Призраки Хитфилда

      Мир провалился во тьму. Когда в глаза снова ударил свет, вокруг было бесшумное поле. Ни ветра, ни дождя. Впереди под деревом стоял парень с остроскулым печальным лицом. — Теперь ты всё знаешь, Крис, — сказал он. Звук собственного имени показался непривычным. Мысли еле-еле собрались в кучу. Крис плохо разделял себя настоящего и того Ричарда из воспоминаний. — Кто я теперь? — Ты Кристофер Андерсон. А я, Ричард, — лишь часть твоего сознания. Теперь ты знаешь мою историю. Нашу с Алексом историю. Я бесконечно виноват перед ним, а его поступок — до сих пор мучает меня. Почему он выбрал смерть? Как сильно нужно было ненавидеть меня, чтобы сделать это? Чем бы всё обернулось, не отдай я ему этот несчастный медальон? Всю жизнь я искал ответы. Мне оставалось если не повернуть время вспять, то хотя бы искупить вину. Но и этого я не мог. Медальон душил меня каждую секунду, ночами приходили кошмары, ни с одним человеком я больше не говорил по душам. Я искал смерти, но боялся убить себя. Слабак. Алекс был единственным, не считая тебя, кто по-настоящему меня знал. Единственным, кого я любил. Он отвечал мне тем же. Говорил, что не бросит меня одного, что я его спаситель. Так почему же?.. — слова тихо сошли на нет. — Ты ведь предал его. Но почему-то я не верю, что Алекс хотел твоих мучений. Ты должен был жить дальше, а не страдать до конца жизни. Не знаю, как я могу помочь. Ты мог бы вернуться призраком и сам объясниться с Алексом. В чем же дело? — Я никогда не встречал призраков. Только твоими глазами увидел, что Алекс вернулся из мертвых. Он похоронен здесь. А мои кости далеко от Хитфилда. Они утонули вместе с кораблем где-то у мыса Трафальгар. Я встретил смерть у Испанских берегов. Вернись я призраком, в Хитфилд мне всё равно не попасть. Как и Алексу не выйти отсюда. Я не могу просить тебя ни о чем. Хватит и того, что я увидел Алекса снова. Но больше всего на свете я хочу, чтобы отец оставил его в покое. И чтобы Алекс простил меня. Но ты, Крис, поступай, как знаешь. Не поможешь мне — так тому и быть. Мешать твоей жизни я не стану. — После всего, что я видел… я не могу не помочь тебе. Это всё равно, что отказаться от себя самого. Это неправильно. И Алекс… я его не оставлю. Ричард слабо улыбнулся. — После того, как в пятнадцать лет я уехал из Хитфилда, сюда вернулся только однажды, спустя четыре года. Сначала был пансионат, потом армия, куда я сбежал от одних кошмаров к другим. Вернулся чтобы попрощаться. Тогда и оставил тут кое-что важное. На чердаке был тайник Абигейл. Она всегда хранила мои вещи, которые я не мог держать у себя. Найди его. — Как? Как я пойму, что это он? Как мне добраться до Брайана? Как спасти Алекса? — Я тебе помогу. Только это могу обещать. А теперь возвращайся. — Нет, подожди, я ещё ничего толком не понял… — Ты сильнее, чем я, у тебя всё должно получиться. Возвращайся.       Поле, дерево и Ричард растворились во мраке.       Крис пришел в себя. Под ним была мягкая нагретая кровать. Он распахнул глаза. Рядом никого не оказалось. Комнату заполнила ночь и сонная тишина. Крис протянул руку к ночнику и, щелкнув выключателем, зажёг свет. Вода, оставленная тётей на столике, пришлась очень кстати. Крис жадно выпил два стакана. Ему казалось, что он проспал всю жизнь. После того, что было во сне, он должен был вернуться повзрослевшим хотя бы на пару-тройку лет. Но кувшин остался тем же. Значит, на самом деле не прошло и дня.       Крис вылез из-под одеяла, неустойчиво встал на ноги и огляделся, как будто впервые попал сюда. Он не мог отлёживаться дальше. Ему до зуда в пальцах хотелось вызволить Алекса. Нужно было всё рассказать, нужно было услышать, что скажет Алекс. В Крисе жили желания Ричарда. Ни болезнь, ни волнение тёти Анны, ни то, что родители наверняка уже узнали о странной лихорадке сына — ничто так не будоражило Криса, как Алекс. Раскапывать руками землю он больше не хотел. Теперь это казалось полным безумием. Тогда его захватили чувства, но сейчас Крис подумал, что если он и сможет достать призраков из могилы, то только после того, как найдет на чердаке что-то ещё. То, о чём рассказал Ричард. И немедленно. Ждать, пока тётя Анна снова уложит его в постель всё равно, что упустить рыбу, когда она во всю дёргает удочку.       Торопливо натянув штаны и рубашку, Крис достал из-под кровати фонарик и вышел в коридор. Там было темно и тихо. Тётя Анна наверняка спала. Ковер приглушал стук шагов, так что дойти до чердака получилось совсем бесшумно. Там, среди лабиринтов хлама, окутанного густой пыльной темнотой, Крис почувствовал себя уверенным, как никогда. Слабый луч фонаря больше не прыгал от одной кучи рухляди к другой. Вместо этого он вычерчивал на полу светящуюся дорожку к дальнему углу. Крис шёл за светом. Он не сомневался, что нужный шкаф будет в самом конце. Именно в нём он нашел рисунки Ричарда, там же должно быть и остальное, чем бы оно ни оказалось.       Кровь стучала в висках. Фонарик приятно холодил пальцы, указывая точно на свободный от хлама пол. Крис дошёл до того самого шкафа. Распахнув дверцы, он не увидел ничего ценного, как и в прошлый раз. Какие-то истлевшие тряпки валялись на покосившихся от времени полках. Свободной рукой он обшарил их все, но ничего интересного не нащупал. Тогда Крис осмотрел шкаф со всех сторон и, ничего не обнаружив, попытался сдвинуть его с места. Казалось, в последние лет триста этого никто не делал. К счастью, шкаф был сколочен из легких досок, так что Крис смог поставить его боком, обнажив каменную кладку стены. От света фонаря пауки и мокрицы бросились врассыпную. Сейчас они не могли смутить Криса. Ладонью он трогал каждый камень на стене, захватывая пальцами паутину вместе с её живыми и мертвыми обитателями. Один камень сидел в стене некрепко. Его-то Крис и искал. Пара нехитрых движений — и он грохнулся на пол. За ним показалось углубление, где хватило место для шкатулки величиной в две ладони. Простенькая на вид, но тяжелая на ощупь, она тут же оказалась у Криса.       Он сел на пол и, отряхнув руки от паутины, в нетерпении раскрыл её. Свет фонарика заблестел, отражаясь в куче драгоценностей, которые были внутри. Перстни, серьги, колье и браслеты, унизанные сотнями разноцветных камешков, искрились богатством. Но это едва ли могло принадлежать Ричарду. Раз Абигейл завела себе тайник, значит, и ей было, что прятать. На одном из колец красовался тоненький герб с коронами — семейный герб Андерсонов. Эти украшения вряд ли были её собственностью. Крис перебирал драгоценности. Под ними на дне лежал сверток. В плотный кусок ткани была завернута маленькая книжечка и цепочка с медальоном. Вот оно. По спине побежали мурашки. Это был тот самый медальон. Серебряный, с гербом. Раскрыв его, Крис увидел красный камень, похожий на пятнышко крови. На секунду эта мелкая вещица показалась ему неподъёмно тяжелой. Ощущение быстро прошло, но остался нехороший осадок. Крис на время отложил амулет в сторону и занялся книжечкой. Коричневый кожаный переплёт и несколько исписанных страниц внутри — вот и всё. Большая часть книжки была пуста. Сжимая в одной руке фонарик, а другой, держа книжечку, он принялся вчитываться в чужой, но смутно знакомый почерк. «1 августа. Кажется, я схожу с ума. Пришёл приказ и меня отправляют во флот под руководство флаг-капитана Томаса Харди. Я, наконец, встречу свою смерть. Но вместо того, чтобы принять эту участь, мне хочется запечатлеть на бумаге отрывки дней и мыслей. Это всё от страха. Я так долго рвался на войну, а теперь боюсь. 5 августа. Я впервые вышел в море на корабле. От солёного морского ветра всё время слезятся глаза. А он дует и дует, но ему не унести с собой тяжесть из моей груди. Я думал, что забуду обо всём, когда вырвусь из Англии. Но я не смог. Не забыл. 7 августа. Здесь ужасные условия. В каютах грязно и полно крыс, а на стол подают совершенно несъедобное варево. Делить комнату с дюжиной человек — что может быть хуже? Мы живём, зная, что можем погибнуть в любой день. Но я рад. Здесь неудобства, страх и пальба заглушили голоса прошлого. Мне почти удалось сбежать. Видишь, Алекс, я всё тот же слабак и расплачиваюсь за это. 15 августа. Проклятый амулет душит во сне. Кошмары продолжают мучить меня. Даже здесь от них не избавиться. Он умирает каждую ночь на моих глазах. Уже бессчетное число раз я видел его смерть. Я мог бы потратить целую жизнь, рисуя каждую. 22 августа. Работать приходится тяжело. От канатов мозоли на ладонях. Я быстро выдыхаюсь, не поспеваю за остальными. Говорят, в серьёзном бою меня бы первого отправили на тот свет. Ну и пусть. 30 августа. Пришел приказ. На днях нас отправляют на первое настоящее сражение, в самое пекло. Мне страшно. Я так долго хотел попасть на войну, а теперь не могу унять дрожь в коленях. Глупо. Но мне жалко умирать. Захотелось вдруг вернуться в Хитфилд к Алексу, оставить память о себе на этой несчастной земле. 15 сентября. Мы их потопили. Французский фрегат пошёл ко дну. Наш корабль дал течь и мы с трудом добрались до ближайшей безопасной бухты. Я жив. Всё ещё жив. Но это было не последнее сражение. Чувствую что вместе с флаг-капитаном Томасом Харди нам предстоит ещё не один бой. Французы не отступят так просто. 25 сентября. Прежде, чем отправиться в Испанские воды, я должен вернуться домой. На войну меня толкала жажда смерти, но теперь я понял: нельзя вот так умирать. Его смерть да и моя… не должны пройти бесследно. Кто-то должен узнать правду. Иначе совесть замучает меня раньше, чем убьют французы. Пусть Абигейл сохранит еще немного моих секретов. Умереть с грузом прошлого я не хочу, он и так всегда со мной. Пускай хотя бы его часть вернется обратно в Хитфилд. Мне же останется честная солдатская смерть. Только этого я и достоин».       Дальше было пусто. Ричард и с дневником был немногословен. Но даже из таких отрывков его жизнь теперь сложилась целиком. Крис почти физически ощущал щемящее чувство потери и тоску. Он не считал судьбу Ричарда правильной, не разделял его бесконечного самобичевания, да и история с медальоном его никак не красила. Избалованный, нелюдимый подросток, с целой кучей внутренних демонов — вот кем он был. Не сумел справиться с трудностями. По глупости погубил единственного человека, с которым был счастлив, после чего превратил в пытку собственную жизнь. Нет, Крис этого не одобрял. Но и винить Ричарда не мог. Он принял как данность всё, что узнал. В нём играло странное воодушевление. Кто разрешит эту двухсотлетнюю трагедию, если не он? Собственные мысли и чувства смешались с мыслями и чувствами Ричарда. Он принял его. Принял его судьбу и готов был стать его продолжением. Крис снова потянулся к цепочке. И, подумав пару секунд, повесил её на шею. Дышать стало тяжело, а в груди как будто образовался давящий комок. Как будто медальон нагрузил его той самой тяжестью, с которой всё время жил Ричард. А может только малой её частью — Крис не знал. Было ясно только, что пора возвращать Алекса. Решимость распирала его.       Сквозь крошечные окна, заросшие паутиной, пробивались солнечные лучи. Рассвет потихоньку заглядывал на чердак. Времени оставалось мало, и Крис поспешил уйти, оставив на полу и дневник, и развороченную шкатулку с драгоценностями. Медальон тихо подпрыгивал на груди в такт резким движениям.       Спустившись вниз, Крис убедился, что тётя ещё спит. После чего аккуратно прокрался на кухню и, порывшись в посудном ящике, взял оттуда небольшой полудекоративный нож с тяжелой деревянной ручкой. Им почти не пользовались, зато лезвие — Крис провел пальцем по плоской его части — было острым. Одеваться Крис не стал, простуды сейчас он не боялся. Так и выбежал из особняка в объятия холодной утренней дымки. Небо стелилось сегодня особенно низко. С него как будто спустились на землю седые клочки облаков. Они мягко зависли над полем, растворяясь в прозрачном воздухе. Крис несся сквозь эту дымку, будто на чужих ногах. Усталость не одолевала его, как раньше. Он летел. Тропинка до кладбища вмиг оказалась позади. Ворота громыхнули, хлопнув за спиной.       Уверенным шагом Крис приближался к знакомому надгробию в виде огромного креста. Каменные ангелы провожали его взглядами словно бы перепуганные такой решимостью. В руке лежал нож. Крис не очень понимал, что делает и не думал о последствиях. Но делал то, что в данную секунду казалось правильным. То, что должно было сработать. Он остановился у могилы перед крестом. Там же, откуда недавно исчезли Брайан с Алексом. В жилах текла разгоряченная кровь. Она учащала дыхание и толкала на безумства. — Брайан Андерсон! — раздался громкий голос. Даже со здоровым горлом Крису никогда не кричалось так хорошо. — Покажитесь! Я должен поговорить с вами. Ничего не изменилось. Могила молчала. — Брайан! Я, наследник семьи Андерсон, не успокоюсь, пока не увижу Алекса.       И снова ничего. Ветер еле слышно прошуршал сухими листьями. Крис покрепче ухватился за нож и полный суровой решимости приставил его к своей шее. — Я не шучу. Я знаю, что вы здесь и понимаете, о чем я. Если так пойдет и дальше, то я убью и последнего наследника, и Ричарда в одном лице, — он сильнее надавил на нож, так, что холодное лезвие уткнулось в кожу. Он не думал о том, что будет после. Было только «сейчас» и никаких «потом». — Я Ричард Андерсон, слышите, отец? Если вы не появитесь, то я убью себя!       Крис сделал шаг назад. Окинул взглядом могилы. Всё было тихо. Его глубокие хрипловатые вдохи и выдохи заполнили пространство. Ладонь повлажнела от пота, крепко сжимая деревянную рукоять. Крис верил слепой верой фанатика, что вот-вот он добьется своего. Вот-вот произойдет чудо. Острие давило на горло всё больнее. Кончик ножа проткнул кожу. По шее медленно потекла кровавая капля. Это только раззадорило Криса. Губы растянулись в дразнящей усмешке. Он и не думал бросить затею. Кровь тёплой струйкой ползла вниз, пачкая воротник рубашки.       Перед крестом вдруг сгустились тени. В мгновение ока из них сложился мужской силуэт. Брайан Андерсон стоял перед Крисом как живой. На лице было недоумение. — Что ты делаешь? Остановись! — крикнул он. Крис с видом победителя опустил нож. — Ричард… Юный Андерсон, Зачем ты проливаешь свою невинную кровь здесь? Это не твои дела, уходи, — продолжал Брайан. — Нет! Мне нужен Алекс, я не успокоюсь, пока не увижу его. И вы… Ричард не хотел, чтобы всё так получилось. Он не смог с вами объясниться перед смертью… Брайан изменился в лице: оно потемнело и морщины сделались глубже. — Что можешь ты знать о моём сыне? Не тревожь напрасно память о нём! Или ты заодно с вором? — его взгляд остановился на медальоне. — Не может быть, — прошептал он, — эта вещь была безвозвратно утеряна… Как? Как она попала к тебе? Что тебе известно о ней? — Это Ричард помог мне найти медальон. Он принес ему одни несчастья — вот что. Ричард долго ждал момента, чтобы исправить свои ошибки. Чтобы сказать правду. Вы должны знать это, Брайан. Это ведь Ричард предал Алекса, а не наоборот. Ричард сам отдал ему медальон! — Прекрати! Ты не имеешь права говорить всякий вздор про моего сына. Не смей порочить его имя. А эта цепочка — семейная реликвия, сейчас же отнеси её старшим Андерсонам. И не возвращайся сюда больше. Ты, слышишь меня? Юный Андерсон? — Я не уйду без Алекса! — он перевёл взгляд на могилу, которая ещё хранила следы его недавнего помешательства, — Алекс! Покажись… — Крис закусил губу. В голове мелькнул тот последний скандал, где Алекс был еще жив. И клятва, о том, что Алекс не подойдёт к цепочке, пока она цела. — Алекс был для Ричарда больше, чем слугой! И медальон тому подтверждение! — Именно так! Этот мальчишка вошёл в доверие к Ричарду ради своей выгоды. Он переманил его на свою сторону и совершал подлые поступки, пользуясь его защитой! Он заставлял Ричарда идти против моей воли! И ты на его стороне. Не желаю этого слышать. Забудь о нём и уходи. Я не намерен больше разговаривать с тобой. Если ты настолько глуп, что приставил нож к своему горлу, чтобы освободить вора и очернить Ричарда, то я не буду сожалеть о твоей смерти. На этом прощай, юный Андерсон, — облик Брайана начал бледнеть. Он возвращался в подземное небытие. — Стойте! — закричал Крис, сдергивая с шеи медальон, — я ещё не исполнил волю Ричарда! Медальон оказался между пальцами левой руки. В правой всё ещё был нож. К рукам прилила невиданная сила, будто бы и Ричард держался за рукоять вместе с Крисом. Металл блеснул и стукнулся о медальон. — Остановись! — прокричал Брайан. Его исчезновение замедлилось, а потом и вовсе тело вновь стало обретать цвета. Но Крис и не думал останавливаться. Он водил остриём по серебряной крышке, оставляя царапины, прямо как на той коробке с рисунками. Серебро легко поддавалось ножу. Слово «Алекс» быстро появилось поверх семейного герба, который был выточен на поверхности. Это был как будто уже другой медальон. Медальон, подписанный именем Алекса. Перед надгробным крестом позади Брайана появились очертания человека. Секунда — и стало понятно, что это Алекс. Он безумно посмотрел на Криса и побежал к нему. — Что это?! Ты посмел осквернить его? — глаза Брайана расширились от негодования. Вдруг он заметил Алекса, — стоять, мерзавец! Он дернулся к ребятам, но остановился в беспомощности. Двигался он медлительно, по-стариковски, так что Крис чувствовал своё преимущество. — Пошли отсюда, — сказал он подбежавшему Алексу. Тот выглядел поражённым и молча кивнул. Брайан сделал несколько шагов назад, как будто он замешкался и никак не мог понять, что происходит. Потом вдруг развел руки в стороны и закрыл глаза. — Андерсоны, я взываю к вам! Здесь, на нашей земле, предатели! Я даю вам свою силу, а вы прогоните их прочь. Живого — вон с нашей земли. Мёртвого — в могилу. Охранять честь и достоинство семьи — наше общее дело, даже после смерти.       Крис сжал руку Алекса. Они вместе попятились в направлении выхода. Казалось, Брайан лишился рассудка. Но воздух перед надгробиями стал мутнеть и искажаться. Поначалу это выглядело, как сгустившийся туман, но постепенно он приобретал человеческие очертания. Из каждой могилы выбрались призраки. Налетел ледяной пронизывающий ветер. Закачались ветви, теряя жухлые листья. Со всех сторон мелькали смутные людские фигуры — не меньше двух дюжин. Крису хватило только раз глянуть в лицо мужчины, который возник у ближайшего надгробия — пустое безвольное, с потухшими глазами — чтобы отмести любые попытки поговорить с духами. Их тела оставались полупрозрачными, а своей воли у них, казалось, не было. Они существовали только волей Брайана Андерсона.       Крис с Алексом бросились бежать к воротам. А кладбище наполнилось целой армией оживших мертвецов. Они уверенными шагами надвигались отовсюду. На дорожке сзади были призраки, они шли от могил справа и слева и — самое страшное — выход к воротам тоже оказался прегражден. Их было слишком много. Алекс замедлил бег. — Нам не убежать, — выдохнул он, — уходи один. — Я пришёл за тобой. Мы должны уйти вместе. Не останавливайся, только не сейчас. Ты ведь можешь переместиться отсюда, исчезнуть? Не дай им поймать себя! — Крис отчаянно тянул Алекса за собой. Призраки были совсем рядом. — Некуда уходить, разве не понимаешь?! Я на земле Андерсонов в ловушке. Брайан всё равно везде меня достанет. Зачем ты это затеял? Чёрт знает, что с тобой может случиться. Убирайся отсюда и забудь… — слова оборвались.       Что-то толкнуло Алекса назад. За ним стояли трое призраков с полупрозрачными телами и тянули его за плечи к себе. В глазах Алекса была покорная обречённость, когда их с Крисом оторвали друг от друга. Но Крис ни за что не хотел, чтобы всё закончилось вот так. Он кинулся к Алексу. И почти успел ухватить его руку, но вдруг и сам почувствовал холод на плечах. В Криса крепко вцепились мёртвые ладони и сковали движения. Он обернулся — его держали трое. Две женщины и мужчина. — Нет, не надо, — начал было Крис, но немигающие глаза на застывших лицах его не понимали.       Три пары рук заставляли его двигаться к выходу с кладбища, пока другая толпа уносила Алекса к могиле Брайана. Вдруг у Криса из кулака кто-то резко выдернул цепочку. Он не был к этому готов и легко выпустил её. Цепочка звякнула между призрачными пальцами, а её новый обладатель понёс её к Брайану, который всё это время наблюдал, как выполняются его распоряжения. — Брайан, прекратите это, пожалуйста! Послушайте, я только хотел сказать правду! — кричал Крис.       Старик как будто не слышал его. Крис начал вырываться как одержимый. Бил по державшим его рукам, пытался их стряхнуть, выворачивался всем телом, но ничего не помогало: его по-прежнему неотвратимо тащили к выходу. Он с ужасом смотрел, как толпа относит Алекса к кресту и затягивает обратно под землю. — Нет, остановитесь! Алекс! — его крики уносил завывающий ветер.       Перед ним столпилась вся династия Андерсонов. Они заслоняли обзор. Крис видел только небо. Ему было не вырваться. Дорожка заполнилась призраками, они выдворяли Криса вон. От страха нечем было дышать, казалось, что его задушат. Но как только Крис остался за воротами, призраки отступили назад, к кладбищу. Прежде, чем ворота захлопнулись, в толпе Крис разглядел знакомое лицо. Это была женщина с острыми скулами и сложной высокой прической. Длинное светлое платье не ней было расшито драгоценными камнями. Крис видел её на портрете и где-то ещё… — Мари Андерсон! Помогите мне! — он смотрел на неё сквозь кованую ограду.       Женщина была так же безжизненна, как и другие. Призраки стали разбредаться по сторонам и растворяться перед собственными надгробиями — их миссия была исполнена. Теперь оставались видны лишь неясные силуэты. Мари Андерсон тоже отвернулась. Крис почувствовал жар в груди, будто что-то ещё рвалось из него наружу. Он дернул железные створки ворот, но они не поддались, будто были заперты неведомой силой. — Мама! Посмотри на меня, я Ричард! — эти слова неожиданно слетели с губ.       Показалось, что она бросила в его сторону беглый взгляд. Вдруг её фигура в длинном пышном платье замерла. А потом Мари Андерсон повернулась к воротам. В её глазах появился почти живой блеск. Медленно, будто сопротивляясь чему-то, она подошла к ним вплотную и прикоснулась рукой к ржавым створкам. Она безмолвно смотрела на Криса пронизывающим взглядом. Как будто хотела заглянуть ему в душу. Ворота, словно повинуясь её желанию, медленно отворились. — Верю. Я тебе верю, — прошептала она.       Крис несмело зашел обратно, а женщина тем временем повернулась и пошла назад. Постепенно она приближалась к Брайану. Крис поспешил следом. — Мари… — послышался пораженный голос.       Крис остановился перед знакомой могилой. Напротив стоял изумлённый Брайан, во все глаза смотревший на жену, которая нежно улыбалась ему. — Мари, почему ты вернулась? Скажи… — Я услышала Ричарда. Разве тебя разбудил не он, не голос нашего сына? — она перевела взгляд на Криса. — Он?! Он оклеветал Ричарда, он осквернил твой медальон! Она дотронулась до его руки, мягко разжала пальцы и забрала цепочку. — Тсс… прислушайся. Ричард хочет тебе что-то сказать. Не отвергай его, — Мари подошла близко к Крису и провела рукой по его волосам. Затем вложила ему в ладонь что-то холодное, металлическое — цепочку, — я не могу оставаться дольше. Силы на исходе. Будь счастлив. Она отошла к статуе каменного ангела и исчезла. — Подожди, Мари, поговори со мной ещё! — но её больше здесь не было. Брайан перевел тяжелый взгляд на Криса. — А ты… неужели она пришла помочь тебе? Ты... Ричард? — Я не хотел тревожить мёртвых. Но я должен сказать всю правду. И загладить вину перед Алексом. — Мари права, раз ты зашел так далеко, значит ты… Я выслушаю тебя, говори. Но Алекс останется под землёй. Он должен быть наказан. Только так я обрету покой. — Разве вы вернулись с того света, только чтобы вернуть Алекса в могилу? Разве не за правдой? — Это ведь он, это всё он. Ричард, мальчик мой, почему? Мари передала этот амулет тебе, чтобы ты подарил его своей будущей жене. Но он оказался у этого оборванца. Как? Скажи как? Где я ошибся? Я дал тебе друга, как ты и просил. А он отнял у меня будущее, — он смотрел затуманенным взглядом куда-то в небытиё. — Этот грязный мальчишка, я ненавидел его всем сердцем. Лёжа на смертном одре, я больше всего на свете хотел увидеть Ричарда живым. Он должен был стоять рядом, должен был возглавить семью графов Андерсонов. Но мой сын, наследник — погиб безвестной смертью простого солдата. Этот паршивец что-то с ним сделал, он сделал его таким… Ричард был добрым мальчиком, а оборванец этим пользовался, как мог. Даже после смерти. Мёртвый раб оказался хуже живого. Я виноват, я не должен был впускать его в дом. Нужно было сразу отправить Ричарда в пансионат. А не тогда, когда стало поздно, когда он замкнулся в себе и отверг семейные узы. Прости меня, Ричард. Я не говорил этого, пока ты был жив. Меня не было с тобой, когда это было нужно. Услышишь ли ты меня теперь?       Крису стало жаль этого некогда важного человека. Теперь от него исходили только сожаления и боль. Думал ли Ричард о том, что обрекает отца на страдания? Едва ли. Вдруг позади Брайана что-то зашевелилось. И через мгновение на пустом месте появился Алекс. Потрепанный и серьёзный. — Что там у тебя за правда? — тихо спросил он. — Я не отпускал тебя! Не смей, — глаза Брайана налились гневом. — Нет! Пусть он останется, — сказал Крис.       Мужчина раздраженно сжал губы, сдерживая подступивший к ним поток проклятий. Алекс замер. Оба призрака ждали. Для них откровения Криса были единственным поводом для существования.  — Я сделаю то, что не смог сделать Ричард, чего бы это ни стоило. Мы разные, но чувства у нас одни. Мое сердце, сердце Ричарда Андерсона, принадлежит Алексу и только ему. Так было и будет всегда, — Крис сделал несколько шагов и встал рядом с Алексом. — Я сделал всё как полагается! Отдал амулет человеку, которого полюбил, как и завещала мама. Но сглупил, потому что сделал это слишком рано. Когда ещё не научился отвечать за свои слова. Я, как Ричард, признаю свою вину. Правда в том, что я предал Алекса, а не наоборот. Он самый честный человек из всех. Вы, отец, просто отказались в это поверить. Вы видели во мне сына, которым я никогда не смог бы стать. На самом деле мне хотелось делать людей свободными — не рабами. Разве стал бы я торговать людьми? Никогда! Но, в конце концов, мои желания сыграли против меня. Ненавижу семейные порядки. Мы рождаемся уже обязанными всему свету. Простите, отец, что не оправдал ваших надежд. Не вы виноваты в моей смерти, не Алекс — я сам. Теперь я не боюсь сказать: я на стороне Алекса, что бы ни случилось. Примите это или возненавидьте меня, но такова правда. Алекс стоял, раскрыв рот. Брайан схватился за голову. — Вот значит как. То, что ты говоришь — это немыслимо! Откуда у тебя такие взгляды? Если бы я мог вернуть всё назад, но теперь… Плевать! Я не хочу покидать этот мир врагом единственного сына. Говоришь, он честный, — Брайан махнул в сторону перепуганного Алекса, — говоришь, сам отдал ему цепочку? Пусть! Пусть так, я верю. Да, так оно и было. Теперь я вижу, теперь гордость не затуманивает мне взор. А люди — тот же товар, что лошади или зерно. Кто-то должен этим заниматься. Покойный отец назвал бы тебя предателем рода. Ты и есть предатель. Но и мой сын тоже. А поэтому оставайся мне сыном до конца. И после конца тоже.       Медальон в руке Криса сделался будто на фунт легче. Слова, которые рвались наружу, шли из самого сердца. Крис был одновременно и главным участником событий, и сторонним наблюдателем. Каждая из ролей требовала, чтобы действие двигалось дальше. — Я остаюсь. Ричард остается. — Вот так запросто? — подал голос Алекс, — вы, Андерсоны, безумцы. Один хуже другого. Меня держали в этой чёртовой могиле, когда надо было всего лишь поговорить? И стоило ненавидеть меня все эти годы, чтобы вдруг сменить гнев на милость, потому что — ах — открылась правда? Оказывается я-таки не вор. Надо же! Сотни лет ждать, чтобы услышать то, что и так было ясно как день Божий, — он нагнулся, сорвал травинку и сунул её в рот. Крис хотел ответить, но Брайан опередил его. — У тебя еще хватает наглости встревать? Знай своё место, раб. Где твоя благодарность, где уважение? Вор ты или нет — а с таким несносным нравом ты не заслуживаешь и капли милости. Знал бы я это раньше — не подпустил бы тебя к Ричарду и на милю. Теперь же, — он тоскливо взглянул на Криса, — будь благоразумен с этим наглецом. Теперь это ваше дело. — Алекс может говорить всё, что думает. Вы теперь не вправе его судить. Он свободен. И вы свободны тоже. Я не держу на вас зла, отец.       Алекс выглядел оскорбленным, но промолчал. Только исподлобья наблюдал, гоняя травинку из одного уголка рта в другой. Брайан подошел к Крису и положил призрачную холодную руку ему на плечо. — Годами во мне зрел гнев. Но твоя правда - я не могу больше винить лишь слугу в смерти сына. Мне открылся настоящий Ричард, которого я никогда не знал при жизни. Мне не понять его душу. Но я приму его таким, каков он был, пусть даже уже слишком поздно. Ты говоришь о свободе - теперь я чую её. Злость больше не держит меня здесь. Пора обрести покой. Юный Андерсон, спасибо тебе. Прости и прощай, сын, — сказал он, а тело его просияло белым потусторонним светом. — Прощайте, отец, — зашептал Крис.       На лице мужчины появилась спокойная улыбка. Даже глубокие морщины не скрывали её. С ней Брайан Андерсон исчез, растворившись тёплым светом перед Крисом.