Aperto libro

Часть 2 Наш мир очень хрупкий, такой же хрупкий, как и душа каждого. Эту часть нашего подсознания можно сравнить с хрусталем, преобразованным в сосуды различной формы. У кого-то этот сосуд более сглажен, более мягкие на нем линии и изгибы, а у кого-то, наоборот, он слишком резок в своем назначении, слишком яркий в рисунке. Этот сосуд явно отражен в нас самих, и многое говорит о личности человека. Очень сложно сказать, каким сосудом обладал Стайлз. На улице вечерело, и появился порывистый ветер, что уносил людские шарфы вместе с мыслями далеко прочь, за горизонт. Туда же, куда и уносится солнце обыкновенно в данное время суток. Стайлз брел по городу, кутаясь в широкую парку защитного цвета и в огромный клетчатый черно-белый шарф. Дрянная вещь, но в ней было спасение от по-настоящему холодных вечеров. Нет, Стайлз любил осень, любил опавшую золотистую листву, появившуюся с её приходом, ему нравились аккуратные лужицы, которые он объезжал на своем джипе по пути на работу; он любил сидеть вечерами, закутавшись в одеяло, и слушать полицейское радио, дабы оставаться в курсе всех новостей Бейкон Хиллс. Эта привычка у него появилась после того, как полгода назад пропал без вести его отец. Шериф Стилински выехал на задание в соседний городок и пропал, будто его никогда и не существовало. Не нашлось даже гайки от его машины — человека просто стерли с этой земли, забрав вместе с ним все надежды Стайлза выкарабкаться из этой беспросветной дыры отчаяния. Стайлз любил осень, но Стайлз не любил воспоминания, что лезли с объятиями в его голову во время осенних вечеров. Так всё же, был вечер, и Стайлз брел в неизвестном направлении, убегая от удручающих стен дома. Весь день после работы он слушал радио, совмещая с этим свою работу, которую он обыкновенно брал на дом, чтобы развеять пустоту вокруг себя. Снова очередное молчание со стороны властей об ужасном происшествии с его отцом выбило его из колеи и парень, накинув на плечи куртку, поспешил покорять ночной город. Стайлз не был фанатом ночной жизни. Он не выносил людей, которые прожигают свою жизнь, утопая в алкоголе, травке и бесплатном сексе. Ему не нравились люди, смыслом жизни которых было нажраться до потери пульса и уснуть облеванным и в чьей-то сперме. Его воротило от людей, чей нравственный стержень разломился пополам под давлением слабых общественных привычек. Он считал, что с любыми жизненными трудностями можно справиться, не прибегая к алкоголю. Считал, не прибегал, но не справлялся. Стайлз не был фанатом такой ночной жизни, он вёл свою. Парень привык уходить на ночь из дома, чтобы чувствовать себя менее одиноким. Ему нравилось наблюдать за спешившими с работы домой — к семье, людьми. Он придумывал для каждого, увиденного им вечером человека, историю с хеппи эндом. Все его истории были со счастливыми концами. Может, потому, что он желал всем людям добра, а может, потому что сам хотел быть частью этой истории. Вчерашняя ночь с Лидией была чудесной, но с ужасным концом. Это как некачественное мороженое. Поначалу оно вкусное, но доев его, чувствуешь ужасное послевкусие, которое еще долгое время не дает покоя. Также было и вчера. Всю ночь они болтали о чем-то своем, о том, что понятно только им двоим; о детстве, о школе, которую они уже закончили, но так и не смогли выбросить из своих сердец. Все было прекрасно: ночь, термос с кофе и два пледа, поляна, озеро и бесконечное звездное небо. Они считали звезды, смеялись и просто любили друг друга, как до этого любили каждый день — без слов, без обязательств, без пошлостей. Но у Лидии была и своя, новая, жизнь, которая требовала её присутствия там, в Аризоне. А точнее её требовал Джексон, который не мог справиться с оравой детей, оставленной на его попечение. Быстрый поцелуй в щеку, легкие объятия и вот, она снова растворилась перед глазами Стилински, оставляя лишь облако своего парфюма — клубничное мороженое со взбитыми сливками. Как будто ничего и не было. Размышляя о созвездиях, Стайлз не заметил, как наткнулся на свою любимую круглосуточную кофейню. Время перевалило за полночь, на улице стало зябко и неуютно, поэтому парень решил, что чувствовать себя неодиноким будет легче в компании сонного баристы. Зазвенел колокольчик и таким образом парень дал всем знать о себе. Под словом «все» я имею в виду засыпающую девушку у барной стойки и рыжего кота, сидевшего на барном стуле. Стайлз заказал латте и уселся в дальний угол этого уютного местечка. Кофейня была выполнена в мягких шоколадных тонах с яркими пятнами в виде стульев. Днем она освещалась большими окнами без штор, а ночью свисающими с потолка лампами, необрамленными в абажур. Столики заменяла большая, вытянутая вдоль окна стойка. На больших подоконниках стояли разноцветные горшки для растений, стопки книг и статуэтки разных животных, которые придавали помещению особую атмосферу, помогающую посетителям расслабиться, да и просто приятно радовала глаз. На тёмных стенах закреплённые миленькими прищепками висели фотографии радостных посетителей, задумчиво смотрящих в чашку со своим напитком, или же просто улыбающихся в кадр. Стайлз смотрел на эти фотографии и размышлял о жизни этих людей и их судьбе, потягивая свой холодеющий каждую секунду латте. За окном мелькнула фигура молодого человека с букетом алых роз, зазвенел колокольчик, и он оказался слева от Стайлза, стряхивая с волос капли воды. «Видимо, начался дождь» — подумал Стилински и устремил свой взгляд на вошедшего человека. Тот, в свою очередь, небрежно покосился на Стайлза и прошел к барной стойке для того, чтобы сделать заказ. Принюхавшись, Стайлз понял, что имеет дело с альфой. Парень инстинктивно поежился, но поняв, что ему ничего не грозит, быстро расслабился и продолжил рассматривать фотографии. На Стилински давно уже альфы не смотрели, как на омегу, они видели в нем лишь человека, возможно, многие путали с бетой, но никто не воспринимал всерьёз его омежий запах. Мужчина, что решил посетить кофейню, а точнее — воспользоваться ей в качестве временного укрытия от дождя, был мексиканцем с трехдневной щетиной на лице, но при этом очень прилично выглядевшим. Его черные, как смоль волосы намокли от дождя и стояли торчком. На альфе красовался черный деловой костюм с распахнутым пиджаком, из-под которого виднелась белая рубашка. Начищенные до блеска туфли-оксфорды говорили о благосостоянии мужчины и о том, что он тот ещё педант. Стайлз мысленно облизнулся и, резко отодвинув стул, вскочил на ноги, влетев во что-то очень твердое и теплое. Вслед за этим он почувствовал, как его футболка становится все горячее и что-то мокрое стекает вниз. Стилински отодвинулся от «стены» и посмотрел в глаза стоявшему перед ним мексиканцу. Они оказались светло-янтарного цвета, но с каждой секундой становились темнее и вот, глаза мужчины сливались с букетом роз в его руках. Стайлз совсем отодвинулся от своего препятствия к выходу на волю и увидел весь объем нанесенного ущерба. На когда-то белой рубашке мексиканца теперь красовалось коричневое пятно от только что приготовленного кофе. — Черт! Это была новая рубашка! — Я. Я не знаю, как так вышло. я слу. боже, изви. — начал пытаться извиниться Стайлз, но слова никак не хотели собираться в нужную фразу и лишь усугубляли ситуацию. — Да пошел ты, — мексиканец быстрым шагом приблизился к двери и исчез за ней, оставив омегу в полной прострации. Стайлз помог работающей девушке убрать все то, что осталось от недавнего гостя, и когда все было приведено в первозданный вид, ему удалось выдохнуть со спокойной душой. При воспоминании об алых глазах его уже меньше бросало в холод, а пальцы начали слушаться. Задвигая стул на место, он увидел белый кусок бумаги под столом, который, видимо, пропустил во время уборки. Нагнувшись и подняв визитную карточку, чем и оказался этот листик, Стайлз прочитал то, что было написано на ней: «Дерек Хейл, генеральный директор компании интернет коммуникаций Veraze».