Error 404

— Ты в порядке? — Сразу же слышится беспокойство Джина, когда Чимин заходит в ту самую секретную комнату днем следующего дня. — В каком смысле? — Удивленно спрашивает тот, потирая плечо, которое словно доставляло ему дискомфорт. — Выглядишь так, будто бы не спал три года, — подхватывает Намджун, сидящий рядом с Джином, оторвавшись от каких-то бумаг. Джин поправляет очки и улыбается, словно его друг сказал какую-то шутку. Чимин невольно переводит взгляд на Чонгука, который все это время прожигал его соблазнительным взглядом исподлобья. Когда он понимает, что Чимин его спалил, то сразу же опускает взгляд в экран, делая вид, будто ничего не произошло. — Думаете, после всего произошедшего вчера, он будет хорошо спать? — Говорит Чонгук. — Я хочу кофе, — тихо говорит Чимин, присаживаясь на свободный стул, видимо, заранее подготовленный кем-то из них. — Да и ванная комната не помешала бы, — он как-то отрешенно глядит в стену, тяжело вздыхая. — Ну, прости, ванных комнат у нас нет, — пожимает плечами Намджун. — Вы могли бы сводить его к себе домой, — предлагает Чонгук. — Ага, нам хватает и того, что тебя по расписанию каждую неделю приходится водить, — ворчит Намджун, закатывая глаза. — Он прав, — соглашается Джин. — Нам и тебя хватает. Если ты будешь ещё каждую неделю новых бродячих псов находить, то нам придётся отдать тебя туда, где взяли. — О, ну, простите, мамочка и папочка, — саркастично бурчит Чонгук, и уголки губ Чимина невольно вздрагивают в еле заметной улыбке. — Будешь? — Он достает с полочки пачку открытых чипсов и протягивает назад своему другу. Их взгляды сталкиваются, и именно сейчас в голове Чимина возникают картинки прошлой ночи на крыше. Он отрицательно кивает головой, опуская взгляд. — Давай, давай, бери, — настаивает Чонгук, треся упаковкой. — Ага, ты и так за вчера сжег достаточно калорий! — Строго восклицает Джин, и Намджун хмурится. Чимин вздыхает, зная, что не отвертится, и берёт пачку чипсов, тут же закидывая пару штук себе в рот. — Но я все ещё хотел бы кофе. — Господи, да сходите вы уже ему за кофе! — Взмахивает руками Намджун, и Джин недовольно цокает. — Ладно, но если мы взорвемся, пока меня не будет, то я вас убью, — на полном серьёзе заявляет Чонгук, быстро поднимаясь и удаляясь из комнаты. — Я схожу с ним за компанию, — спохватывается Чимин, подскакивая и убегая к двери вслед за ним, по пути бросив пачку чипсов на стол. Джин и Намджун вздыхают, одарив его непонимающим взглядом. — Подожди! — выкрикивает Чимин вслед идущему Чонгуку. Тот оборачивается, подняв взгляд, и улыбается, заблестев глазами. — Ты чего? — С тобой за компанию схожу, — безэмоционально заявляет он, присоединяясь. Чонгук смущенно отводит взгляд, делая вид, будто понял его и продолжает свой путь. Они идут рядом, плечо к плечу, некоторое время в полном молчании, и это становится жутко неловким для обоих. Коридор кажется длиннее обычного, и даже когда они останавливаются у лифта, Чимину кажется, будто бы они ждут его целую вечность. — Ты что-то хотел спросить, может? — начинает Чонгук, понимая, что у того наверняка есть вопросы. Чимин вздрагивает от неожиданности и переводит испуганный взгляд на парня. Лифт прибывает, и они заходят внутрь, когда у него начинается самая настоящая паника. Ведь после недавних событий то происшествие в лифте еще неделю или две назад кажется еще более пугающим. — Да, — говорит Чимин, прижавшись к стенке подальше от Чонгука. — Я знаю, что это звучит глупо, но… Можно мне уйти? Чонгук некоторое время молчит в ответ, а затем кидает на него понимающий, но слегка разочарованный взгляд. — Ты знаешь, это не в моих силах. — Но в прошлый раз все получилось, почему ты не отпустишь меня еще раз? Я никому ничего не расскажу. Если надо, я уеду далеко-далеко, и вы никогда больше обо мне не услышите. Его голос становился все тише и тише, и в конце он прикрывает глаза, будто бы сам стыдясь своей просьбы. — Понимаешь… тебе будет грозить еще большая опасность, чем сейчас. Если ты уйдешь, то могу заверить, через месяц они найдут тебя, где бы ты ни был, и ты будешь мёртв. Чимин, пойми, я не хочу, чтобы ты пострадал, — он подходит ближе, касаясь его руки кончиками пальцев, и тот вздрагивает, одергиваясь. — Но я уже пострадал! — Громко кричит он, после чего на пару секунд вновь воцаряется звенящее молчание. Чимин отчаянно глядит Чонгуку в глаза, после чего не выдерживает и, морщась, прикрывает лицо рукавом, однако, он не плачет. Он поворачивается боком к стене, пытаясь изо всех сил заставить себя вытерпеть все то, что льется наружу, но боль никуда не исчезла. Она, как самый преданный, надоедливый друг всегда рядом, всегда готова подпортить ему день. Чонгук хочет что-то сделать, но как только он пытается обнять его, Чимин с криком грубо отталкивает его, и ему приходится прекратить. Раздается щелчок, и он выходит, оставляя Чимина внутри. Тот, недолго думая, выходит следом, напрягаясь изо всех сил, что истощает его эмоционально уже с самого утра. Он следует за Чонгуком, и они вместе подходят в автомату с напитками, где Чонгук монотонным голосом спрашивает, что ему заказать. Их диалог, короткий, по делу, кажется Чимину самым ужасным завершением этого разговора, и теперь он не только разрывается внутри, но и чувствует давящую тревогу и нервозность снаружи. Это место кажется ему плохим, он хочет отсюда убежать. Чимин забирает кофе еще в лифте, а когда парни выходят, без слов направляется в комнату, где ему пришлось ночевать. Чонгук озадаченно глядит ему вслед, а затем тяжело вздыхает, поджимая губы и как-то жалобно глядя туда, где только что был его силуэт. Тем не менее, встряхнувшись, он натягивает широкую улыбку и заходит в свой рабочий кабинет со стаканом кофе. — Разве я просил тебя идти за мной?! — Однако, ситуация, развивающаяся внутри, совсем его не радует. Улыбка слазит с его лица, и он незаметно пробегает к своему компьютеру, тут же изображая дикую занятость. — Ты даже ни разу меня за это не благодарил! — Кричит Джин, и Чонгук вздрагивает, впервые увидев парня таким отчаянным и разочарованным. — О, ну, что ж, спасибо за то, что никогда меня не слушал! — Рычит Намджун, кидая стопку бумаг в воздух, и листы разлетаются в разные стороны по всей комнате. Парень разворачивается и быстрым шагом направляется к двери, по пути специально опрокинув стакан Чонгука с кофе. — Эй! — Возмущенно восклицает тот, не отрывая пальцев от клавиатуры. — Я сделал это ради тебя, как ты не понимаешь?! — Кричит Джин, топнув ногой и резко взмахнув руками. Но тот не хочет слушать, лишь громко и довольно драматично хлопает дверью. — Да постой же ты! Намджун! — Он пускается вслед за ним, лихорадочно открывая дверь и выбегая в коридор, даже забыв закрыть ее за собой. Чонгук сидит в кабинете и круглыми глазами глядит сперва на открытую нараспашку дверь, а затем на весь беспорядок, оставленный этими двумя по непонятной причине. «Они ведь никогда не ссорились» — хмурится он про себя, немного наклонив голову на бок, а затем вздыхает и поднимается, чтобы все это убрать. В коридоре еще некоторое время раздаются крики чем-то озлобленного Намджуна и умоляющие, надрывные крики Джина. Они разряжают эту безлюдную, абсолютно мёртвую обстановку в здании, где половины участников нет и вовсе, а остальные попрятались в комнатах и решают какие-то свои дела. Только Чимин сидит без дела на холодном полу практически пустой комнаты. Он обхватывает горячий стакан двумя руками, грея руки, и смотрит куда-то в стену. Он не хочет садиться на кровать, ведь она такая жесткая, и именно на ней ему снились кошмары. Кошмары, которые когда-то были его реальностью, и теперь будут преследовать до конца его дней. Он ничего не может с собой поделать, кроме как прокручивать снова и снова в голове все то, что словно ураган, снесло всю его жизнь в огромную яму. Мать никогда не проявляла любовь так, как делают это все нормальные матери. Отец никогда не учил его тому, чему должны учить отцы своих сыновей. Иногда ему даже казалось, что Юсуна они любили больше. Но он не был против, ведь несмотря на раздражительность, тот все еще оставался его младшим братом, за которого он готов был бы умереть. И теперь он сидит один, в пустой комнате, в которой даже его дыхание отскакивает эхом от стен, и не может принять то, что, в итоге, тот умер за него. И, наверное, никогда не сможет этого сделать. Все они умерли из-за него, и он без конца винит себя и только себя в случившемся. «Если бы я учился нормально, если бы совмещал соревнования и учебу… Если бы…». Этого ничего бы не было. Все бы были живы, а он продолжал бы заниматься тем, чем любит. Возможно, даже у этих парней не было бы из-за него никаких проблем. Возможно, если бы не давящие одиночество и вина, в его голову не закрадывались бы мысли о том, что и здесь он все испортит. И пока этого не случилось, ему срочно нужно уйти. Нужно убежать. Так далеко и так быстро, как только возможно. Не оглядываясь. Даже если это будет стоить ему жизни, он должен это сделать, ведь он не станет рисковать жизнями этих парней. Даже если он знает их меньше месяца, он уверен, что это было бы правильным решением. В конце концов, им, наверняка, всем есть, что терять. А у него больше ничего не осталось. Чимин вздыхает и, отставив чашку, падает на спину, раскинув руки в стороны. Потолок искажается в его глазах, свет куда-то пропадает, как и желание жить, и парень просто погружается в сон, закрыв глаза и не обращая внимание на холод.

***

Делая глубокий вдох, Джин переминается с ноги на ногу, пытаясь создать совершенно невозмутимый вид, и, поправив воротник своей пастельно-розовой рубашки, открывает двери в зал и направляется в раздевалку. — О, Джин, мы как раз тебя ждали, — Чонгук сразу же подскакивает с места, поправляя свои очки и хватая какие-то листики, лежащие рядом с ним. Джин ничего не отвечает, лишь одаривает холодным взглядом Намджуна, сидящего впереди, даже не смотрящего в его сторону. Юнги замечает, что что-то здесь не так, и единственный из всех хмурится, когда Джин занимает прежде всегда свободное место рядом с ним. — Ты же не против? — Джин вспоминает, что Юнги всегда сидит один, и решает, что будет тактичнее все же спросить, не смотря на то, что он все же уже сел. Шуга отрицательно кивает головой, поджимая губы, и, казалось бы, уже и забывает про это, если бы только не чувствовалось какое-то напряжение, исходящее от него. То ли из-за присутствия рядом человека, либо из-за подозрительной ситуации между Джином и Намджуном. — Итак, начнем, — заявляет Чонгук, прислоняясь спиной к стенке. — Но сперва хочу кое-что сказать, — он поднимает указательный палец, а затем поворачивается и смотрит на Юнги. — Этот свитер, что я тебе подарил, — он кивает на тот свитер, который сейчас на парне, — это свитер бывшей девушки Техена. Хосок взрывается громким смехом, пока остальные лишь тихонько посмеиваются с абсолютно шокированного лица Шуги. Техен, открыв рот, переводит какой-то свой неуместный ничего не понимающий взгляд с Чонгука на Шугу, зачем-то схватившись за свои колени. Джин прикрывает рот рукой, улыбаясь, а затем сталкивается со взглядом Намджуна, который был единственным из всех, кто не смеялся. — Можем мы уже перейти к сути? — поднимает руку раздраженный Намджун, глядя на Чонгука самым суровым взглядом. — Нет, давайте подождем, пока Шуга снимет свитер, — сквозь слезы кричит Хосок, сильно хлопая не понимающего Техена по плечу. Юнги крепко сжимает руки в кулаки и, стиснув зубы, кривится, словно ему отвратительна вся эта ситуация. Если бы кто-нибудь только знал, как сильно ему все это надоело. Ни один его суровый взгляд или вид никогда не сможет описать его состояние. — Ладно, всё, все успокоились! — спустя некоторое время Джин машет руками, чтобы привлечь всеобщее внимание, дружелюбно улыбаясь. Если бы кто-нибудь только знал, чего ему стоит эта самая улыбка. Когда смех и комментарии стихают, Чонгук все-таки обращается к сбору. — В общем, в последние дни я тщательно поработал над тем, чтобы стереть любое существование Чимина из баз, документов и прочего. Признаться, мне это стоило огромных усилий, так как я не стал просить помощи сверху. Сами понимаете, откуда отходит веточка Скорпионов. — Теперь мы, получается, и вовсе ото всех отделились? — спрашивает Хосок. — Не думаю, — пожимает плечами. — Я думаю, они поставят сперва цель нас уничтожить, и только если не смогут этого сделать, то обратятся к крыше. — У нас не так много времени, — замечает Техен, почесывая затылок. — Именно поэтому у меня есть для вас предложение, — все сразу стихают и заинтересованно прислушиваются. — Сперва я сделаю из Чимина полноценного участника. Он будет помогать мне с бумажными делами, тогда мы разгрузим каждого из вас и уберем это из расписания, так сказать, — Чонгук вздыхает и поджимает губы. — Но.? — понимает Намджун, что все не так просто. — Я не могу сделать его полноценным участником без крыши. Если там прознают, то мы все мертвы. Парни разочарованно откидываются назад, вздыхая и взмахивая руками. — Но! — тут же не спешит он их расстраивать, заулыбавшись. — Есть путь немного сложнее, но он является единственным разумным. Однако, сразу могу сказать, что большинству это не понравится. — Не томи уже. — Вернемся к временам, когда вы все поголовно, кроме Техена и Джина, называли меня правительственной крысой, — с неким упреком говорит он, осуждающе оглядывая каждого из виновников. — Теперь, боюсь, чтобы сохранить голову на плечах, нам всем придется стать правительственными крысами. — Что?! — Ты совсем двинулся? — Да ни за что на свете! Ото всюду тут же слышатся громкие и возмущенные возгласы, и только Юнги тихо сидит и ждет, пока наступит его время высказаться. — Чонгук, — довольно спокойно начинает он, однако все видят, что ему это спокойствие даётся невероятно сложно. — Я тебе напомню, что мы преступники. Мы куда хуже обычных преступников, и некоторым из нас приходилось, слышишь? Убивать людей. Ты будешь говорить мне пойти прямо к государству со всеми грехами, преподнесенными на блюдечке? — Как ты думаешь, Шуга, что покажется им более перспективным: накрыть маленькую группировку, или уничтожить всю мафию изнутри? — В любом случае, я сюда пришел не полиции помогать. Я никогда не подписывался на то, что буду работать на правительство, и уж тем более как двойной агент. Разве это не опаснее, чем оставаться под крышей? — Я согласен с Шугой, — пожимает плечами Джин. — Да и зачем что-то менять ради Чимина? Он не такой уж и полезный человек в нашем деле. — Поправочка: он бесполезный, — язвит Юнги, скривившись. — Почему мы должны делать это ради Чимина? — Вмешивается Хосок. — Почему ты не можешь просто отдать его крыше? — Ты забыл, что Скорпионы оттуда и пошли? — Скорпионы, да. Но наш «верх» и Скорпионы — все же две разные вещи. И ты знаешь, что наверху не станут действовать так жестоко, как Скорпионы. Поэтому, было бы разумнее отдать Чимина им. Все начинают кивать и поддакивать, а Чонгук лишь тяжело вздыхает, будто бы уставший от жизни учитель математики, который не в силах объяснить материал своим тупым ученикам. — Скажи мне, Джей-Хоуп, ты знаешь, что они потом делают с такими людьми? Ты видел когда-нибудь, куда их отправляют? Ты ведь даже не знаешь всего, что происходит в самом сердце городской мафии, и почему ты так уверен, что отдать Чимина наверх было бы лучше, чем отдать Скорпионам? Хосок сразу же стихает, и смелая ухмылка слезает с его лица. — Я все еще не понимаю, почему Чимин такой важный, что мы должны рисковать своими жизнями ради него? — Если мы хотим остаться в живых, ребят, то отделение необходимо. Отделившись, мы будем сами по себе. И Чимин будет нашим седьмым участником. Чем нас больше, тем же лучше. — Но отделившись, наши дела и сделки не будут такими крупными, — напоминает Намджун. — Я на это не согласен, — подхватывает Шуга. — Мне еле хватает того, что мы срываем сейчас. — Куда ты их всех деваешь? Что, на бриллиантовое колечко не хватает? — издевается Техен, на что получает красивый средний палец с кольцом не нем от Юнги в ответ. — Сдав Чимина, мы бы избавились от проблем и сохранили бы все при себе, — мыслит здраво Хосок, пожимая плечами и неубедительно глядя в пол. — Я не позволю вам даже пальцем тронуть Чимина, вы поняли? — Почему мы должны тебя слушать? — Юнги чувствует новый прилив злости. — Почему, блять, ты с какой-то дури оказался главным? Ты понимаешь, что мы не обязаны следовать твоим прихотям, слышишь? Кому, как не тебе, знать о том, что в нашей работе без жертв не обойтись? Хорошо тебе в защищенной студии сидеть, да цифры в компьютер набирать. А некоторые и без того рискуют жизнью каждый день. Буквально! Я не собираюсь рисковать своей ради Чимина. Мне плевать, слышишь? Плевать на него! Пусть он сдохнет, да пусть хоть ты сдохнешь! — Взмахивает руками и поднимается, повышая голос. — Я вообще не понимаю, почему Ви молчит? Почему ты ничего не говоришь? — Обращается к Техену. — С каких пор нашим лидером стал девятнадцатилетний мудак, который только и умеет, что нажимать на кнопки и жрать чипсы?! Почему, блять, я должен отказываться от всего того, что у меня есть, ради какого-то незнакомца?! — Юнги хватает Ви за воротник и заставляет подняться. — Шуга, успокойся, — тут же подскакивает Джин, хватая парня за руки и как можно менее болезненно заламывая их за спину, сдерживая от его отчаянных попыток вырваться. Юнги слегка сбавляет обороты, прожигая Ви и Чонгука полным ненависти, злости и ярости взглядом. Внутри все кипит, и он совершенно точно готов наброситься на любого с когтями. Но Джин держит его крепко, поэтому вскоре ему приходится успокоится. — Давайте не будет пускать все по пизде хотя бы внутри группы, ладно? — Тут же вмешивается Намджун, и Джин вновь кидает на него короткий взгляд. Шуга вырывается из хватки парня, направляясь прочь из зала, и все облегченно вздыхают. Конечно, он тоже человек, и его можно понять. Все его слова и действия обоснованы и вполне себе логичны. Просто из-за той нагрузки, давления, что свалилось на него и в прошлом, и в настоящем, и в будущем, парень частенько стал выходить из себя. Это, конечно же, раздражает всех, и служит тревожным звоночком для всей их группы. Ведь если Шуга не будет контролировать себя, то вскоре и вовсе сойдет с ума. Джин смотрит на раздраженные взгляды остальных участников и тяжело вздыхает, разочарованно качая головой. Хосок разводит руками, и Джин, махнув рукой, пускается следом за Шугой. Его провожает ничего не выражающий взгляд Намджуна. Холодный и мертвый. — Кстати, насчет Чимина. Где он?

***

Медленные, но точные шаги, поворот и прыжок. Резкий выпад и еще одна тяжелая связка, с которой парень с трудом справляется. Музыка уходит далеко вперед, когда ему удается повторить все движения, и он снова останавливается, громко топая ногой от злости. Он подбегает к стерео системе и включает не быструю, но довольно серьезную песню. Побежав на середину зала, он становится в свою вступительную позу, ожидая начала. «На этот раз должно получиться» — говорит он себе, делая вздох одновременно с первыми легкими движениями, в которые он будто вкладывает всего себя. Пот ручьем катится по его лицу, дыхание сбилось, а сил почти не осталось. На часах почти час ночи, но он не собирается останавливаться. Он изо всех сил отталкивается ногами от пола, переворачиваясь в воздухе и мгновенно продолжая танец, сливаясь с музыкой и не обращая внимания на ноющую боль в теле. Движения Чимина безукоризненны, идеальны, но эмоции в нем совершенно другие. Тихая и печальная песня о любви никак не подходит к буре, захватывающей всего его с головой. На его лице написано напряжение и сосредоточенность, и он отчаянно пытается вновь повторить сложную связку. И вновь опаздывает, не успевая под музыку. Спотыкаясь, он бежит в угол, чтобы оттуда сделать заключающие движения. Разбегается, из последних сил подскакивая вверх и потянувшись руками в потолок. Неудачное приземление, и он вновь оказывается на полу, подбитый своим же собственным усердием и отчаянием. Чимин не встает на этот раз. Он позволяет музыке закончится. Словно занавес падает перед его глазами, но он не слышит аплодисментов с той стороны. Он выдыхает в растерянности, на дрожащих руках поднимая свой торс от пола. Не было ли ошибок сегодня? Он знает, что были. Он был когда-то счастлив, выступая на сцене. Там, где были люди. Живые и наслаждающиеся его выступлением. Он был счастлив, зная, что может заставить толпу кричать. И он так отчаянно держится за эти образы, не отпуская их от себя, создавая какую-то лживую иллюзию о том, что у него все еще это есть. Он держится за эти образы, стоя на совершенно пустой сцене. Его пугает её холодная пустота, от которой Чимин так старательно убегает. Он тщетно притворяется безразличным, но это уже не впервые, когда ему приходится приспособиться. Даже в попытках скрыть это у него ничего не выходит. Пока остывает пустующая сцена его жизни, постепенно пустеют и места. Внезапно сзади раздаются громкие хлопки, и Чимин вздрагивает. Ему кажется или это и правда они? Принадлежат ли они ему? Как скоро они перестанут быть его? — Чонгук, — задыхаясь, произносит Чимин, увидев знакомый силуэт. Парень прекращает хлопать и направляется к Чимину, садясь на пол рядом и положив руку тому на плечо. — Что ты делаешь? — Спрашивает он, вздрагивая от того, как болезненное он дышит. В ответ лишь хриплое молчание, разрывающее его сердце. — Пожалуйста, прекрати. Ты совсем себя не жалеешь. Чимин собирает волю в кулак и поднимается, грубо стряхивая с себя его руку. — Какое тебе дело? — Какое мне дело? Ничего, что ты уже тут более пяти часов себя убиваешь? — Разводит руками, наблюдая за тем, как он подходит к станку и опирается на него так, будто бы сейчас и вовсе упадет. — Ну, и что? Всем было бы проще, если бы я сдох, — выплевывает Чимин, крепко обхватывая станок двумя руками и вставая в первую позицию, начиная кидать батманы в сторону. — Идиот, — ворчит Чонгук, закатывая глаза. — Пойдем, тебе нужно поспать. — Я не устал. — По тебе и видно. Давай, — он подходит и дергает за плечо, от чего Чимин вновь резко отстраняется, бешено глядя на парня. — Не трогай меня! — Да что с тобой такое?! — Чонгук больше не может сохранять спокойствие, нахмурив брови и разведя руками. — Я ведь забочусь о тебе! — Позаботься лучше о других, более важных участниках, — кривится Чимин, но на его лице нет отвращения, скорее злость, смешанная с какой-то внутренней борьбой. Словно ему сложно говорить все эти слова, словно это совсем не то, что он хочет сказать. — О них я тоже забочусь. — Их ты тоже целуешь на ночь? — внезапно выпаливает Чимин, застыв на месте. Чонгук так же замирает, некоторое время будто убеждаясь, что он услышал то, что услышал. Широко распахнув глаза, парень открывает рот, чтобы что-то сказать, но говорит это не сразу. Становится ясно, что тот совсем не ожидал такого поворота событий, и самым неожиданным является то, с каким наездом Чимин это сказал. — Хочешь об этом поговорить? — Он засовывает руки в карманы, глядя на того исподлобья. Чимин молчит, продолжая делать броски ногой. — Я тогда подумал, что это выбросит из твоей головы все мысли. — Ты даже не представляешь, что ты натворил, — как-то болезненно произносит он, сгибаясь и тяжело выдыхая. — Эй, это всего лишь поцелуй. Не бери в голову. Ничего особенного. Я понимаю, если тебе не понравилось или было отвратительно. Прости. Я никогда больше так не… Не успевает он закончить, как Чимин, отталкиваясь от станка, налетает на парня, хватая за края расстегнутой рубашки и притягивает к себе, впиваясь в его губы. Чонгук не кажется особо удивленным, он лишь жалобно хмурится, словно ему не то, чтобы неприятно, — жаль, что это произошло. Чимин щурится, отчаянно пытаясь добиться ответа, которого Чонгук все никак не дает. Не может дать. И тогда Чимин разрывает поцелуй, опуская голову и мгновенно пряча свой взгляд. Он крепче сжимает толстовку Чонгука, который тут же обхватывает двумя руками и прижимает парня к себе в объятия. Чимин утыкается носом ему в шею, изо всех сил старясь не издавать ни единого звука, болезненно морщась. Чонгук смотрит куда-то сквозь стену, и до парня медленно начинает доходить, что именно он натворил. Он тут же отстраняется, разрывая объятия, и Чимин невольно поддается вперед, не желая, чтобы тот уходил. — Я удалил всю информацию о тебе, — его голос вдруг становится другим, не таким теплым, как прежде, а взгляд холодным и отрешенным. Однако, Чимин не решается посмотреть ему в глаза. — Теперь тебя не существует, как и всех нас. Я хотел прояснить все сегодня, но ты сейчас не в состоянии. Хорошенько отоспись, чтобы на свежую голову адекватно все принять. Чонгук разворачивается, не дождавшись ответа, и быстрым шагом идет к двери. — И ты просто так уйдешь? — Кричит Чимин через весь зал, и его голос эхом отскакивает от стен. Чонгук останавливается, создавая тишину, и смотрит в его сторону из-за плеча. — Для тебя это и правда ничего не значило?.. — Прости, — просто отвечает парень, засовывая руки в карманы. — Спокойной ночи. Дверь захлопывается, и Чимин обессиленно падает на пол, схватившись за станок в последнюю секунду. Похоже, Чонгук прав. Ему необходимо выспаться. Ну, или хотя бы просто заснуть. Чтобы проснуться и понять, что все это был лишь страшный сон. Что все неведение и абсолютное непонимание, смешанное с постоянным страхом и одиночеством, лишь иллюзорная реальность, которую он создал у себя в голове. И что-то ему подсказывает, что это не первая ночь, когда он будет засыпать с подобной надеждой, равно как в ней же и разочаровываться.