Error 404

— Кто «они»? Ты можешь, черт возьми, объяснить, что происходит? — кричит Чимин на весь коридор, и мать выбегает из кухни на шум. — Что здесь творится, мальчики? — Пожалуйста, выслушай меня, — говорит Чонгук, делая глубокий вдох и прикрывая глаза, словно ему действительно сложно сохранять спокойствие. Он хватает Чимина за руку и заводит обратно в его комнату, запирая за собой двери, а затем цепляется парню за плечи и слегка трясет. — Послушай, твоя квартира взлетит на воздух через несколько секунд, минут, часов. — Ч-что?! — он хмурится, словно не зная, как на это реагировать. — Но ты же сказал… — Эта бомба не моя… — Чонгук, что за… — Пожалуйста, я прошу тебя, нам нужно уходить, — перебивает он его, хорошенько встряхнув. — Нет. — Что? — парень приподнимает брови в удивлении, от чего очки его слегка съезжают на переносице, и ему приходится вновь их поправить. — Я никуда не уйду. Мы должны вывести всех! Если в доме бомба, мы должны всех предупредить! — заявляет Чимин дрожащим голосом. Он начинает метаться взглядом по комнате, словно ищет что-то очень важное. — Я д-должен забрать вещи… Я должен что-то сделать. Давай позвоним в полицию? Как долго до взрыва? Мы еще можем успеть… Я должен… — не совсем внятно тараторит он, вырываясь из его хватки и тут же начав подбирать все вещи подряд, совсем не отбирая их на «важные» и «не важные». — У нас нет времени, остались считанные секунды! Как ты не поймешь?! — кричит Чонгук, взбесившись таким поведением друга. Он тут же хватает того за руку и, усилив хватку, тащит к двери. — Нет, пусти меня! Я должен забрать вещи! Я должен забрать.! Хлопок двери, и вот они вновь бегут вдоль коридора. Чонгук старается игнорировать крики Чимина, но, не успевает мать выйти с кухни, как парни уже оказываются в подъезде. — Пусти меня! Пожалуйста, дай мне их предупредить, Чонгук! — его голос срывается, хрипит, иногда пропадает от подступающих к горлу слез. Парень сильнее сжимает в руках какую-то фотографию в рамке и пару мягких игрушек, словно это последнее, что у него осталось, и кричит изо всех сил, прежде чем Чонгук запихивает его в лифт. Он держит парня до тех пор, пока тот не закрывается, а когда отпускает, то Чимин бездумно начинает тарабанить в двери. — Пусти меня обратно к ним! — кричит он, надрывая свой голос. Чонгук стоит в другом углу, разбито глядя на него. — Я сказал, пусти меня обратно! — он дергается, разворачиваясь на коленях и сдирая их до крови. Их взгляды сталкиваются, и Чонгук чувствует легкую дрожь от этих полных гнева и слез глаз. — Прости. — «Прости»? — ревет Чимин и резко поднимается, кидая фотографию в него, но тот успевает уклониться, от чего стекло громко трескается и рассыпается на осколки. — Ты, сволочь! Мы можем их спасти! — кричит он, подбегая и, схватив того за горло, прижимая к стене так грубо, что тот стонет от болезненного удара головой. — Я вернусь туда, и пускай это будет стоить мне жизни. Понял, ублюдок?! Я не позволю им умереть! Раздается щелчок, и двери в лифте начинают открываться. Чимин выбегает, споткнувшись на самом выходе, и со всех ног мчится к лестнице. Чонгук растерянно глядит ему вслед, а затем без раздумий бросается следом. Из-за того, что Чимин словно забыл, как двигать ногами, он спотыкается на каждой ступеньке, отчаянно пытаясь достичь цели, которую, как они оба знают, ему никогда не достичь. Чонгук вновь оттягивает его за руку, и тащит к двери, сопротивляясь его грубым и жестоким попыткам высвободиться. Чимин оставляет ему на руке огромное количество синяков, пытается прокусить его кожу до крови, но это быстро его выматывает. Даже его крики становятся больше похожими на жалобный зов, чем на ярость. Дверь распахивается, и Чонгук грубо пинает Чимина в спину, от чего тот по инерции пролетает вперед и падает на колени. Он встает и вновь целится обратно, но Чонгук обнимает его за талию обеими руками сзади, крепко закрыв глаза и рывками оттаскивая подальше от дома. — Пожалуйста, — хрипло произносит Чимин почти шепотом, скребя пальцами по жесткому асфальту. В мгновение, как взгляд его глаз поднимается, в них загорается отражение красного облака огня, охватывающего дом. Громкий, оглушающий взрыв, будто бы уши заложило, и дым. Искры, сыпящиеся во все стороны и яркий свет, такой обжигающий и леденящий душу, который он видит в окне своего родного дома. Кажется, будто бы все вокруг стихло. Чимин не слышит криков вокруг, он не слышит ничего. Останавливается, будто бы не в силах пошевелиться, контролировать свое тело. Он не чувствует, как Чонгук лишь сильнее прижимает его к себе, он не чувствует ничего. Медленно опускает голову, увидев капли, падающие на асфальт, которые он сперва воспринимает за дождь. Его руки дрожат, но он не чувствует эту дрожь, не чувствует слезы, скатывающиеся по его щекам. Он слышит лишь крик. Громкий, пронзающий до самых костей. Где-то вдали кричал человек. Это был он. Чонгук быстро лезет в сумку, доставая мобильник и дрожащими руками набирая первый попавшийся номер в телефоне. — Ви? — Чонгук? — слышится на том конце трубки. — Что-то случилось? Что это за шум? — Они нашли нас, Ви. Заберите нас, нужен срочный сбор. Слышатся короткие гудки — Техен бросил трубку без единого слова. Чонгук тут же печатает адрес и отсылает его смс-кой. Все равно скрываться больше нет смысла, они и так нашли это место. Спрятав телефон, Чонгук подползает к Чимину спереди и с трудом отрывает его дрожащие напряженные руки от асфальта. Ладони совсем немного перепачканы кровью, а вены неприятно выступают из-за напряжения. Чонгук сгибает его руки, и тот с ужасом глядит на них. Его глаза подрагивают, а зубы стучат, словно от холода. — Чимин, — шепчет Чонгук, крепко сжимая его руки. Вокруг бегают люди, где-то слышны крики и плач детей, а здание продолжает гореть. Треск огня эхом раздается в его голове, поэтому он не сразу слышит Чонгука. — Чимин, пожалуйста, посмотри на меня, — продолжает он, взяв его лицо в ладони и приподнимая подбородок. Их взгляды сталкиваются, и он видит в его глазах бесконечный, нескончаемый крик ужаса. — Я у-умер? — его голос становится каким-то другим, и дрожь, которая захватила все его тела, сыграла в этом немалую роль. — Нет, посмотри сюда, — пытается заглянуть ему прямо в глаза, чтобы сосредоточить его взгляд на себе. — Ты здесь, все еще здесь, Чимин. Видишь, это я? Чонгук. — Но как же… — несмотря на застывший ужас, его голос звучит больше заторможенным и разбитым, чем обезумевшим. — Все хорошо, Чимин, — говорит Чонгук, притягивая парня к себе. Тот бездумно кладет голову ему на плечо, обхватывая его шею обеими руками. — Все хорошо, — он поглаживает его по спине, переходя на тихий шёпот. И кажется только в этот момент Чимин возвращается в реальность. Будто бы приближаясь издалека, он начинает слышать шаги, начинает слышать детский плач и крики о помощи. Он начинает чувствовать слезы, скатывающиеся по его щекам и сильную, жгучую, как то пламя, боль внутри. Она гложет, раздирает как хищная птица. Чувствует тепло чьего-то тела, руки, крепко прижимающие его к себе, острый запах чипсов и мягкие волосы на своем лице. И он инстинктивно сильнее цепляется за этого человека, потому что понимает, что это последнее, за что он может уцепиться. Последнее, что у него теперь осталось. Прежде чем скорая помощь приезжает по вызову, во двор заезжает черная машина с тонированными стеклами. Автомобиль движется быстро, резко останавливаясь возле парней. Чонгук разрывает объятия и быстро помогает Чимину встать, взяв на себя всю опору, потому что тот сейчас не то, что ходить не может, — толком двигаться. Двери открываются изнутри, и Чонгук сперва затаскивает Чимина внутрь, усаживая на заднее сидение, а затем садится сам, закрывая за собой дверь синхронно с тем, как машина срывается с места. — Ну, и как ты это объяснишь? — слышится приятный голос с переднего пассажирского сидения. Чонгук определяет, что это Намджун и удивленно приподнимает бровь, глядя на ведущего машину Техена. — Зачем ты его взял с собой? — возмущается Чонгук, указывая рукой на Намджуна так, словно того и нет здесь. — Я был рядом и слышал весь ваш разговор, — закатывает парень глаза. — Ты должен объясниться, что за фейерверки ты устроил посреди города. — Это дело рук Скорпионов. На секунду в машине воцаряется гробовая тишина, прерываемая лишь ревом мотора. Автомобиль выезжает на шоссе и мчится по дороге к самому безопасному месту на этот момент. — Скорпионов? — не понимает Техен, глядя на Чонгука в зеркало заднего вида огромными глазами, по своей тупой привычке приоткрыв рот. — Разве это не.? — Похоже, они устроили зачистку, — перебивает его Намджун, откидываясь на спинку и озадаченно прикусывая губу. — То есть, этот значит, что мы все под прицелом? — Техен, кажется, совсем забывает про дорогу, оглядываясь по сторонам и переводя испуганный взгляд с одного на другого. — И я в первую очередь, как правительственная крыса и помеха в их главной задаче. — Разве ты уже не контактируешь с ними? — Техен хмурит брови, возвращаясь к дороге и останавливая машину на светофоре. — Частенько захожу на их базу, но я не двойной агент или что-то вроде того. По-моему, мы этот вопрос уже давно решили. — Если ты собираешься подозревать Чонгука после того, как они чуть не взорвались на бомбе Скорпионов, то тебе стоит подозревать всех нас, Ви, — бурчит Намджун. — Есть идеи, почему Чимина хотели слить? Чонгук вздыхает и поворачивает голову, кидая изучающий взгляд на спасенного друга. С застывшими слезами в его стеклянных глазах, он смотрел куда-то в окно, но казалось, будто бы он не видел ничего, что было за ним. Будто он видел гораздо больше. Его руки все ещё дрожат, и Чонгук не может ничего с этим поделать, однако и сидеть без дела он не может. Сняв свою толстовку, он накидывает на плечи Чимину, слегка обнимая парня и еле заметно прижимая к себе, разделяя с ним эту дрожь. — Те крысы доложили на него моему братцу, — с презрением фыркает Чонгук. — Но мы, по-моему, ясно выразились о том, что он один из нас. — Возможно, за ним все это время вели наблюдение и разузнали, что это не так, — выдвигает свою теорию Техен, и все пожимают плечами. Ведь сейчас это не так важно. Подобные вопросы решаются всем составом, а сейчас им просто нужно в целости и сохранности добраться до безопасного места. Чонгук не сводит глаз с Чимина, изучая каждый миллиметр его пустого лица, и сердце его разрывается от мысли о том, что может твориться у него внутри. Намджун замечает обеспокоенность друга, и спрашивает, кивая головой на Чимина: — Он в порядке? — Его семья… — начинает Чонгук и хочет продолжить, но слышит слабый всхлип со стороны. Поворачивает голову, и Чимин уже утыкается лицом ему в грудь, цепляясь за тонкую ткань его футболки своими слабыми короткими пальцами. Чонгук сперва растерянно бегает глазами, но потом все же кладет руки тому на спину, успокаивающе поглаживая. Однако от этого не становится легче, Чимин лишь сильнее вздрагивает, и вскоре и вовсе переходит на крик. Все молчат, не решаясь сказать и слова. Да и что бы они сказали? Разве есть какие-то утешающие уместные слова в такой ситуации? По крайней мере, они таких не знают. Все, что им остается, это молча продолжать дорогу, чувствуя и разделяя боль этого парня с каждым его новым криком. Сумерки сгущаются над беспокойным городом, люди взволнованы новостями о взрыве, дороги, как обычно, в пробках из-за после рабочего времени. Кажется, будто жизнь вокруг кипит ручьем, люди продолжают дышать, двигаться, говорить и чего-то достигать, но Чимин не чувствует ничего этого. Будто бы все вокруг него умерло, звуки пропали, цвета потускнели. Все уменьшилось, кроме дикой, разрывающей боли в груди. Знакомые очертания улиц заставляют Чонгука насторожиться, и тот сразу же высовывает голову, разглядывая автомобили вокруг. — Не заметили хвоста? — тихо спрашивает он, разворачиваясь и глядя назад. — Даже если он и есть, то они все равно нам ничего не сделают, когда мы приедем в студию, — спокойно заявляет Намджун, подперев голову рукой. Автомобиль заворачивает во двор и останавливается у той самой студии, возвращения в которую Чимин готов был не ждать еще много-много лет. Вытерев слезы, он пытается успокоится, но по его болезненному выражению лица и так можно все прочесть. Парни выходят из машины, и Чонгук протягивает Чимину руку, помогая выбраться и поддерживая того на ногах. — Быстрее, здесь долго находиться небезопасно, — Техен трясет Чонгука за плечо, чтобы обратить на себя внимание, и тот следует его совету, тут же быстро направляясь к дверям вместе с Чимином. Они воровато оглядываются по сторонам, словно ожидая какой-то засады или нападения, а когда оказываются внутри, заметно расслабляются. — Собери всех парней в зале, срочно, — командует Намджун Техену, и тот тут же, кивнув, прикладывает трубку с уже набранным номером к уху, отходя на пару шагов. — А ты веди его в зал и хорошенько подготовь, нам нужно решать все быстро, — говорит Чонгуку, и тот кивает, отводя Чимина к лифту. По пути Чимин замечает, что больше нет той красивой брюнетки за регистратурой, но его это не удивляет и не шокирует. Скорее, ему все равно. Его не волнует ничего, даже то, что Чонгук ведет его к тому самому лифту. Признаться, он готов вытерпеть миллион тех самых поездок в лифте, лишь бы всего этого не было. Какой-то холод охватывает его тело, когда двери лифта закрываются. Холод и абсолютное одиночество, которые медленно, но верно сводят его с ума. Парень сильнее укутывается в толстовку Чонгука, цепляясь в нее так сильно, что кончики пальцев белеют. Гробовая тишина. Лишь сочувствующий взгляд Чонгука, давящий на него еще сильнее, будто напоминающий о произошедшем. Наверное, Чонгук многое хочет сказать, но молчит. И Чимин благодарен ему за это, ведь сейчас он меньше всего готов к разговорам. Дрожь в руках все не проходит, и Чонгук понимает, что это вовсе не от холода. Они выходят на нужном этаже и направляются вдоль темного коридора к залу. Чимин ожидает, пока тот откроет дверь, и заходит в зал самым первым. Тот самый зал, в котором он познакомился с ним всеми неделю назад. Кто же знал, что он попадет сюда при таких обстоятельствах? Здесь пахнет как-то по-особенному, что создает какую-то свою атмосферу, однако это совсем не помогает парню перестать видеть свое отражение. Даже в темноте, освещенный лишь тусклым светом уличных фонарей, он видит свой растрепанный вид и совершенно пустой, потухший взгляд. Он никогда прежде не видел себя таким разбитым, и сейчас ему действительно кажется все это сном, в котором он совершенно другой человек. Он перестал себя узнавать. — Пойдем, — тихо произносит Чонгук, но здесь его голос эхом раздается по помещению. Он ведет Чимина за плечи к раздевалке, и, понимая, что тот просто не может нормально себя контролировать, помогает ему сесть на лавочку. Садится рядом и, слегка приобняв, кладет его голову себе на плечо. Парни сидят в тишине долгие несколько минут, просто уставившись в одну точку и думая о чем-то своем. Точнее, у Чонгука в голове мелькают тысячи всяких мыслей, теорий, которые он словно запрограммированный компьютер, тут же начинает обрабатывать. Чимин же не думает ни о чем, словно провалившись в какую-то пропасть, отстранившись от всех внешних раздражителей. Затем слышится какой-то скрип, и в зал заходит Джин, быстрым шагом направляясь в раздевалку. — Что за срочность? — удивленно спрашивает он, глядя на Чонгука, а затем переводит взгляд на Чимина и хмурит брови. — Что-то стряслось? Это по поводу того взрыва? Джин проходит и садится с другой стороны от Чимина, пытаясь заглянуть ему в глаза, и с ужасом начиная медленно догадываться, что именно могло произойти. Не успевает Чонгук открыть рот, как в зал врывается ещё несколько людей, и через пару секунд в раздевалке все уже оказываются в сборе. Последним заходит Юнги, засунув руки в карманы и безразличным взглядом оглянув каждого присутствующего, задержав его на Чимине. На его лице возникает какая-то то ли неприязнь, то ли раздраженность, но он предпочитает воздержаться от комментариев и вопросов, подумав о том, что ему все равно неинтересно. — Так, быстро, все усаживаемся, — суетливо повторяет Намджун до тех самых пор, пока все действительно не усядутся. Он кидает ожидающий взгляд на Чонгука, когда садится сам, дав ему сигнал о том, что он может начать. — Все вы уже, наверное, услышали о взрыве, произошедшем около получаса назад, — начинает Чонгук, отпуская Чимина и вставая, чтобы все хорошо его слышали и видели. — Видимо, Скорпионы снова начали зачистку. — Зачистку? — проходится пораженный шепот среди участников. — Скорпионы? Но как это возможно? — Я знаю, как это звучит, — тут же спешит объясниться он. — Но я с уверенностью могу сказать, что это они. Их знак появился на экране, когда я устанавливал камеры в доме Чимина. И это хорошо, что я знал, как они работают. Если бы меня там не было, Чимин был бы мёртв. — Что? — не понимает Хосок, нахмурив брови. — Но зачем им Чимин? — Не проще было бы спросить у самих Скорпионов? — предлагает Техен, и в следующую секунду слышится характерное недовольство Юнги. — Я думаю, что у нас больше нет никаких полномочий общаться со Скорпионами, — монотонно произносит Мин, и Техен испепеляет его полным ненависти взглядом. — И вы идиоты, если этого еще не поняли. — Шуга прав, — соглашается Чонгук, и Чимин вздрагивает, услышав незнакомое имя, но тут же сообразив, что речь идет о Юнги. — Мы им помешали, так что теперь ни о каком контакте и речи быть не может. — Я думаю, пора уже просветить Чимина, — замечает Джин. — Теперь он уже точно не сможет отвертеться. Мы не можем просто так его отпустить, теперь это будет еще опаснее, чем присоединиться к нам, — подхватывает идею Хосок. — Я все еще против, — Юнги поднимает руку, и Техен громко цокает. — Если тебе что-то не нравится, выйди в окно. — Пожалуйста, давайте сохранять серьёзность, — перебивает их Намджун, не давая возможности высказаться Техену. — Я хочу услышать мнение Чонгука, — продолжает Шуга вызывающим тоном, с долей надменности глядя на парня. Все замолкают. — Мое мнение? По-моему, я уже сказал свое мнение. — А по-моему нет. Ты не объяснил толком ничего. Скорпионы? Ладно, хорошо. И что? Мы сталкивались с ними и раньше. И что нас спасало? Твои родственные связи, — напоминает он, развалившись на лавочке. — Так что же помешает нам сейчас? В чем проблема? Почему вам, идиотам, постоянно нужно делать из мухи слона? — Я думаю, это уже слишком, — вмешивается Хосок. — В чем проблема? — Чонгук, прищурившись, медленным шагом направляется к Шуге. — Я скажу тебе, в чем проблема. Мой брат далеко не добрейшей души человек, и в последнее время кое-кто положил очень много его людей. К тому же, мы уже который раз не отдаем им товар, за который они заплатили. И то, что он мой брат, вообще ничего не решает. — Я думал, это он твою задницу-то сюда пристроил, — хмыкает Юнги. — Ты ничего не знаешь, — фыркает Чонгук, отворачиваясь. — Поэтому, пожалуйста, заткнись и молча сиди. — Не ты здесь главный! — возмущенно кричит Мин Юнги, но Чонгука это заявление вовсе не задевает. Он лишь оборачивается, вновь оказываясь лицом ко всем участникам, и победно улыбается, говоря: — Но я главный по безопасности, и я быстро могу сделать так, чтобы у тебя её не было. Шуга фыркает, и Техен бесшумно ликует в углу, закусывая нижнюю губу и на радостях корча забавные рожи. Хосок улыбается, глядя на него, а Джин закатывает глаза, беспомощно глядя на Намджуна. Чонгук бросает взгляд на Чимина, который с пустым выражением лица сидел и слушал все, что происходит. — Давайте вернёмся к теме, — говорит Чонгук, хлопнув в ладоши. — И главная проблема на данный момент — Чимин. Возвращаться домой ему нельзя, да и некуда ему больше возвращаться. Ему точно нельзя разгуливать по улицам, иначе все будет напрасно. — Получается, мы теперь покрываем жертву Скорпионов? — с каким-то недоверием начинает Хосок, задумчиво потирая подбородок. — Звучит совсем не хорошо, — подхватывает Техен. — Не понимаю, зачем вообще было вмешиваться в дела Скорпионов? — Юнги вновь подает голос, и Ви закатывает глаза, не скрывая своего презрения. — Если ты знаешь Скорпионов, ты знаешь, как они работают, то какого хуя ты наживаешь нам врагов? Или ты возомнил себя пупом земли, а? Ты понимаешь, что твой косяк — косяк всей нашей группы? И отдуваться за него не только тебе. — Во-первых, Чимин не заслужил этого, — заявляет Чонгук. — Он просто хотел танцевать, ему не нужно было все то дерьмо, что ему досталось. И сейчас его дом разрушен, его родители мертвы, он остался один лишь по нашей вине. — Ну, так разве не проще было бы просто дать ему взорваться там?! — не выдерживает Юнги, переходя на крик. Он взмахивает руками и поднимается с места. — Ты думаешь, что ты говоришь? — осуждающе произносит Техен. — Слушайте, дайте мне его ударить, а? — Я, как раз-таки, думаю, о чем говорю. Вы посмотрите на него! — указывает рукой на Чимина. — Это не парень, это тряпка! Он и близко к нашим делам тут и боком не стоял, но некоторые умудряются ради него рисковать жизнью! — его голос с каждым словом становится все звонче и надрывнее, словно он пытается искупить все те минуты молчания. — Скажите мне, чем он отличается от всех шестерок низшей мафии, которых мне приходится ложить каждый день? Скажите, почему этот парень должен жить, а мы после из-за этого становится врагами Скорпионов?! — заканчивает он свою небольшую тираду, бурно жестикулируя. Все молча, с тихим осуждением глядят на Шугу, не решаясь ничего ответить, потому что каждый из них в тот момент находит долю правды в его словах. — Почему, скажите? Почему, имея дело с таким опасным дерьмом, вы позволяете себе, черт возьми, такое? — уже тише спрашивает он, но все так же не получает ответа. И он и сам знает, что никто его ему не даст. Дернув руками от злости, он засовывает руки в карманы и молча удаляется из раздевалки, а позже и из зала. Несколько секунд парни сидят в тишине, обдумывая все сказанное Шугой. Чонгук глядит туда, где только что был разъяренный Юнги, и поджимает губы, замечая, что действительно затрудняется с ответом. А ведь и правда. Почему он спас Чимина? Почему тогда, у него дома, он просто не убежал, бросив того умирать вместе со своей семьей? Ведь все бы остались в выигрыше. Чимину не пришлось бы переживать эту трагедию, а им — становиться врагами Скорпионов. — Я думаю, все согласятся с тем, что сбор закончен, — подает голос Намджун, и все молча встают, со временем покидая раздевалку, оставляя его, Чонгука и Чимина. — От части Шуга был прав, — он подходит к Чонгуку, положив руку ему на плечо. — Тебе лучше поскорее найти себе оправдание, иначе мы просто не уживемся с Чимином. Чонгук хочет что-то сказать, но внезапный голос Чимина его прерывает: — Извините… Можно мне?.. Парни оборачиваются, шокировано глядя на него, ведь за последний час это, наверное, первый раз, когда он заговорил. Намджун и Чонгук озадаченно переглядываются. — Можно тебе что? — Можно мне… присоединиться к вам?

***

В комнате стоит гробовая тишина, даже стрелки часов замерли на месте, ни создавая ни шума. В окно пробивается яркий лунный свет, освещая середину небольшой пустой комнаты, падая на маленький неудобный диван. Он полосками ложится на лицо не спящего Чимина, будто бы поддерживая его в сознательном состоянии. Парень бездумно глядит куда-то вдаль, витая где-то далеко в своих мыслях, слыша только свое дыхание. Он не ворочается, как это обычно случается в его случае с бессонницей. Он настолько устал, что любое движение может стать непременной смертью. Чимин ночует здесь впервые, и это кажется ему неправильным. Эта комната кажется неправильной. Она пустая, из мебели здесь только кровать, и от этого нет никакого чувства спокойствия, безопасности, как это было в его комнате, в его родном доме. Здесь не пахнет мясом, здесь пахнет лишь пылью и сыростью. Больше нет громких криков его младшего брата, который любил по вечерам залетать в его комнату и спрашивать, заберет ли тот его на следующий день. Даже если он раздражался из-за этого когда-то, сейчас это уже ничего не значит, правда? В его сердце, груди больше нет того привычного спокойствия и обыденности, которая придавала ему уверенности. Теперь там пусто, и он чувствует себя как никогда прежде уязвимым. Кажется, любая мелочь сейчас может его окончательно сломить. Чимин не в состоянии даже выпустить всю ту боль, что рвет его изнутри, будто бы на это больше не осталось никаких сил. И как он может заснуть в этой комнате, в компании всех этих мыслей? Как он может заснуть, зная, что ему больше незачем просыпаться? Чимин не может больше терпеть это давящее чувство, которое каждой секундой становилось все сильнее и сильнее. Он поднимается и, потирая глаза, направляется к выходу. Выходит в темный коридор, освещенный лишь одной горящей лампочкой, и оглядывается по сторонам, зашипев о ноющей боли в мышцах. Парень почесывает затылок и направляется вдоль коридора, надеясь на то, что как только найдет знакомое место, сможет сориентироваться. Он подходит к лестнице и тут же начинает узнавать все вокруг, взяв курс на ту самую комнату, в которую водил его Чонгук в самый первый день. Он находит дверь с той самой панелью из единиц и нулей, пароль к которой он, конечно же, не знает. Пару секунд Чимин озадаченно глядит на нее, словно раздумывая над тем, что ему делать, но не успевает он ни до чего додуматься, как она тут же открывается с характерным щелчком. Парень хмурится, и в следующее мгновение видит уставшую голову Джина, встречающего его у порога. — Джин? — в недоумении произносит он, почесывая затылок. — Проходи, — приглашает тот, освобождая проход, и Чимин принимает приглашение, заходя внутрь. Джин закрывает за ним двери. — Ты чего не спишь? Поздно уже. — Могу задать тебе тот же вопрос, — без каких-либо эмоций отвечает он, проходя к свободному стулу и невольно рассматривая все фотографии, висящие на стенах. — Заменяю Чонгука, пока тот спит. Он все-таки не спал уже два дня. Джин возвращается к столу и тут же приковывает свой взгляд к экрану компьютера. Чимин сидит сзади от него, так что прекрасно видит изображение. Много изображений, которые передают камеры видеонаблюдения, установленные вокруг студии. До него теперь доходит, что именно так Джин и узнал о том, что он стоял у двери. — Тебе бы лучше поспать, — говорит он, поворачиваясь к Чимину. — Вряд ли мне это удастся, — печально усмехается Чимин. — Знаешь, для человека, который потерял всю свою семью, дом и безопасность, ты отлично держишься. Между ними воцаряется неловкое тянущееся молчание. Чимин не знает, что ему ответить, ведь сам он не чувствует этого. Снаружи кажется, будто бы он остыл, но внутри он все так же чувствует эту пустоту и дикое, болезненное одиночество. Джин смотрит в его глаза и понимает, что, скорее всего, зря это сказал. — Но я рад, что ты присоединился. — Юнги, похоже, не очень, — вспоминает Чимин его выходку на сборе. — А… Юнги. Не обращай на него внимания, — отмахивается Джин. — Он всегда такой. Мы все уже привыкли к подобным его выходкам. На самом деле, он хороший парень. Просто каждый из нас немного испорчен жизнью, понимаешь? — Нет, не понимаю. Я ничего не понимаю, потому что до сих пор мне никто ничего не объяснил. — Я бы с радостью, но этим должен заниматься Чонгук, — Джин понимает плечами и виновато закусывает губу. — Он всем этим управляет? — Чимин потирает подбородок, скрестив ноги и подняв любопытный взгляд на него. — Как ни странно, но он и правда лишь ответственный за безопасность. — Безопасность? — Да. Благодаря его компьютерным способностям, он один из немногих, кто способен создать абсолютную защиту для всех участников. Нам с ним очень повезло, если бы не он, большая половина уже была бы мертва. — Даже обладая такой защитой, вы все равно боитесь этих… Скорпионов? Взгляд Джина изменяется, и он тут же отводит взгляд, поджимая губы и нервно потирая коленки. Чимин понимает, что сует свой нос в очень опасные дела, и даже в какой-то момент хочет остановиться. Но затем он вспоминает, что и так уже зашел в воду по шею, ему больше нечего терять. Но есть все-таки одно дело, которое он сделает даже ценой своей жизни. — Скорпионы — очень опасная организация. — За последние несколько дней это я усвоил больше всего, — фыркает Чимин, проводя рукой по волосам и устало откидывая голову назад. — Но они ведь не могут быть абсолютно непобедимы. — В любом случае, мы с ними ничего не сделаем. Понимаешь, против них мы бессильны. — И что нам остается? — он разводит руками. — Раз уж вы втянули меня в это дерьмо, то я могу считать себя частью вашей организации, так? И я не позволю вам всем просто сидеть без дела и прятаться. Вы не можете прятаться вечно! Джин улыбается, дослушивая того до конца, а затем заходясь искренним звонким смехом. Чимин смотрит на него с какой-то обидой. — Ты забавный, ты это знаешь? Кто в здравом уме будет идти против них? Ты понимаешь, что они даже не крыша всего этого? И они уже контролируют буквально каждый район города. В нашем случае выход в магазин за продуктами — огромный риск лишиться жизни. — И вы собираетесь сидеть сложа руки, до конца своих дней? — в его голосе слышится упрек, а голос непонятно от чего начинает дрожать. Джин тяжело вздыхает. — Я тебя понимаю. Тебе больше нечего терять. В тебе буквально кипит желание отомстить за семью, и тебе уже не важно, какой ценой, да? Я ведь прав? — он смотрит Чимину в глаза, и тот молчит. Молчит, потому что, даже зная правду, он не в силах признать ее вслух. — Только люди, которым нечего терять, могут делать и говорить такие вещи. Это нормально. Но ты не понимаешь одной вещи. — И я все жду, когда мне кто-нибудь все объяснит, — он закрывает глаза, подперев голову рукой и жалобно хныкнув. — Еще немного, и я сойду с ума. — Все мы на грани, но в отличие от тебя, всем нам есть, что терять. Понимаешь? Мы все здесь ради какой-то цели, а не просто так. — Цели? О чем ты? Какая может быть цель в убийстве людей и побегах от городской мафии? Я ничего не понимаю. Джин печально усмехается, искренне сочувствуя новичку. Ведь уж кому, как не Джину, знать о том, что дальше все будет еще хуже? Наверное, Чимину сейчас просто нужно разложить все по полочкам. Конечно Джин мог бы ему все объяснить, но он и сам лишь просто участник. Просто пешка, кукла, которую дергают за ниточки. Он выполняет свою работу за награду, не задавая лишних вопросов, поэтому от него самого многое ускользает из виду. Наверное, он не сошёл с ума только благодаря своей наблюдательности. — В любом случае, Чимин. Помни, что ты не один. Теперь мы все в одной тарелке. Чимин хочет что-то ответить, но в следующую секунду парни слышат предупреждающий сигнал. Они быстро поворачивают голову к экрану и видят в коридоре сонного Чонгука, по пути пытающегося привести свои волосы в порядок. — Кажется, моей смене пришел конец, — расслабленно произносит Джин, мягко улыбаясь и вставая со стула. Он устало подтягивается и позволяет себе зевнуть, заразив этим и Чимина. Чонгук молниеносно вводит длинный пароль из двух цифр, и двери открываются, пуская того внутрь. Он сперва на автомате меняется с Джином местами, а затем только лишь замечает сидящего в углу гостя. — Чимин! Ты почему еще не спишь? — обеспокоенно спрашивает он. — А ты бы после такого заснул? — тут же заступается за него Джин, после чего покидает комнату. — Тебе кто-то мешал? — он подходит к Чимину и присаживается, чтобы быть почти на одном уровне с ним. — Может, диван жесткий? Или одеяло холодное? Ты бы сказал, мы бы комнатами махнулись. — Нет-нет, — тут же останавливает его Чимин со вздохом. — Просто не спится. — Никак не можешь выкинуть все из головы? — понимающе произносит Чонгук. Кажется, будто Чонгук раздумывает над чем-то, и в следующую секунду он поднимается. — Пойдем, покажу тебе кое-что, — с легкой улыбкой произносит он, протягивая руку. Чимин озадаченно опускает взгляд с его глаз на руку, хватаясь и позволяя тому помочь себе встать. Чонгук тут же тащит его в сторону двери, выбегая в коридор и бегом пускаясь вдоль до самого конца. Он вызывает лифт, запихивая туда сперва Чимина, а затем вваливается и сам, нажимая на самый последний этаж. — Куда мы едем? — спрашивает Чимин, глядя вниз, на их сплетенные руки. — Сейчас узнаешь, — широко, как-то даже по-детски улыбаясь, произносит Чонгук, похоже, даже не собираясь отпускать его руку. Раздается щелчок, и парни выбегают в небольшое помещение, поднимаясь вверх по лестнице и оказываясь перед железной дверью. Чонгук тут же пинает ее ногой, от чего та под порывом ветра с громким стуком открывает им обзор на крышу этого здания. Они выходят и оказываются на улице. Здесь, высоко, сильный ветер тут же портит им обоим прическу, развевая одежду и проникая под тонкую ткань. Чимин обнимает себя за плечи, и Чонгук разрывает их руки, чтобы снять с себя толстовку и накинуть на друга, по-прежнему улыбаясь. «Как он может сейчас улыбаться?» — поражается Чимин, задерживая взгляд на его счастливых, сияющих глазах чуточку дольше, чем позволено. Чонгук остаётся в одной красной футболке и вприпрыжку пускается по довольно просторной площади этой крыши. Он звонко смеется, делает колесо и машет руками, оборачиваясь к Чимину. — Давай! Иди сюда! Чимин невольно улыбается, наблюдая за ним, и смущённо опускает взгляд, направляясь к тому поближе. Чонгук закидывает руку ему на шею, прижимая к себе, и подводит к самому краю, показывая вниз. Тысячи огней смешались с пустотой городских улиц. Небо, усыпанное миллиардами ярко сияющих звёзд, тут же приковывает взгляд Чонгука. Ночное спокойствие, молчание, время будто остановилось, и только они вдвоем стоят на обрыве времени, глядя вниз и широко улыбаясь. Посмеиваясь чему-то своему. Чимин ощущает себя так, словно у него впереди еще так много времени, и что они могут просто стоять здесь, сколько захотят. Даже холодный осенний ветер больше не причиняет дискомфорта. Он чувствует лишь руку Чонгука на своем плече, и невольно кладет голову ему на плечо. — Здесь красиво, — шепчет Чимин, и в его глазах отражаются мелкие огоньки, будто зажигая его собственный, внутренний огонь. — Но зачем ты привел меня сюда? — Тебе нужно поспать. — Сказал человек, не спавший двое суток. Чонгук громко смеется, и Чимин тоже не сдерживает улыбки. — Я знаю, что ты не уснешь просто так. Ты ведь думаешь о них, правда? — Каждую секунду, — отвечает Чимин, прикрыв глаза и сжав губы до дрожи в челюсти. — Тогда прекрати. — Что? — Прекрати, — повторяет Чонгук и поворачивается к Чимину, взяв его лицо в свои ладони, заставляя посмотреть ему в глаза. — Прекрати думать о них. Я знаю, как это больно. И я не хочу даже думать о том, что эта боль в итоге сделает с тобой, поэтому, пожалуйста. Пообещай мне, что сегодня не будешь больше думать о них. Чимин словно замороженный глядит Чонгуку в глаза, находя в них что-то такое, что цепляет его и заставляет не хотеть отводить взгляда. Затаив дыхание, он молчит в ответ. Он хочет возразить, сказать, что не сможет ничего забыть просто так. Но он снова будто парализован, будто бы вновь не имеет контроля над своим телом. Чонгук подходит еще ближе, и теперь Чимин может чувствовать его горячее, обжигающее дыхание на своем лице. Он переводит взгляд на его губы, так удобно приоткрытые и такие доступные. Только Чимин делает вздох, как Чонгук наклоняется и дарит ему первый нежный поцелуй под звездным небом. Парень застывает, широко распахнув глаза, и на какое-то мгновение, возможно даже меньше, но он таки забывает обо всем.