Error 404

Пять лет назад. Судорожно сжимая в руке клочок бумаги, Сокджин засовывает руки в карманы и воровато оглядывается по сторонам. Вокруг бесконечные здания, темные дворы и пугающие фонари, за пределами освещения которых находилась опасная неизвестность. Он настораживается, прислушиваясь к малейшему шороху и дуновению ветра. Парень глядит на здания, пытаясь найти в этом районе один единственный для него и нужный дом, написанный на бумажке, но уже успевший врезаться в его память. Он заворачивает за угол и видит дорогу, ведущую еще ниже. Туда, дальше, уже идут совсем другие районы. Со своими порядками, убеждениями. Ему нужно быть предельно осторожным и никогда не терять бдительность. В таких местах один неверный шаг — верная смерть. Ото всюду то и дело раздается непонятный грохот и крики, и Сокджин уже хочет сдаться, развернуться и плюнуть на все. Вернуться домой. Он прикусывает губу и тут же шипит от боли, задев еще незажившую рану. Он осторожно дотрагивается кончиками пальцев до губы и кривится, что приводит к цепной реакции и заставляет прочувствовать каждый синяк на его лице. Это заставляет парня вспомнить, каких усилий ему стоило достать этот чертов адрес, и он вновь набирается решимости. Ведь все то, что он испытал за последний год ради этого клочка бумажки, не может просто так пойти коту под хвост из-за обычной трусости. Он всегда был трусом, и он прекрасно это знает. Наверное, Сокджин никогда не сможет измениться, ведь люди никогда не меняются по желанию. Людей меняют люди, и эти самым человеком для него и стал тот, поиски которого затянулись уже слишком надолго. Он отлично чувствует угасающую внутри надежду, но только благодаря тому, что она не исчезает без следа, давая о себе знать постоянной, нескончаемой тревогой, парень продолжает действовать. Подходя к зданию, он сильнее сжимает пистолет в правом кармане, чувствуя, как мышцы невольно напрягаются от волнения. Он подходит к подъезду и оглядывается, прежде чем зайти. Двери противно скрипят, и этот скрип эхом раздается в большом пустом помещении, в котором оказался Сокджин. Внутри находятся люди. Компания из трёх парней, один из которых направил оружие прямо в голову своей жертве, покорно и побежденно склонившейся перед ними на колени. Взгляды всех четверых падают на вошедшего незнакомца в тени. — Это кто? — Раздраженно фыркает парень с пистолетом и направляет на незнакомца. Сокджин понимает, что ему грозит, и тут же срывается с места, убегая в сторону. Раздаются выстрелы, но все они попадают мимо. — Стой, Намджун! — Кричит он, и парень действительно останавливается. Медленно опуская пистолет, его глаза расширяются, и в следующее мгновение он находит взглядом тень незнакомца, когда тот выходит на свет. Их взгляды сталкиваются, и в помещении воцаряется гробовое молчание. Сокджин смотрит ему в глаза, чувствуя, как внутри все разрывается. Он хочет что-то сказать, но в горле словно ком встал. Он чувствует легкую дрожь в теле, но совсем не от страха. — Что ты.? — Начинает Намджун, но тут же запинается. Из-за слез, застывших в глазах, он никак не может произнести фразу целиком. — Это правда ты, Намджун? — Спрашивает Сокджин, неуверенно подходя ближе и вглядываясь в черты его лица так, словно надеется на совсем обратное. — Джин… — Шепчет Намджун, и парни сзади его странно переглядываются, заметив дрожь в руке, в которой он держит пистолет. — Намджун? — Не понимают они. — Это твое настоящее имя? — А ты не только цвет волос сменил, да? — Он болезненно смотрит на него и прикусывает губу. — Рэпмон, нам нужно завершить кое-что, — напоминает парень с мятным цветом волос позади, и Намджун поворачивается к нему, кивая головой. Затем он вновь обращается к Сокджину: — Пожалуйста, отвернись. — Что? Намджун вновь направляет дуло пистолета на безоружного незнакомца, стоящего на коленях, и Сокджин нервно сглатывает. — Отвернись, я сказал, — более грубым тоном приказывает он. — Ты же не сделаешь этого… — Хмурится тот, будто бы пытаясь заверить в этом больше себя, чем его. — Отвернись! — Громко кричит Намджун, дернув рукой, и Сокджин тут же мгновенно отворачивается, закрывая уши. Раздается выстрел, который эхом отскакивает от стен и постепенно исчезает, оставляя за собой неприятный звон в ушах. Сокджин крепко щурится, напрягаясь всем телом и изо всех сил пытаясь отогнать от себя картинки того, что он может увидеть, обернувшись. Он опускает руки и медленно оборачивается, увидев мертвое тело и быстро растекающуюся лужу крови вокруг. Парень поднимает взгляд на своего друга, и с ужасом понимает, что на его лице нет ни капли сожаления. Пустой и холодный взгляд. За все эти годы, проведенные без него, он либо совсем забыл, каким человеком Намджун был, либо он перестал быть собой. — Шуга, Джей-Хоуп, уберите здесь все, — командует Намджун, не сводя взгляда с Сокджина. — Эй, почему это мы должны за тобой грязь подтирать? — Возмущается парень с мятными волосами. — Еще одно слово, — злобно отзывается он, резко поворачиваясь и направляя пистолет прямо ему в голову. Шуга тут же смягчается и силой заставляет себя заткнуться. Намджун подходит к Сокджину и разворачивает его, уводя прочь от трупа. Парни быстро покидают здание, и он прячет оружие, направляясь вдоль еле освещенного шоссе. Недалеко от него идет Сокджин, опустив нахмуренный взгляд себе под ноги и соблюдая тишину. — Почему ты здесь? — Спрашивает Намджун. — Могу задать тебе тот же самый вопрос. — Разве ты уже не знаешь на него ответ? — Я хотел спросить тебя лично. — Зачем ты вообще полез в это? Зачем ты меня нашел? Я думал, я дал достаточно подсказок, что не хочу, чтобы меня кто-то искал. — Подсказок? — С презрением усмехается Сокджин, скривившись. — Каких подсказок? Можешь мне назвать хотя бы одну? Черт, возьми, да что с тобой не так?! — Его голос повышается. — Ты просто уехал, никому ничего не сказал! Даже своей семье! Просто уехал, и тебя не было целых три года. Никаких вестей о тебе гребаных три года! — Но со мной же ничего не случилось. Я в порядке. — Как, по-твоему, я мог понять, что все в порядке?! — Он взмахивает руками, с искренним непониманием глядя Намджуну в глаза. А тот опускает свой взгляд, по-прежнему безэмоциональный. — Я искал тебя три гребаных года, — его голос становится немного тише из-за слез, застывших в горле. — Три гребаных года я не находил себе места! — Оно и к лучшему! Как ты не понимаешь? Зачем я тебе был вообще нужен? Жил бы дальше своей жизнью! Ты не должен был сюда приезжать. Ты должен был остаться дома. — Ты тоже, — он отводит разочарованный взгляд и некоторое время просто молчит, продолжая свой путь. Когда они выходят на более людную и живую улицу, то продолжает: — Значит, это теперь то, чем ты занимаешься? — Никогда не поверю, что ты так спокойно относишься к тому, что только что там увидел, — фыркает Намджун, прикусывая губу. — Может, я не до конца просто это осознал. Ты ведь все тот же Намджун. Которого я знал, с которым мы были неразлучны еще с самого детства. Тот самый, кто обещал до гроба быть рядом. Ты помнишь? Это был мой десятый день рождения. — Этого человека уже давным-давно нет, — просто заявляет парень, прикрыв глаза. — Именно поэтому все то, что ты сделал ради моих поисков, просто бесполезно. Сокджин тяжело и рвано выдыхает, а затем лезет в карман и, достав оттуда бумажку с адресом, отдает ее другу не глядя. — Что это? — Он берет клочок и читает адрес. — Это тебе Ви дал? — Тут же спрашивает он, узнав почерк. Тот молчит в ответ. — Я спрашиваю! Это тебе Ви дал?! Отвечай! — Да, — он отворачивает голову, зная, какой вопрос последует за этим. — Что он попросил взамен? Что ты отдал ему взамен?! — Намджун начинает выходить из себя, и это отлично понятно по огню, загоревшемуся в его в глазах, и по тому, как судорожно дергаются его руки. — Теперь мы с тобой партнёры. На секунду тот совершенно никак не реагирует, но затем он медленно комкает этот листок, с громким ревом отшвыривая его прямо на шоссе под колеса несущейся навстречу машине. — Я так и знал, что этот ублюдок не упустит возможности вмешать в это тебя! Зачем ты согласился? Ты вообще понимаешь, чем я занимаюсь? — Он размахивает руками, а затем хватает Сокджина за плечи и хорошенько трясет. — Ты понимаешь, что тебе из этого дерьма никогда не выпутаться? — У меня срок, — добавляет он. — Всего год. — Год? Да это все видимость. Никакой не год. Попав во всю эту движуху с мафией, тебе уже никогда не отмыться, понимаешь? — Тогда мне это и не нужно, — спокойно пожимает Сокджин плечами. — Я буду здесь столько, сколько будешь ты. — Кто тебя просил об этом?.. — Шепчет он сквозь зубы, готовый на полном серьёзе его ударить. Но Сокджин не боится. — Я сам захотел. Я не позволю тебе просто так покидать город, не оставляя за собой ни единого следа, ни намека на то, что с тобой и где ты! — Ты думаешь, для меня это было легко?! — Он грубо отталкивает друга, разводя руками. — Думаешь, я бы просто так оставил жизнь, которой дорожил больше всего на свете? Думаешь, я бы оставил тебя? — В последнее время мы с тобой стали часто ссориться, — горько подмечает парень, отводя взгляд. — Ты думаешь, из-за такой мелочи я бы покинул город, не сказав даже своей семье? — Они волнуются за тебя. — Я знаю. Я думаю об этом каждый день, когда закрываю или открываю глаза. Воцаряется молчание, и некоторое время они просто смотрят друг на друга. Сокджин внимательно рассматривает своего так сильно изменившегося друга, замечает, как сильно изменился его взгляд, его походка, осанка, манера говорить. Снова и снова прокручивает в голове звук того выстрела, картинки мертвого человека и этот образ, стоящий возле него, так сильно напоминающий его друга. Крепко сжимающий в руке оружие, без всяких колебаний относящийся к содеянному. Он видит какие-то отголоски прошлого в этих уже давно забытых очертаниях, он может узнать в них своего друга. Только вот это уже совсем не его друг. Его друга больше нет. — Твое лицо, — говорит Намджун, рассматривая ссадины и раны. — Ничего особенного, — машет тот рукой, отводя взгляд, будто мы смущаясь и стыдясь того, что он заметил. — Ой, да брось. Человек, который из-за маленького прыщика боялся выходить из дома, будет говорить мне, что это ничего особенного? — Уголки его губ вздрагивают в слабой улыбке, и Сокджин невольно усмехается в ответ. — Не один ты изменился за это время. Все то, что произошло за эти три года… Некоторые вещи сильно меня подкосили, — пожимает плечами и тяжело вздыхает. Намджун чувствует внезапную резкую боль где-то в груди от сжимающегося сердца. В голове мелькают детские воспоминания, года, проведённые вместе с этим мальчиком, когда-то бывшим центром его маленькой вселенной. Когда-то он был совсем чистый, такой невинный и беззаботный, мечтающий о светлом и беззаботном будущем. Они вместе планировали идти по жизни нога в ногу, всегда быть рядом. Сокджин никогда не делал ничего плохого, он всегда был рядом, поддерживал и контролировал такого вспыльчивого и местами заносчивого Намджуна. И он смотрит сейчас на это побитого, до смерти уставшего парня, который пожертвовал буквально всем, чтобы вернуть то, что Намджун отнял у него. Все равно вернувшегося к нему, в конце концов. — Я много думал о тебе. — Я надеялся на это. Боялся, что ты меня не узнаешь. Шум редко проезжающих мимо машин разрешает звенящую тишину между ними, а прохладный ветер немного успокаивает и приводит их в чувство. Люди проходят мимо, не обращая внимание на двоих парней, молча уставившихся друг на друга посреди тротуара. И так было всегда. Им не нужны были слова, чтобы что-то сказать. Хватало лишь взглядов, еле заметных остальным движений, которые они научились распознавать. Их отношения всегда были похожи на собрание какого-то клуба интровертов, которым нечего сказать. Но они общались, всегда общались. Даже сейчас они, наверное, рассказывают друг другу все произошедшее за три года. В глазах Намджуна Сокджин может видеть все те страшные времена, которые заставили его покинуть город, может видеть глаза тех людей, жизни которых быстро, словно пуля, проходящая насквозь, покидали их по его вине. Он видит кровь и крики, которые закалили парня, которые сделали из него того, кем он является сейчас, которые подобно воде сточили его словно камень, придав может быть больше острых углов, но, в конце концов, одарив окончательной формой. Он, в свою очередь, видит в глазах Сокджина разочарование. Чувство, похожее на то самое, когда чего-то очень ждешь, и это отменяется в самый последний момент, когда дата концерта любимого исполнителя совпадает с датой учёбы, когда дорогой тебе человек внезапно перестает быть тем, кем ты знал его всю свою жизнь. Нельзя сказать, что время не изменило его совсем. Конечно, он стал немного приземленнее, будто бы его дух, стремление, надежды, которые были прочнее алмаза, кто-то взял и расколол на множество мелких частей. Наверное, нет ничего хуже разбитых надежд и мечтаний. Это разбивает людей. Ломает изнутри. И Намджун все это отчетливо видит в его глазах. Огонь погас, остался лишь пепел. И он уже не воскреснет подобно фениксу, ведь это не волшебный мир. Магии не существует, магия уже давным-давно мертва. Воспоминания прошлого, улыбки, мелькающие перед глазами, внезапно стали острым ножом резать по сердцу. И наверное, где-то в глубине души, парень действительно пожалел о том, что так все вышло. — Прости, — выдает Намджун, и в глазах его застывают горячие слёзы. Увидев их, Сокджин не сдерживается и всхлипывает, позволяя слезам ручьем политься по щекам, болезненно задевая ссадины и порезы. Он прикрывает лицо локтем, вновь не желая, чтобы тот смотрел. И Намджун поддаётся вперед, обхватывая его обеими руками и притягивая ближе в свои тёплые и крепкие объятия. Тот беспомощно утыкается носом ему в плечо, отчаянно хватаясь за ткань толстовки, боясь разжать ладонь, словно только он ослабит хватку, как тот исчезнет. То, как Намджун рвано выдыхает ему в шею, как поглаживает его спину и как прижимает его к себе, будто бы так и говорит ему: «Не думай ни о чем. Не говори ничего. Просто улыбнись мне». И в душе Сокджин действительно улыбается. Пускай лишь на мгновение, пускай эта улыбка выглядит самой печальной на свете, но он действительно это делает. Он до сих пор не может поверить в то, что нашел его. И только сейчас это начинает доходить до него. «Только не думай исчезать!» — словно молитву повторяет он в голове, и с каждым разом его внутренний голос становится громче, переходя на крик и сводя с ума. — Ты останешься со мной? — Спрашивает он так тихо, что слышно лишь им обоим. — Да. — Пообещаешь мне? — Обещаю. Это его ничуть не обнадеживает. Он все еще боится. Боится, что это окажется лишь сном. Словно все это — мираж. Он боится отпускать его, но в то же время боится подходить ближе, даже когда, казалось бы, между ними уже не осталось расстояния. Словно он тут, но до него невозможно дотронуться. Ведь если дотронешься, он словно бабочка, тут же улетит. Рассыпется как пыль. Хочется остановить время и полностью забыться. Страшно от того, что этот момент когда-нибудь пройдет, и окажется, что ничего не было. Вдруг он снова его потеряет? Как страшно находить людей, которых когда-то потеряли. Словно сдирать корочку с только что затянувшейся раны. Потеряв однажды, еще сильнее боишься потерять во второй раз, ведь знаешь, что каждый раз может оказаться последним. — Становится холодно, — Намджун отстраняется, стараясь не смотреть тому в глаза. — Нам нужно вернуться в студию. Сегодня переночуем там. — Хоть где, — говорит Сокджин, вытирая слезы. Они направляются вдоль шоссе пешком до студии, так как общественный транспорт уже не ходит в такое время. — Неужели? — Его голос звучит как-то неуместно весело. — Ты в курсе, что кровати там похуже гвоздей? — Мне все равно, — он позволяет уголкам своих губ дрогнуть в улыбке, и в следующую секунду Намджун приобнимает его одной рукой за плечо. — Что, за три года принцесса потеряла свою корону? Будем искать! Улыбка Сокджина становится еще шире, несмотря на все еще мокрые от слёз щёки, и в эту самую секунду парень понимает, что все было не зря. Все эти три года, все жертвы и испытания, которые он пережил, все это было не напрасно. Конечно, он понимает, что это далеко не конец, и что их конец никогда не будет счастливым, но по крайней мере, эта страшная глава закончилась в его пользу. Он чувствует внутреннее спокойствие и умиротворение, которое он не испытывал очень давно. Пребывание в постоянной тревоге три года без перерыва изматывает, и теперь он, наконец, сможет отдохнуть. Несмотря на то, что теперь они оба задолжали мафии, что они оба натворили то, что уже никак не изменить, после чего нет никакого пути назад, по крайней мере, их дорожки вновь сошлись. Они едва перекинулись парой слов за всю дорогу, и, так же молча устроившись на кровати в пустой комнате, заснули в обнимку. Холодные длинные ночи закончились для них обоих, и теперь они впервые спали спокойно, наслаждаясь теплом родного тела. — Так и знал, что найду вас здесь, — на следующее утро к ним в комнату врывается какой-то незнакомый Сокджину парень, громко хлопая дверью. Он будит всех спящих, и Намджун неохотно протирает глаза, моргнув пару раз и пытаясь быстренько подстроиться под ситуацию и местность. Он поворачивает голову и видит напуганного друга, тут же вспоминая все произошедшее вчера. — Чонгук, ты можешь стучаться? — Возмущается Намджун, разводя руками, но парню, похоже, все равно. Он подходит к Сокджину и протягивает какие-то листы, которые тот неуверенно забирает, не сводя взгляда с незнакомца. — Джин, это Чонгук. Чонгук, это… — начинает Намджун, поступая так, как поступил бы любой на его месте, но Чонгук тут же его бесцеремонно перебивает, начиная тараторить: — В общем, тут твое новое имя, паспортные данные, сам паспорт, потом данные о месте учебы и прочем. Тебе нужно сделать портфолио, так что через три часа тебе нужно приехать вот сюда, — он указывает пальцем на написанный адрес на одной из бумаг, — за все уже заплачено, тебе остается только просмотреть все вот это и подписать, что ты со всем согласен. Сокджин медленно переводит взгляд с Чонгука на стопку бумаг, смотря на все это круглыми глазами и не втыкая ни в одно его слово. Он понимает, что не разберется сам, и взглядом просит помощи у сонного Намджуна. Тот вздыхает и закатывает глаза, садясь на кровати. — Слушай, ты бы хоть человеку дал кофе попить, проснуться. — По-твоему, у меня есть на это время? Ви загрузил меня работой по горло, понимаешь? У меня нет времени, чтобы дышать, а ты хочешь, чтобы я ждал, пока твоя принцесса попьет кофе? — А с Ви мне еще нужно будет серьёзно поговорить, — злобно рычит Намджун, сжимая руки в кулаки. — Эта сволочь не имела право! — Это вы с Ви решите ваши проблемы, — беспристрастно отвечает Чонгук, пожимая плечами и поправляя очки, съехавшие на переносице. — Откуда он знает мое прозвище? — Хмурится Сокджин, испуганно глядя на парней. — Успокойся, это нормально. Он все знает, — заверяет его Намджун, положив руку другу на плечо. — В общем, быстро сейчас просмотри, под этой личностью и должностью ты теперь будешь работать. — Личностью? Должностью? — Не понимает Сокджин, опуская взгляд на бумаги и читая совершенно чужое имя, чужую дату и город рождения, чужие данные, чью-то чужую жизнь, которой присвоили его лицо. — Модель? Подождите, я чего-то не понимаю? — Так как ты человек наш теперь, мы внедрим тебя в модельный бизнес. Точнее, одно из агентств, — объясняет Чонгук. — Ты очень подходишь для этого, — соглашается Намджун, кивая головой. — Разве ты в детстве не хотел что-то подобное? Стать знаменитым, да? Глаза Сокджина вновь будто загораются огнем, и в следующее мгновение наполняются страхом. — Но погодите… Я ведь совсем не знаю, как это делается! — Первое время рядом с тобой будет свой человек, он поможет освоиться и расскажет, что да как. Там есть его данные, — вновь кивает на стопку бумаг. — Не волнуйся, ты справишься, — подбадривает Намджун. — Мне вообще досталось банковское дело, о чем речь! Тебе хотя бы выпало что-то, что тебе ближе. — Это лишь детская мечта, это не значит, что я знаю, как это делается! — Восклицает он. — Господи, просто подпиши, с остальным разберемся мы, — закатывает глаза уставший Чонгук, начав прыгать на месте от нетерпения. Сокджин вновь пробегается глазами по бумагам, листая их и пытаясь как можно тщательнее со всем ознакомиться, понять, что от него требуется. Он хмурится, ведь все-таки одна вещь цепляет его взор. — У меня есть одна просьба, — тихо говорит он, подняв глаза на Чонгука. — Можно оставить мое настоящее имя? — Ты что, совсем идиот? — Начинает Чонгук, но Намджун его перебивает: — Послушай, ты не можешь действовать под своим именем. В таком случае тебе никогда не отмыться. — Я и так уже никогда не отмоюсь. Не ты ли мне вчера сказал, что нет никаких сроков, и что мы оба застряли здесь навсегда? Раз так, я хочу по крайней мере заставить моих родителей гордиться мной. Это работа моей мечты, и даже если я и получу её таким путём, я не хочу, чтобы родители думали, что я неудачник. В комнате на пару секунд воцаряется молчание, даже Чонгука трогают слова этого парня. Он искренне сочувствует Сокджину в этот момент, хоть на его лице написаны совсем другие эмоции. Ведь Сокджин не выглядит одним из тех парней, которые обычно прибегают к подобным организациям. — Значит, никакой смены имени, — соглашается Чонгук, и на лице Сокджина сияет радостная улыбка. Он подписывает бумагу о том, что ознакомился и принимает все, кроме пункта про смену личности. Отдав бумаги Чонгуку, он смотрит куда-то в пол, а глаза его блестят так, как прежде никогда не блестели. — Не могу поверить, что я осуществлю свою детскую мечту… — Не забывай, что мы не просто так даем тебе работу, — говорит Чонгук, открывая дверь. — Хоть Ви и подобрал самую безобидную сферу, не факт, что тебе не придётся убивать. — Ви? — Вмешивается Намджун, нахмурив брови и не обратив внимание на до смерти напуганного Сокджина. — Это Ви подобрал? — Он меня убьет за то, что я скажу это, но он лично ходил наверх, чтобы получить распоряжение над Сокджином. А теперь до встречи, мне правда уже пора идти, — с этими словами он хлопает дверьми и покидает комнату, оставляя этих двоих наедине. — Можешь себе представить? Модельный бизнес! — Взволнованно кричит Сокджин, радостно помахав руками и запрыгнув своему другу на шею с объятиями. Намджун на какое-то время впадает в прострацию, отделываясь легкой улыбкой и на автомате обнимая его в ответ. Он никогда не любил Ви. Наверное, никто, кроме Чонгука, никогда не относился к Ви хорошо. Нет никого, кто бы хоть раз не подозревал этого парня. Он наводит сомнения, и сам по себе невероятно противоречив. Несмотря на свое поведение, детское, будто бы его ничего не заботит, несмотря на свои странности и полное отсутствие желания в участии, он все равно всегда всем руководил. Все дороги постоянно сводились к нему, и это пугало, заставляло при первом же его появлении вздрагивать. Ты никогда не знаешь, что выкинет этот парень: сегодня он играет в куклы, а завтра может прийти и без колебаний вырезать всю твою семью. Но Намджун никогда бы не подумал, что такой человек, как Ви, будет как-то напрягаться, чтобы помочь кому-то. Особенно ему самому. Намджун прекрасно понимает, что если бы не Ви, Сокджина могли бы запросто приставить к каким-нибудь бандитским группировкам, назначить киллером или доверить перевозку огромной суммы под градом пуль. В таком случае, выходит, что Ви спас ему жизнь. «Что же в голове у этого парня?» — задаётся он вопросом, наблюдая за тем, как счастливо светится его друг, и как утренние лучики солнца резвятся на мягких чертах его лица.

***

Сейчас. — Поэтому у Джина нет ни клички, ни псевдонима? — Тихо спрашивает Чимин, задерживая дыхание от ощущения его пальцев, так медленно и нежно накручивающих прядь его волос. Он чувствует его дыхание на своем затылке, теплое и ровное, которое словно смешивается с ритмом его сердца, успокаивая, наполняя и согревая изнутри. — Это был его выбор, — отвечает Чонгук так же тихо, удерживая Чимина в своих заботливых и уютных объятиях. Не сказать, что кресло, поставленное в этой комнате совсем недавно, было самым удобным, но сидя на нем вот так, в обнимку, они оба чувствовали себя дома. Уже не первый вечер они проводят вместе, просто сидя и разговаривая обо всем на свете. Чонгук нашел способ ввести его в курс дела, не подвергая очередной нервотрепке, а Чимин, в свою очередь, даже не замечал фальшь в его словах, действиях, его поведении. — Он, как и я, совершенно случайно оказался здесь, не так ли? — Я бы не сказал, что случайно. Все-таки, он сам к нам пришёл. Чимин откидывается и кладет голову ему на локоть. Теперь он может видеть его лицо, так близко, что в глазах будто помутнело. — Скажи, у тебя есть мечта? — Внезапно спрашивает Чимин. Он наблюдает за тем, как двигается его рот при разговоре, и пытается запомнить каждую мелочь, каждую деталь, словно делая фотографии. Сотни, тысячи, миллионы фотографий, которые он прячет далеко-далеко, прочно запирая на замок. — Мечта? — Удивляется Чонгук, устало поднимая задумчивый взгляд в потолок. Чимин боится. Боится потерять его, боится забыть. Он боится, что никогда не сможет вспомнить его лицо, малейшие детали, которыми он сейчас его дразнит. — Да. Что-нибудь большое, грандиозное. Что-то, что ты бы хотел совершить, чего хотел бы достичь, если бы не был здесь. Запах дешевого одеколона, смешанного с чипсами, сводит Чимина с ума. Его ресницы вздрагивают, и он приоткрывает рот, чтобы набрать в рот воздух, которого внезапно стало не хватать. Руки Чонгука, обхватывающие его так просто и безо всяких посторонних замыслов, будто так и должно быть, так и надо, заставляют его сердце забиться быстрее и одновременно и вовсе остановиться. Его пальцы, такие тонкие и длинные, напоминают материнские руки, от чего он непроизвольно тает под их прикосновениями. — Она довольно глупая, — он улыбается, еле заметно, но этого достаточно, чтобы перехватить дыхание Чимина. Его голос сводит с ума. Голос, не похожий ни на что на свете, словно самая красивая в мире музыка. Он бы все отдал, чтобы станцевать под нее один, пускай даже последний танец. — Я не буду смеяться. — Обещаешь? Чонгук не дает ему ни единого повода для надежды, но та бесстыдно смеет разгораться внутри разрушительным пламенем. Чимин кивает, затаив дыхание и огромными, по-детски восхищенными глазами уставившись на парня, ожидает ответа. — Мечтаю сыграть свадьбу на космической станции. Уголки губ Чимина предательски вздрагивают. — Эй, ты обещал не смеяться! — Я не смеюсь! — Заверяет он, широко улыбаясь. В глазах Чонгука нет ничего, что могло бы дать ему эту надежду, но Чимин тонет в них, находя целую вселенную. — Это замечательная мечта. Он думает, будто бы понимает его, но на самом деле ничего о нем не знает. Строит иллюзии о том, что разгадал его, но понятия не имеет, что скрывается за толстой каменной стеной, что разделяет правду и лживую маску. — Она глупая. — Тогда осуществи ее и докажи всем, что это не так, — Чимин поджимает губы, словно сказал что-то лишнее, и Чонгук усмехается его наивности. Каждый исправно выполняет свою роль. И если Чонгуку нужно быть рядом, заменить его семью, он выполнит свой долг. Во что бы то ни стало. А Чимин, в свою очередь, ослепленный горем, уцепится за эту доброту, которая выпала ему по воле случая. Он влюбился в человека, которого может даже не существует.