Призраки Хитфилда

      Он сидел за лакированным письменным столом. Из окна лился яркий дневной свет, который делал листок бумаги, лежащий на столе, особенно белоснежным. Крис хотел встать, оглянуться по сторонам, но не мог. Вместо этого рука сама взяла со стола угольную палочку и начала выводить что-то на бумаге. «Тело не слушается», — подумал Крис. Он бегло оглядел комнату и пейзаж за окном. И то и другое было определенно знакомым. За окном виднелся лес на холме, такой же, какой он привык видеть из своей спальни. А вот, что именно это за комната, определить было сложно — обстановка сильно отличалась от той, которую Крис видел в особняке. Зеленым пятном где-то за спиной темнела пышная кровать, стены украшал богатый серебряный узор, кругом висели картины, а на столе и комоде расположились многорукие, как индийские божества, канделябры.       На бумаге вырисовывался кривой силуэт какого-то зверька с прямоугольной мордой и хвостом-полумесяцем. «Собака», — догадался Крис. Хлопнула дверь. Голова повернулась к вошедшему. Это был молодой мужчина в сером напудренном парике, одетый в тёмный камзол, кюлоты и рубашку с жабо. «Отец», — пронеслась в голове чужая мысль. За Брайаном робко остановился мальчишка. Щуплый, загорелый и с растрепанными волосами соломенного цвета. Гораздо младше, чем тот Алекс, которого знал Крис. — Сын, подойди, — скомандовал Брайан. Ричард, а вместе с ним и Крис приблизились к мужчине. — Помнишь этого мальчика? — Я видел его среди слуг, — плечи дернулись в неопределенном скучающем жесте. — Его зовут Александр. Думаю, тебе пойдет на пользу ровесник среди ближайшего окружения. Поэтому с сегодняшнего дня назначаю его твоим личным слугой. — У нас ведь и так полно слуг. Зачем ещё один? — Тебе следует чаще видеть ровесников, а то чахнешь на глазах. Нельзя вечно ходить с таким хмурым лицом, Ричард. Развеселись же! А этот, — Брайан указал взглядом на Алекса, — будет тебе потом отличным камердинером. Конечно, в том случае, если покажет себя достойным и преданным. В ответ Ричард кивнул. Но не взглянул на Алекса. — Ну, что ж, оставляю вас, — с этими словами Брайан ушел. А Ричард, всё так же, не обращая внимания на Алекса, уселся обратно и взялся за уголь. — Господин, — раздался тонкий голос из-за спины.       Крис почувствовал, как против воли сдвинулись брови. «Вот пристал!» — отдалось в мыслях. Тело нехотя развернулось к мальчику. Такого выражения лица у Алекса никогда не было: открытое, восторженное и счастливое — вот каким оно было. Как у ребенка, когда ему подарили щенка, которого он долго выпрашивал у родителей. — Мне хватает прислуги. Можешь идти, — безразличный голос вырвался из горла. — Но, сэр Ричард, я так давно хотел служить вам. Я долго ждал, когда мне позволят приблизиться к вам. Вы ведь хотели играть со мной. Вы спасли меня. — Не знаю, о чем ты говоришь. Я уже сказал: слуги мне не нужны. Я занят. Если отец решил, что ты непременно должен мне прислуживать, то оставайся, но не мешай.       Глаза снова уткнулись в рисунок, а испачканные пальцы отрывисто штриховали картинку, создавая подобие лохматой собачьей шерсти. Вдруг бумага резко дернулась из-под рук и исчезла. Занесенный над ней уголь чиркнул по столешнице, оставив жирную полосу. Взгляд же упал вправо: на наглеца, который вертел в руках изрисованный листок. — Сэр Ричард, я не могу просто так уйти. Мне всегда хотелось поговорить с вами, пусть даже я буду слушать одни лишь приказы. А вы и приказывать мне не хотите. Этим что ли заняты? Собаку рисуете? — простодушно и раздосадованно говорил Алекс. Комната виделась как-то очень широко. Ричард до предела вытаращил глаза. «Я должен сказать отцу, что он поступил недопустимо». — Как смеешь ты… Верни… Алекс опустил глаза к рисунку. — Меня учили, что нельзя брать вещи хозяина без позволения. Но вы ведь особенный, сэр. Не верю, что рассердитесь. «Что он говорит? С чего он это взял?». — Эта собака точь-в-точь как те, что граф Гарольд и лорд Брайан берут на охоту, — сказал Алекс, увлекшись картинкой. — Только лапы у вашей очень уж короткие, и морду надо потолще сделать — стало бы совсем хорошо. Ричард часто-часто заморгал. — Правда, похоже? — прозвучал недоверчивый вопрос. — Я морду ещё не дорисовал, там тоже шерсть будет, тогда она и станет толще. А лапы что? Разве так уж коротки? По-моему только слегка коротковаты. — Натуральная псина! — листок шлепнулся обратно на стол, — но вы представьте, как она на таких лапах за зайцем побежит. А как разроет лисью нору? Нет уж. Лапы нужны подлиннее. — Сейчас нарисую, подожди, — Ричард сильно нажимал на уголь, выводя новые лапы. «Мне ведь не нужен слуга… Но нет. Этот… Какой же он слуга?». Губы Ричарда растянулись в слабой улыбке.       Реальность вдруг потемнела, растворилась в новой ослепительной вспышке. Крис напрягся, пытаясь вновь поймать воспоминание об Алексе. Перед глазами замелькали картинки прошлого: яркие и не очень. Старинные залы с пианино, чайными столиками и каминами. Вересковое поле, на котором была одна-единственная могила с каменным ангелом. Дорога к лесу и сам лес. Лакированный стол, где лежали книги, письма и рисунки. Кровать с изумрудным балдахином. Лошади, кареты, дорога в город. Дамы в пышных платьях, кружащиеся в танце. Везде встречались смутно знакомые люди: горничные, конюхи, учителя, какие-то родственники, гости, хмурое лицо Брайана Андерсона. И Алекс. Алекс с подносом чая в руках, сидящий на зеленом покрывале. Заливающийся смехом. Взбешенный, остервенело жующий колосок. Разглядывающий рисунки, восторженный и мечтательный. Доверчивый и готовый выслушать любой вздор. Алекс среди яблонь во дворе, в конюшне с лошадьми и собаками. На вересковом поле и в лесу. Крис выхватил взглядом одну из красочных картинок и всеми силами постарался проникнуть в нее. Его затянула очередная вспышка.       Они шли по тропинке. День был серый и пасмурный, со свинцовыми тучами, грозящими вот-вот прохудиться и затопить окрестности водой. Впереди уверенно шагал Алекс, покачивая колоском во рту. Вокруг шелестело сиреневое вересковое поле, а впереди огромным лохматым зверем поджидал лес. Ричард то и дело вертел головой, оглядываясь на всё удаляющийся особняк. — Ты чего? Никто ведь не узнает: все разъехались, — сказал Алекс сквозь зубы. — Абигейл видела нас и знает, куда мы пошли. Но уж она-то проболтается не раньше, чем отец увидит мой хладный труп. Мне просто непривычно. Тут красиво. Особняк издали кажется таким крошечным. — Только не вздумай сейчас остановиться порисовать. Мы ничерта не успеем. — Тебе-то что? Ну, вернемся не вовремя, ну узнает отец, что я ходил в лес без разрешения, ну похмурится и перестанет. Про тебя и слова не скажет, как всегда.  — Ты это зря, — Алекс нервно кусал стебель, — думаешь, он так и будет тебе всё с рук спускать? Вот надоест и отправит тебя куда подальше. — Ерунда, — отмахнулся Ричард. — Пошли скорее. Не собираюсь я рисовать. Пока не увижу оленя — уж точно.       Они ускорили шаг. Лес расстилался всё ближе, сильнее шелестел густыми мохнатыми верхушками. Тропинка, виляя, скрылась среди первых деревьев. Над головами переплелись ветви. Сквозь них виднелись рваные серые клочки неба. Здесь начиналось дикое царство нетронутой природы. Приветливый на первый взгляд, но опасный полог леса манил к себе. Ричард сглотнул будоражащее предвкушение. Стало темнее. И оттого ещё интереснее. Крис настолько проникся чужими ощущениями, что целиком слился с хозяином воспоминаний. Ричард схватил Алекса за рукав. — Что? Нравится? — Алекс выглядел довольным. — Ещё как! В сотню раз лучше охотничьих баек! Потом обязательно уговорю отца разрешить мне приходить сюда хотя бы иногда.       Под ногами хрустели ветки и сухие листья. Пахло влажным деревом и травой. Тропинки не было видно. Она утонула в густой зелени. Но Алекс знал куда идти. И шел с особым наслаждением. Не так уж много вещей, доступных Алексу, могли порадовать Ричарда. Лес был одной из них.       Алекс привел Ричарда к болоту. В нос ударил затхлый запах стоячей воды и тины. Островки земли — сплошь из жидкой грязи — разбавляли водную гладь. Ребята остановились у болота, протянувшегося ещё на четверть мили вперед. Оно зияло как залысина среди густой лесной чащи — деревья росли только вдоль рваного края. Зато здесь было светло. Травянистая плотная земля под ногами стала влажной вязкой жижей. Алекс указал на замшелый ствол упавшего дерева, лежащий в паре шагов. Они двинулись к нему и присели на его зеленый бок. — Здесь и подождем, — сказал Алекс, глядя направо, — в тот раз я его вон там увидел. — Думаешь, придет? — Да чёрт его знает. — Мне и так тут нравится, — Ричард озирался по сторонам.       Вокруг жужжали облачка из мошек. Их то и дело приходилось отгонять от лица. Всюду были деревья, поросшие мягким изумрудным мхом. Они выставляли напоказ свои корявые корни. Алексу всё это было привычно, он неотрывно смотрел вдаль. Ричард же разглядывал и корни, и мхи, и камыши, и болотную воду. А потом вдруг положил Алексу руку на колено. Тот повернулся с рассеянной улыбкой. И накрыл своей тёплой ладонью ладонь Ричарда. Пальцы крепко переплелись, как будто долго ждали этой встречи. — Слушай… — Алекс сглотнул, — ты ведь не уедешь? — Что? Ты опять про пансионат? Я уже сотню раз сказал: нет. — Но лорд Брайан… он ведь всё ещё хочет тебя туда отправить. Может тебе там и вправду будет лучше. — Говорю же: я не собираюсь уезжать отсюда. К чему мне пансионат, если ко мне и так приходят учителя, если я без конца занят учебой? И здесь есть ты. А там мне будет тебя не хватать. — А что я? — к Ричарду повернулось серьезное лицо. — Будто сам не знаешь. Сколько ты уже со мной? Два года? И до сих пор не понял. Я сразу сказал: мне не нужен личный слуга. А ты с самого начала не был прислугой. С тобой я могу говорить, что вздумается, мне не нужно держать лицо. Мы равны. Пусть только в пределах моей спальни. Но знаешь, по-моему, это несправедливо. Будь моя воля, мы бы всегда были на равных. Алекс ухмыльнулся. — Ты слишком добрый. Ох, твой отец точно отослал бы тебя учиться, услышь он такое. Как же ты собираешься потом занять его место и с каменным лицо отправлять в Вест-Индию корабли, полные рабов? Мышцы на лице Ричарда напряглись. — Никак я не собираюсь. Зачем ты без конца говоришь о моём отце? Дела остаются делами. Мне они не нравятся, и я в них не лезу. Но он всё-таки хороший человек и хочет мне только добра. Отец прислушивается к моим желаниям. И тебе с ним ничего не угрожает. О чем тут беспокоиться? — Человек, продающий в рабство другого человека, не может быть хорошим. Я живу в Хитфилде и ни в чем не нуждаюсь, спасибо ему за это. Мне позволили остаться тут, но это было везение. Твоя семья не терпит своеволия. Это сейчас тебе всё прощают, тебя берегут: они пекутся о продолжении рода. Боятся за наследника. Но только всерьёз воспротивься их желаниям — они не потерпят. А с такими мыслями однажды ты доведешь и отца, и всю семью. — Вздор! Отец любит меня. Мне жаль, что из-за него тебе пришлось столько пережить... Но теперь всё позади. И я не хочу расставаться с тобой. Ни один человек не заменит мне тебя. Знаешь, что? Ты же до сих пор хранишь те железки, в которых тебя привели? Так давай их уничтожим! Это они тебя беспокоят. — Они напоминают мне о том, кто я на самом деле… Зачем уничтожать? Думаешь, так лорд Брайан не сможет в любой момент распорядиться моей судьбой как ему вздумается? — Из-за них тебе плохо. Ты смотришь на них каждый божий день. А потом у тебя возникают тревожные мысли. У отца в кабинете хранятся записи обо всех невольниках. Они с дедом ведут учет проданных душ. Что если мы выкрадем бумагу на тебя и сожжем её тоже? Отец не узнает. А если и узнает, то простит. Вот увидишь. Поверь мне, наконец. Алекс округлил глаза. Желание боролось со страхом. Свобода, которую он жаждал, маячила у него прямо под носом, а он боялся её схватить. — Сжечь? Вот так запросто? А если ты ошибаешься? Видит Бог, я больше всего на свете хочу избавиться от любых упоминаний о том, что я раб. Но уничтожить… Если ты и правда выкрадешь бумагу, может, лучше спрятать её? Вместе с кандалами. Если лорд Брайан узнает и разозлится, то мы просто вернем её на место. Ричард повел плечами. — Я бы лучше сжег. Но можно и спрятать, если тебе так будет спокойнее. Значит решено? — Тихо, — прошептал Алекс, — смотри, — рука указала на отдаленный край болота. Ричард вгляделся в тени между стволами — там что-то шевелилось. — Олень? — спросил он шепотом. — Похоже на то.       Через мгновение уже можно было различить на фоне изумрудно-серых стволов рыжеватое тело животного и его ветвистые рога. Олень подошел ближе и остановился. — Алекс, это потрясающе! — Ричард, не отрывая взгляд от животного, шарил рукой во внутреннем кармане.       Оттуда он достал небольшой листок бумаги и металлический футляр, полный угольных палочек. Инструменты того и гляди могли выпасть из рук, но кое-как Ричард всё же разложил их около себя на покатом стволе. И тут же принялся выводить отрывистые линии. Взгляд вдаль — на рисунок — снова вдаль, и вот, среди черных штрихов начал угадываться продолговатый силуэт животного. Ричард мельком видел лицо Алекса. Но и так было понятно: он улыбался.       Постояв немного, олень развернулся и пошел обратно в густую лесную тень. Ричард разочарованно выдохнул: — Он так быстро ушел! Хотя в наброске, лежащем на коленях, легко узнавался олень. — Ты ведь успел зарисовать его. Вот и пошли уже. Дорисуешь остальное дома. — Подожди, я набросаю фон, пока мы тут, — Ричард неловко потянулся к футляру с углем.       Коробочка выскользнула из-под пальцев и упала под ноги во влажную траву. Черные стержни рассыпались, сливаясь с такими же проплешинами земли. Ричард было нагнулся за ними, но вдруг резко дернулся назад. Там, в шаге от ног Алекса, трава зашевелилась. — Алекс, здесь что-то…       Узорчатой черной лентой там извивалось длинное тело с приплюснутой головой. К ним подползала змея. — Не двигайся, — одними губами произнес Алекс.       Ричард замер. Только грудная клетка напряженно вздымалась под одеждой. Сидел он жутко неудобно и вот-вот мог соскользнуть с бревна. Ладони вцепились во влажное дерево, все тело было напряжено. Около щиколотки Алекса показалась чешуйчатая красноглазая голова. «Пятна! Если у нее есть желтые пятна на голове, значит, она не ядовита», — прозвучало в мыслях Ричарда. Но спасительных пятен не оказалось — змея была черной, как угли, что рассыпались в траве.       В напряженных бровях, скулах и подбородке Алекса читалась решимость. А вот Ричарду её не хватало. Он почувствовал, как скользит по мху, на котором пытался усидеть. Рукам не за что было уцепиться. Мозг посылал сигналы мышцам, что двигаться нельзя. Но мышцы устали и сдались. Ноги Ричарда резко стукнулись о землю. В полушаге от плоского змеиного носа. — Ричард, нет! — вскричал Алекс.       Но потревоженная змея уже вытянулась, готовясь к броску. Страх сковал конечности. Ричард завороженно смотрел, как раскрывается розовый блестящий рот. Как нацеливаются на него два торчащих зуба. Рывок вперед. Но больно не стало. Между ним и змеёй возникла преграда. Алекс. Он вскрикнул и уцепился за бревно, чтобы не упасть. А потом отшвырнул мыском сапога извивающееся черное тело подальше. Змея явно не думала возвращаться — уползла прочь между голыми корнями деревьев. Алекс отрывисто задышал, опускаясь с дерева на землю. — Прости, я случайно… я не удержался. Зачем же ты… — бесполезные извинения застыли на губах Ричарда.       На месте укуса остались две кровавые дырки. Алекс, сидя на влажной траве, растерянно щупал припухлость. Он тяжело вздыхал и кусал губы от боли. С неба закапали крупные холодные капли дождя. — Чёрт, чёрт, чёрт! Как же больно! Это наверно гадюка. Ядовитая, — на бледном лице Алекса, казалось, не было ничего, кроме глаз, полных черного ужаса. Ричард опустился на колени. Укушенная нога покраснела и покрылась пятнами. — Нужно скорее вернуться домой, нужен доктор… — слова тонули в шуме набиравшего силу дождя. — Сможешь идти? Рука дотронулась до лба Алекса. Он весь горел. — Голова кружится… не могу встать. Иди без меня. Расскажешь Абигейл, что случилось, а она пошлет за мной конюха. — Без тебя я не уйду. Если надо — потащу на себе. Прости. Скажи, Алекс… скажи, что укус не опасен, и ты не умрешь. Ведь правда? Алекс покачал головой. — Не знаю. Когда я был маленьким и ходил сюда вместе со старым конюхом Джеком, он говорил держаться подальше от черных змей. Укусит такая — помрешь. Если так, то ты ничего не сможешь сделать. Уходи отсюда. Сейчас ведь ещё и ливень пойдет. Сам помрешь тут от холода. Будет два мертвеца. Не глупи! Просто позови кого-нибудь на помощь.       Капли во всю щелкали по листьям, шлепались в болотную воду. Волосы намокли и прилипли к лицу. Алекс с каждой минутой выглядел всё хуже. Бледный, как мертвец, с распухшей ногой. К горлу подступил комок, а на глаза навернулись жгучие слезы. «Надо уходить вместе, Алекс не может вот так умереть. Это моя вина, всё из-за меня», — звучало в голове. — Эй, — Алекс с замученным лицом неотрывно смотрел на Ричарда, — быстрее спрячь своего оленя, сейчас весь рисунок пойдет коту под хвост. Зря мы сюда притащились что ли? Слышишь? Ричард. Ты что, плачешь? Ричард покорно сунул уже отсыревший листок к себе во внутренний карман. По щекам текло. — Тебе не надо было меня защищать. Я повел себя неосторожно, и расплачиваться должен тоже я. Тебя надо скорее доставить к доктору. Я не прощу себе, если ты… — Твоя жизнь мне дороже всего, — тихо ответил Алекс. А потом скорчился от боли, поднимаясь на ноги, — Но как же ты невыносим! Ладно уж, твоя взяла. Не хочу, чтобы последним моим воспоминанием стала твоя кислая мина. Попробую идти, но не обещаю, что куда-нибудь дойду.       Рука Алекса легла на плечо Ричарда, отдавая часть тяжести тела. Они медленно поковыляли прочь от болота. В висках Ричарда стучало так, что даже шум дождя не заглушал этот стук. А дождь барабанил в полную силу. Сапоги тонули в грязи. Тяжелая набухшая одежда липла к коже. Было холодно. Порывы ветра нещадно пронзали тело ледяными иглами. Алекс еле двигал больной ногой, но всё же шел, целиком сосредоточившись на том, чтобы сделать следующий шаг, а за ним еще один. — Знаешь, если мне суждено здесь умереть, то я умру счастливым, — сказал он, — если ты пообещаешь, что доберешься домой, во что бы то ни стало. Может так даже лучше? На что я еще гожусь, если не послужить тебе как следует? Ты наконец-то уедешь в пансионат и заживешь как настоящий дворянин. — Нет, не говори такого… — Ричард прервался на полуслове. Там, на тропинке, ведущей из леса, показался огонёк. — Кто-то идет. Они пошли быстрее. Кто бы это ни был, он мог помочь. Огонёк приближался, оказавшись фонарём в руках женщины, промокшей от дождя. Это была Абигейл. — Бог мой, сэр Ричард, что с вами стряслось? Пойдемте скорее! Вот, наденьте это, — она сняла с себя тяжелую накидку, но Ричард покачал головой, отказываясь одеваться. Под стеклом фонаря теплился огонёк, его уютные блики затанцевали на бескровном лице Алекса. — Алекс… У него нога. Его укусила змея. Может быть ядовитая. Он не может идти сам, ему плохо, нужен доктор. Абигейл, ты знаешь, что делать? Как его спасти? Вдруг он… — договорить помешал подкативший к горлу ком. Служанка присела на корточки, поднеся свет к укушенной ноге. — Гадюка что ли цапнула? Пустяки. Поболит и пройдет. На моей памяти кого только не кусали — и ничего, все живы. Пару дней полежит в постели и совсем здоровый будет. Вам не о чем беспокоиться, сэр Ричард, — она поднялась. — Вы бы о себе подумали. Выглядите очень нездоровым. В такой дождь гулять не стоит, подхватите лихорадку чего доброго. — То есть я не умираю? — нервно хохотнул Алекс, — ну, дела! — Ещё чего! Бессовестный мальчишка, только зря молодого хозяина перепугал, — с дружелюбным укором говорила Абигейл, — а я-то не даром волновалась, что вас так долго нет. Как это тебя угораздило?       Она подхватила Алекса под свободную руку. И так, освещая тропинку тёплым рыжим светом, они побрели к тёмному силуэту особняка, возвышавшемуся вдалеке.