукой толкаю холодное тяжёлое железо, медленно проходя на территорию дома семьи ОʼБрайен. Захлопываю за собой дверь, что поддаётся мне нехотя, со скрипом. Их дом почти ничем не отличается от нашего. Это и не удивительно, учитывая, что все дома на нашей улице строились по единому принципу. Зарываюсь уже успевшими покрыться мурашки руками глубже в карманы куртки, медленно шагая к входной двери. Морщась, поднимаюсь по ступенькам, и медлю, не решаясь открыть входную дверь. Стоит мне подождать? Почти усмехаюсь. Чего ждать-то, Скарлетт? Какого-то знака? Сигнала? Не думаю, что тебе он поступит. Всё же протягиваю руку, хватаясь за ручку двери и открываю её. В нос сразу ударяет приятный запах какой-то свежести и чистоты, буквально заманивающий тебя войти в дом. Делаю робкий шаг, затем ещё один и ещё, пока не переступаю порог. Аккуратно закрываю за своей спиной дверь с негромким хлопком, и застываю на месте, оглядываясь. В доме не только пахнет чистотой, кажется, тут даже самая малейшая деталь блестит от неё. Я делаю шаг назад, врезаясь спиной в дверь, так как не хочу наступить на белоснежный ковёр прямо у моих ног и заляпать его грязью. А потом ещё месяц получать от ОʼБрайена укоризненные взгляды. — Хэй, — девчачий голос заставляет меня вздрогнуть и так резко повернуть голову, что даже хрустнула шея. У входа на кухню стоит Джун, широко и приветливо улыбаясь мне. — Привет. Извини, что я тебя не встретила, просто наливала чай… ты же любишь с ромашкой? — она смотрит на меня невинным взглядом зелёных глаз, часто моргая, и одной рукой держится за белоснежную стену. Девочка ждёт ответа, а я пытаюсь подобрать слова, чтобы ответить на такой простой вопрос. Расслабься, Скарлетт. Дилана пока нет. Ты можешь не напрягаться. Некоторое время. — Я… э… да, конечно, — браво, Скарлетт. Просто класс. Джун растягивает губы в улыбку, будто не замечая моей неловкости, пропуская её мимо, и кивает мне. — Разуешься? — задаёт уже другой вопрос. Опускаю взгляд на свои ноги. Ты в уличной обуви, Скарлетт! Что ж такая тугодумная?! — Да, конечно, — пытаюсь выдавить улыбку, чтобы хоть как-то сгладить неловкость, но всем, чем только можно чувствую, что у меня это не очень получается. — Тогда я сейчас схожу за чаем и пойдём работать, хорошо? Киваю, издавая приглушённое «угу», уже склонившись над обувью. Не слышу шагов, но чувствую, что Джун вернулась обратно на кухню, и тихо выдыхаю, подняв голову. Господи. Каждый раз будет так? Морщусь, качая головой. Нет, так не пойдёт. Снимаю один ботинок, опускаясь на левую ногу. Если он всего за один раз так «опустил» тебя, что же будет, когда он в следующий раз выдаст что-нибудь подобное? Хмурюсь, ставя второй ботинок рядом с первым. А ведь это произойдёт, так или иначе. — Ты готова? — снова слышу голос Джун и резко выпрямляюсь, заставая девушку с двумя большими белоснежными кружками чая в руках. — Да, конечно, — уже более смело улыбаюсь и киваю, и Джун отвечает мне тем же, прося идти за ней. Аккуратно, с какой-то опаской ступаю на белых ковёр, будто даже без ботинок могу его замарать. Кидаю на себя взгляд в массивное зеркало во всю стену, обрамлённое чёрной блестящей рамой. Ужасаюсь своим отвратительным, совершенно неаккуратным пучком непослушных волос на затылке и с некой завистью смотрю на ухоженные блестящие волосы Джун, которые едва колышутся в такт её движениям. Хмурюсь, вновь качая головой, когда мы поднимаемся на второй этаж. К удивлению, планировка здесь немного различается. Мы проходим к одной из белоснежных дверей, на которой красивым размашистым почерком с завитушками написано полное имя Джун. Мне хочется провести по надписи руками, но я лишь опускаю ручку вниз, чтобы дать хозяйке комнаты пройти. — Ты рисуешь? — не могу оторвать глаз от двери: так красиво это написано. — Да, немного, — Джун улыбается, опуская горячие кружки на стол и встряхивая руки. Чёрт, почему я не помогла ей? Хочется ударить саму себя, но я лишь захожу в комнату, закрывая дверь. И меня тут же поражает обилие серых красок в интерьере спальни. На кровати бесчисленное место серых подушек, а сама она застелена таким же серым покрывалом; тут и там весят невероятной красоты рисунки в чёрных рамах; у кровати стоят серые тумбы, а небольшой столик, подпирающий самый большой в её комнате рисунок и хранящий на себе книги, выкрашен в чёрный цвет. Продолжаю озираться по сторонам, совсем не думая, что это неприлично. Тут и там мелькают различные рисунки, а в корзине блекло-коричневого цвета стоят скрученные в трубки листы бумаги. — Немного, говоришь? — усмехаюсь, ещё раз проходясь взглядом по рисункам, просто не в силах оторваться. На одних нарисованы люди, причём настолько чётко, что можно увидеть малейший изгиб лица и даже мельчайшую морщинку. На других — что-то сказочное. То феи, которые, ты уверен, вот-вот готовы вспорхнуть в воздух, то пегас, застывший на озарённой солнцем поляне. Также есть пейзажи: горы, луга, реки, водопады. Джун даже удалось успешно изобразить полнолуние. — Это прекрасно, — говорю тихо, будто нахожусь в какой-то картинной галерее. Джун потупляет взгляд, скованно улыбаясь, и я замечаю, как её щёки едва покраснели. — Спасибо, — отвечает так же тихо. Говорю же, полная противоположность грубому Дилану. Хмурюсь, вновь вспоминая о нём, но вновь выставляю на показ улыбку, когда Джун говорит мне: — Давай, я уберу твою куртку, — протягивает руки, делая шаг ко мне. — И да, извини за беспорядок. Просто я пытаюсь нарисовать… кое-что. Улыбаюсь, понимающе кивая, и снимаю с плеч куртку. Мне нравится Джун. Мне нравится её комната. И самое удивительное, мне нравится здесь находиться.

***

Дилан выдыхает в морозный воздух, рывком открывая входную дверь и заходя в дом. В прихожей, по обычаю, темно, но парня это совсем не смущает. Он быстро снимает кроссовки, ногой отодвигая их на место и, резко дёрнув молнию, расстёгивает куртку, затем вешая её на крючок. Шмыгает носом и потирает озябшие, покрасневшие от отвратительного холода руки, и подхватывает с пола рюкзак, направляясь в сторону кухни, из которой в тёмную прихожую льётся луч тёплого света. Как он и предполагал, застаёт на куне мать, всё ещё одетую в строгую юбку-карандаш длиной до колен и белую блузу с достаточно глубоким вырезом. Она сидит за столом, поднеся руку к губам, и, надев очки, что-то смотрит на своём ноутбуке, испускающим холодный свет на её лицо. Дилан быстрым взглядом охватывает кухню, замечая у раковины две пустые кружки, и хмурит брови. — Папа дома? Женщина едва заметно вздрагивает: она не слышала, как сын пришёл, так была вовлечена в работу. Поднимает голову, мельком посмотрев на него, и затем снова возвращается к экрану компьютера. — Нет, он ещё не пришёл, — качает головой. — Вы уже поели? — невозможность этого сквозит у Дилана в голосе; они всегда ужинают и завтракают всей семьёй. Ну, или почти всегда. — Нет, это девочки, — женщина говорит невнятно, даже не полностью включаясь в разговор, хотя это не в её правилах. Дилан хмурится сильнее. — Девочки? Брук с Джун наверху? Неужели Брук действительно поехала к его сестре, пока он был с Итаном? Да не может быть. — Нет, не Брук. Подруга Джун, — женщина делает мах рукой, безмолвно прося, чтобы Дилан отстал и дал ей вернуться к работе. Парень вздыхает и закатывает глаза, шаркая, выходя из комнаты. Подруга Джун? Интересно, кто это? Жасмин? Или, может, Эмбер? Качает головой, преодолевая за раз сразу две ступеньки. Да нет же. Не может быть. Замирает, только пальцы его Замирает, только пальцы его ноги коснулись второго этажа. Смех. Кажущийся уже незнакомый, звонкий и наполненный радостью и настоящим весельем смех Джун доносится, кажется, из её спальни, дверь которой приоткрыта. Смех. Это первое, что он услышал. Дилан стоит ещё, кажется, несколько минут, пытаясь понять, не ослышался ли он, не показалось ли его усталому сознанию это. Но смех повторился. Ещё несколько раз, причём надолго не затихая. И у Дилана мелькает улыбка на губах. Он больше не медлит, быстро шагая к спальне Джун. Кто? Кто это? Отворяет дверь рукой, чтобы он смог зайти в комнату. И, Господи, почему Дилан вообще это сделал, он теперь не знает. Джун со Скарлетт. Девушки сидят на кровати, сложив ноги в позе лотоса, и неустанно смеются, вырезая что-то и откладывая в сторону. Всё покрывало смято, на полу куча ненужных обрезков, а рядом с девушками примостились ножницы, степлер и какие-то ещё их штучки, названия которых Дилан даже не знает. Парень хмурится, ощущая, как кратковременная лёгкость и радость быстро иссякают. — Что ты тут делаешь? — его голос камнем разбивает их веселье, острыми осколками посыпавшееся к ногам парня. Он с силой сжимает челюсть, сглатывая, и выше поднимает голову, смотря только на замеревшую с ножницами в руках Джун. На ту он даже взгляд опускать не хочет. Хотя вопрос был задан именно ей. — Мы делаем проект, — к удивлению, голос девушки звучит весьма бодро. Видимо, энтузиазм ещё не успел уйти, хотя глаза Джун расширились от страха, от понимания, что, возможно, сейчас будет. Девушка понимает. Но всеми силами не хочет в это верить. — Какой проект? — голос Дилана тихий, кажется, только накапливающий злость, что потом обязательно вырвется наружу. — По французскому, — блондинка бросает быстрый взгляд на Джун, что со сжатыми губами неотрывно смотрит на брата. Дилан резко поднимает брови вверх, складывая мускулистые руки на груди, и Скарлетт даже с такого расстояния может видеть на них выступающие вены. Она быстро проходится по ним взглядом, затем поднимая его на лицо парня, что повёрнуто в сторону окна. Она успевает заметить то, как он быстро провёл языком по нижней губе, и, к своему стыду, повторяет это движение. И ей хочется побить саму себя. Девушка, как на пружине, подскакивает на месте, быстро-быстро лепеча: — Пожалуй, я пойду домой. — Скарлетт, — тоненький голосок Джун звучит за её спиной, пока она наклоняется, поднимая с пола сумку. Блондинка резко оборачивается, хлестнув саму себя волосами по лицу, и сталкивается своим взглядом с отчаянным взглядом зелёных глаз. Скарлетт одними губами шепчет «всё хорошо», прекрасно зная, что Дилан, стоящий за её спиной, этого не увидит. Джун медленно сжимает губы в тонкую полосу и кивает. Скарлетт выдавливает улыбку, кивая в ответ, и, кажется, Джун тоже приподнимает уголки сжатых губ вверх. Девушка кидает последний быстрый взгляд на ОʼБрайена, затем вихрем уносясь из комнаты, скомкано пожелав им хорошего вечера. Тепло, что было со Скарлетт всё то время, пока они с Джун сидели у девушки в комнате, осталось именно там.