Error 404

День выдался довольно холодным, но все же солнечным. Шуга медленно и не спеша прогуливается вдоль шоссе, опустив взгляд куда-то себе под ноги. Зажимает сигарету между зубов и тянется за мобильным телефоном в карман, чтобы проверить время. У него есть еще десять минут в запасе. Кладет мобильник обратно и, перемещая сигарету в руку, ловко обхватывая ее двумя пальцами, поднимает голову и, вытянув шею, выдыхает клубы дыма. Вдыхая совсем не свежий, но морозный и приятный утренний воздух, он прикрывает глаза, словно на секунду выпадая из реальности. Парень проходит мимо зеркального здания, увидев свое отражение. Спутанные мятно зеленые волосы, которые он, похоже, снова забыл расчесать, порванные джинсы не по погоде и старенькие кеды, которые уже были мокрыми из-за того, что он всего лишь пару раз прошелся по лужам. Даже его дешевая куртка из кожзама ничуть не спасает ситуацию. Он чувствует холод, пробирающийся под одежду и щекотящий такую чувствительную кожу. Но в отличие от физической чувствительности к внешним раздражителям, внутри парня дела уже давно обстояли иначе. Слегка прищурив уже и без того узкие глаза, он уверенной, но слегка сгорбленной походкой пересекал улицу, даже не оглядываясь по сторонам. Он одаривает каждого прохожего осуждающим, высокомерным взглядом, заставляя тех быстро отводить глаза. Его движения четкие и без лишней суетливости, это движения человека, точно знающего, чего он хочет от жизни, движения того, кто твердо стоит на земле. Устойчивость, стабильность словно идут с ним плечом к плечу. Именно такие люди, как он, обычно и притягиваю всяких лицемеров и неспособных идиотов. Кстати говоря о них. Юнги заходит в здание студии, перед этим выбросив окурок, оставив его догорать на холодном асфальте. Он потирает ладони, чтобы поскорее их согреть, и быстро направляется к лифту. — А вот и Шуга-хён! — раздается радостный голос Чонгука, который останавливается посреди своего танца, замерев в очень забавной позе. Хосок взрывается громким смехом, хлопая в ладоши и одновременно выплясывая странную волну буквально всем телом и конечностями. Юнги удивляется, заметив, что парни собрались не в раздевалке, а в самом деле в зале, заняв все помещение. В середине как всегда находились Хосок и Чонгук, показывая мастер класс по самым дурацким танцам в мире. Возле станка стояли Джин с Намджуном, и между ними словно черная дыра напряжения. Джин делал попытки совершить идеальный аттитюд, пока его друг кидал в его сторону убийственные взгляды. Чимин сидел возле стенки, не сводя взгляда с танцующих, и только Ви нигде не было видно. — Что здесь происходит? — хмурится Шуга, проходя к парням и присаживаясь рядом с Чимином, однако соблюдая личное пространство обоих. — Парни решили, что та тренировка, когда я только пришел к вам, пошла всем на пользу, и захотели повторить. Юнги возмущенно приоткрывает рот и тяжело вздыхает, закатывая глаза. — Давай, Шуга-хён! — говорит Чонгук, широко улыбаясь и выполняя какую-то сложную, но довольно глупую связку. — Нужно размяться! — Я сюда не танцевать прихожу, — бурчит он, отводя взгляд и наблюдая за всем происходящим в отражении зеркала. — Как там твой свитер поживает? — напоминает Хосок, и они вдвоём с Чонгуком заходятся громким смехом, буквально падая на колени. — Иди нахуй! Он кричит это слишком громко, так, что даже Джин с Намджуном отвлекаются от своего молчаливого осуждения друг друга. Джин понимает, что те двое вновь надоедают Юнги, и проходит от станка до Шуги, тут же хватая парня за руку и силой пытаясь поднять. Намджун фыркает. — Эй, ты что делаешь? — нехотя отпирается Юнги, однако сразу становится понятно, что с Джином ему никак не удается вести себя так же грубо и жестко, как с Чонгуком или Хосоком. — Давай, пойдём, разомнемся! — буквально пропевает Джин сладостным голосом, и Шуга тут же смягчается. — Я еще раз повторюсь, я сюда не танцевать пришел. — Ой, да ладно тебе! — вмешивается Чимин, и Шуга вздрагивает от неожиданности. По какой-то причине, он совсем не ожидал, что Чимин заговорит. — Ты выглядишь таким загруженным и напряженным, тебе нужно расслабиться. — Не тебе решать, что мне нужно, — фыркает он, и тот сразу понимает, что не входит в какую-то особую группу людей для него, как Джин. — Он прав, — поддакивает Джин и вновь тащит за руку. Шуга поднимается с раздраженным рычанием и одаривает всех присутствующих смертельным взглядом. Может быть, со стороны и кажется, что это совсем не тот способ, которым парень обычно снимает стресс или расслабляется. Но в глубине души он признает, что действительно соскучился по этому. Несмотря на свое неумение, это всегда работало получше всяких антидепрессантов. Было время, когда именно танцы, именно эти ребята со студии помогли ему не сойти с ума. В связи с последними событиями, наверное, было бы неплохо вспомнить былые времена. Однако события тех времен вспоминать что-то совсем не хочется. — Давайте наш старый танец? — предлагает Чонгук, тут же начав делать какие-то движения, которые, видимо, должны были объяснить, что он имеет в виду. Все сразу загорелись желанием, радостно подпрыгивая и выкрикивая свои согласия. Все, кроме Юнги, который по-прежнему изображал из себя каменную стену. Они громко включают музыку, ту самую песню, к которой все так хорошо знают движения. Чимин пристраивается где-то сзади, повторяя за ними с небольшим опозданием, не сводя глаз с единственного парня, которого он может видеть в этой комнате. Они встречаются взглядом в отражении зеркала, и на секунду внутри все сжимается, словно земля ушла из-под ног, и он резко летит вниз. Словно падает в чёрную бездну, но ему не страшно, даже несмотря на то, что он не знает, когда ей наступит конец. Он уже давно попался в эту ловушку. Чонгук тащит его за футболку в первый ряд, поставив на место Техена, которого, по какой-то причине, не было на собрании. И он отлично вливается в танец, довольно быстро соображая, куда перестраиваться и какие движения идут следом. Он так сосредоточился на своих движениях, что совершенно не замечает, что Чонгук тоже смотрит. Именно в тот момент, когда он больше, чем уверен, что останется незамеченным, парень позволяет себе взгляд, куда более искренний, чем любой ему дозволенный. Цепляется за каждое мелкое движение, находя в нем какую-то определённую, не такую, как у остальных, грацию, точность. То, с какой отдачей Чимин выполняет движения, на которые всем остальным, в общем-то, плевать, завораживает. Хосок кажется особо веселым сегодня, начиная выплясывать что-то явно ненужное, однако другие не находят это раздражительным. Шуга еле заметно усмехается, глядя на то, как он, виляя бедрами и размахивая руками, начинает кричать какую-то околесицу. Джин посылает воздушные поцелуи самому себе в зеркале, вытанцовывая какой-то глупый и нелепый танец, стоя в первом ряду, пока Намджун, по своей природе человек не танцующий, отдает своему телу полную волю, позволяя двигаться так, как велит ему музыка. Казалось бы, они все уже давным-давно забыли про то, что собирались танцевать один и тот же танец, но когда песня стала подходить к своему логическому завершению, они все быстро собрались впереди. Чимин оказывается в первой линии, становясь в позу, соответствующую другим, как вдруг Чонгук легонько пинает его под зад. Хосок заходится громким смехом, как и все остальные, кроме Юнги, закатившего глаза, пока Чимин, не устояв на ногах, валится на пол, переворачиваясь на спину. Он видит широкую улыбку Чонгука, яркую и жгучую, и не успевает даже слова произнести, как тот подхватывает Чимина с пола и вновь ставит на ноги, дружелюбно похлопывая по плечу. Несмотря на напряжение между участниками, несмотря на ситуацию, они от души улыбаются, чувствуя позабытое тепло и уют. Раздается звук оповещения, и все настораживаются. Кроме Чонгука, который тут же бежит к своему портфелю. Он достаёт ноутбук и усаживается в позу лотоса, поставив его на колени и открыв крышку. Вокруг собираются все остальные, пропуская Чимина вперед, которому из-за роста ничего не видно. — Видео сообщение? — удивляется Хосок. — Это от Ви, — говорит Чонгук, открывая пришедший файл. На экране появляется картинка Ви, сидящего за столом в наушниках и смотрящего прямо в камеру. Он широко улыбается, помахав обеими руками, а затем от чего-то смеётся. — Привет, это я, Ви! — радостно говорит он, а затем улыбка резко сходит с его лица, и он совершенно серьезным видом продолжает: — Сегодня я не смогу явиться на собрание. Появились неотложные дела. Но я скинул файлом все то, что хотел бы озвучить. Надеюсь, Чонгук озвучит это. В общем… Эм… — он на пару секунд словно выпадает из реальности, уставившись в одну точку куда-то позади камеры, по своей привычке открыв рот. Чимин хмурится, тут же глядя на остальных и их реакцию, но те, похоже, уже давным-давно привыкли к странностям этого парня. — С вами был Ви. Я там как бы главный, да. Вот. Пока! Видео резко заканчивается, и все выпрямляются, вздыхая. — Какие такие неотложные дела? — скептично заявляет Хосок, морщась. — Да, я думал, все дела он благополучно сплавляет Чонгуку, — подхватывает Юнги, и все заходятся смехом, кроме самого Юнги, который даже не воспринял свою шутку за шутку. — Похоже, придется начинать без Ви, — пожимает плечами Чонгук. — Остаемся здесь? — Да, мне лень тащиться в раздевалку, — стонет Шуга, вытирая пот со лба и устало вздыхая. — Тогда давайте, занимайте места, — командует Чонгук, разворачиваясь ко всем лицом и вновь что-то увлеченно начиная вводить в компьютер. — Судя по тому, что Ви здесь написал, — он пробегается глазами по тексту, а затем поднимает взгляд на всех присутствующих. — У нас много чего, что следует обсудить. Никто из парней не в восторге от этой перспективы, но учитывая события последних нескольких дней, им просто необходимо решить то, с чем они непростительно долго затянули. — Давайте все быстро только сделаем, у меня дела, — ворчит Юнги. — Итак, начнем с самой больной темы, — Чонгук вздыхает, уставившись в экран, а затем хрустит пальцами, словно разминая их. — Скорпионы. У меня для вас неприятные новости. Я отслеживаю все полицейские сети, линии и базы, и сегодня наткнулся на пугающие новости. Многие из вас, наверняка, уже слышали об этом, но для Чимина, который точно не в курсе, я озвучу. Произошло три взрыва по всему Сеулу. Почерк тот же, что и у Скорпионов. В любой другой ситуации нам бы было все равно… — Но мы скрываем их жертву, — тут же перебивает Юнги, и все, закатив глаза, кидают на него раздраженные взгляды. — Что? Разве это не так? — Хорошо, что Ви здесь нет, — подмечает Джин с улыбкой. — В общем, это не просто взрывы, — он выставляет указательный палец, а затем тянется за пультом и включает телевизор, висящий на стене все это время без дела. Он быстро подключает его к компьютеру, проделывая известные лишь ему самому махинации, и на экране появляется карта города. — Вот здесь, — он встаёт и указывает на три красные точки, — отмечены места взрывов. Если так, то ничего особенного, правда? Но соединив точки, мы получим треугольник, центром которого является… угадайте, что? Все быстро находят глазами примерный центр воображаемой фигуры, и Чимин берет на себя ответственность выкрикнуть общую догадку первым: — Студия! — Именно! — поощряет его Чонгук, но не улыбается, потому что то, что он собирается сказать, не может вызывать у него улыбку. — Я, конечно, могу предполагать, что это просто совпадение, но с учётом того, что мы единственная организация, которая не избавилась от случайного свидетеля, а также спасла его от зачистки Скорпионов, это может быть не просто совпадением, — скептически щурится, глядя на карту. — Я думаю, нам пора валить на все четыре стороны, — поднимает руку Намджун, и рядом сидящий Джин начинает активно кивать головой в знак согласия. — Если это не совпадение, то вполне себе серьезная угроза. Особенно если вспомнить, что под студией, как бы, находится просто склад из бомб. — Что?! — громко восклицает Чимин, огромными глазами уставившись на парня. — Без паники! — восклицает Чонгук. — У Скорпионов, конечно, есть свои козыри в рукаве, но вы не думаете, будь мы такой легкой добычей для них, они бы нас уже не положили? Я имею в виду… В этой студии самая сильная защита, никто и близко не подберется к нашей сети. Я посторонних вычисляю за сто метров, так что даже если они и решат заявиться, не составит особого труда просто убежать. Но есть еще один вопрос. Замешан ли Нгуен в этом? — Нгуен? — не понимает Чимин, подперев подбородок кулаком. — Его более успешный брат, — объясняет Шуга. — Если он тусуется наверху, это не значит, что он более успешный, — ворчит Чонгук, скрестив руки на поясе. — А по-моему, значит, — пожимает плечами Юнги. — Даже если твой братец замешан во всем этом дерьме со Скорпионами, разве это что-то меняет? — не понимает Джин. — Да! — отвечает Чонгук так, словно тот не понял самой очевидной вещи на свете. — Нгуен сделает все, чтобы стереть меня с лица земли. — Он бы уже это сделал, если бы хотел, — Юнги по-прежнему чем-то недоволен. — Он же тебя сюда и пристроил. — Слушай, заткнись, а? Ты не знаешь, как я попал сюда, ты ничего не знаешь, и, поверь, лучше тебе не знать. У нас с братом далеко не братские отношения, и если мне удалось остаться в живых до сих пор, то только потому, что я не мозолил ему глаза. И если он сейчас по-прежнему заведует Скорпионами, то, смею напомнить, что это та организация, которая и создана, чтобы подчищать следы за мафией, которые не подчистила сама мафия. У них есть доступ ко всему и всегда. — Слушай, почему это мы должны страдать из-за того, что у тебя там какие-то терки с братиком? — Слушай, почему бы тебе не заткнуться? — огрызается Чонгук, впервые показывая такую откровенную грубость в адрес кого-то из парней. Это приводит их в легкий шок, заставив, наконец, всех замолчать. — Спасибо. Итак. На чем я остановился? — он хватается за лоб, вспоминая. — Ах, да. Так вот. Лучшим способом для всех нас будет просто молча отделиться. Так они не смогут отслеживать нас, и я смогу сделать так, чтобы уже никогда не смогли. Ви сейчас как раз этим и занимается. — А откуда ты знаешь, что Ви на нашей стороне? — поднимает руку Юнги, вновь высказывая своё недовольство. — Откуда ты знаешь, что он не работает на Скорпионов? Как сейчас мы вообще можем кому-то доверять? — Подозревать всех не выход, — замечает Хосок, и Джин кивает в ответ. — Вы предлагаете закрывать глаза на любую потенциальную угрозу? Что ж, если вы шли сюда с целью сдохнуть, то можете прямо сейчас пойти и подорвать себя на бомбе, я даже помогу, — с какой-то невероятной злостью в голосе, буквально выплевывает парень им в лица. — У тебя есть план получше? — Я уже триста раз говорил. Сдадим Чимина, и дело с концом. Чимин удивленно открывает рот, наверное, желая что-то сказать, возразить, но парень сам понимает, что никогда бы этого не сделал. Просто потому, что у него с самого начала сложилось впечатление, будто бы он здесь лишний, будто его голос не значит. — Это не обсуждается, Шуга. — Кто бы сомневался, — фыркает и отводит обиженный взгляд. — Чимин, — обращается он уже к нему. — Я подумал, что тебе захочется об этом знать. Завтра похороны твоих родителей… и брата. В комнате воцаряется неловкое молчание, и Чимин буквально чувствует все взгляды, в ожидании уставленные на него. Чего они ожидают? Что парень скажет что-то? Расплачется? Станет на коленях умолять, чтобы его выпустили? Чего они ожидают от Чимина, что так старательно вглядываются в, казалось бы, уже совсем пустые черты его лица? — Я думаю, тебе нужно там появиться, — прерывает тишину Джин, а затем смотрит на Чонгука, как бы ожидая ответной реакции. — Так как там будут люди, которых ты можешь знать и прочие, тебе нельзя там появляться, ведь в любой момент все может взлететь на воздух. Зная Скорпионов, они почти никогда не используют точное оружие, они взрывают всех и все, без разбора. Могут пострадать люди, — объясняет Чонгук. — И потом ты что-то говоришь о милосердии? — вмешивается Шуга, скривившись, будто бы унюхав неприятный запах, исходящий от его слов. — Прости? — Сначала ты оставил его в живых, без родителей, посадил в этой студии, даже не даёшь ему нормально помыться! Ты посмотри, он же выглядит страшно, на него больно смотреть! А теперь ты даже не можешь обеспечить ему прощание с родителями? Ты точно уверен, что делаешь добро? — Ты что, не понимаешь, в каком мы положении? — В каком?! — громко восклицает Юнги, вскинув руками. — Почему ты только его одного не пускаешь никуда? Мы нормально каждый день ходим по улицам, выполняем свои гребаные задания, заказы. Почему ты можешь тогда просто обеспечить и ему такую же более менее нормальную жизнь? Почему ты постоянно думаешь только о себе? — Я всего лишь исполняю приказы Ви. — Ах, Ви? Но, о боже, посмотри, его здесь нет! Он передал тебе все это на один единственный вечер, а ты настолько эгоистичный, что не можешь использовать его, чтобы исправить все те ошибки, что он совершил! — он повышает голос, поднимаясь на ноги. — Ты отвратителен. Все присутствующие закатывают глаза, ведь для них это лишь очередная сцена, которую, как по расписанию, каждое собрание закатывает Шуга. Но во взгляде Чонгука что-то изменяется, будто бы на секунду та маска, к которой привыкли все, совершенно случайно спадает. Маленький недочет, оплошность, которую, на свою голову, замечает Чимин. — Ему нужно подготовиться, — гораздо тише начинает Чонгук, каким-то чересчур серьезным, пронзающим до костей взглядом одарив присутствующих. — Нужен кто-то, кто возьмет его к себе на ночь. — Я не могу, — отвечает Хосок, — я сегодня не буду дома. — У нас нет мест, потому что мы итак снимаем комнату, — заявляет Намджун, и Джин ему нехотя, но согласно кивает головой. — Да, да, да, — громко и медленно вмешивается Юнги. — Конечно же. У одного то, у другого это. Как же вы меня заебали. Одни лишь отговорки. Если взялись за доброе дело, то какого хуя ведете себя так, словно вас заставляют? Он может переночевать у меня, и я его лично, под своей охраной свожу на похороны. Собрание окончено, мне плевать, что там Ви еще хотел сказать, — он разворачивается и пнув чью-то сумку на полу, забирает свою, покидая комнату. — Да что у этого парня в голове? — с улыбкой произносит Хосок. — Я думаю, самое главное, что мы нашли того, кто будет ответственным за Чимина. Он сам себе его сплавил, так что… — Погоди, — вмешивается Чимин, поднимаясь с пола. — Почему это «сплавил»? — его голос тихий, сперва неуверенный, но постепенно обретающий громкость. — То есть, я для тебя какая-то помеха? Почему ты говоришь обо мне так, словно я обуза? Ты сам причина того, что я здесь, так что теперь уж либо хотя бы относись ко мне, как к участнику, либо просто сдай меня Скорпионам! — Ты должен быть благодарен, что я спас тебя, — Чонгук хмурится и кажется крайне возмущенным этой ситуацией. Это заставляет Чимина в шоке раскрыть рот. Он вглядывается в черты его лица, такие серьёзные, даже где-то раздражённые, и не может понять одну вещь. Куда делся тот Чонгук? Тот самый Чонгук, по-детски улыбающийся ему при первом разговоре? Куда делась эта мягкость в его движениях? Почему погасло то солнце, которое, пускай и на короткий срок, но отогрело его навсегда замерзшее сердце? Чимин хочет что-то сказать, правда, хочет, но ни одного подходящего слова не находится. Он просто глотает ртом воздух, словно рыба, и с каждым мгновением осознает, что что-то в Чонгуке изменилось. Что-то навсегда исчезло, и он просто не может этого принять. Он не может потерять и его. Не сейчас, не тогда, когда у него и так ничего не осталось. Он разочарованно кривится и разворачивается, убегая из этого проклятого места как можно быстрее. Взгляды присутствующих переводятся с двери на Чонгука. Тот бессильно выдыхает, хватаясь за затылок. — Юнги, постой! — кричит Чимин, пускаясь за ним вдогонку по лестнице. Парень останавливается и спокойно оборачивается, раздраженно фыркая. — Не зови меня так, — бурчит и засовывает руки в карманы, вздернув головой, чтобы смахнуть волосы, спадающие на глаза. Похоже, ему уже пора стричься. — Прости, — пытаясь отдышаться, говорит Чимин, равняясь с парнем. — Ты правда не обязан… — Заткнись, — грубо отзывается Шуга, даже не глядя в его сторону. — Кто-то должен был взять это дело на себя. Не пойми меня не правильно, ты мне все еще не нравишься. Чимин хмурит брови и нервно улыбается, отводя взгляд. Они покидают здание и вдыхают свежий утренний воздух. А ведь и правда. На часах еще и двенадцать не пробило, и воздух ещё не успел до конца нагреться, несмотря на то, что солнце уже взошло высоко, ослепляя своей яркостью не по сезону. Шуга поправляет лямку от сумки и достаёт из кармана пачку сигарет. — Будешь? — протягивает Чимину, на что тот морщится. — Прости, не курю. — Кто бы сомневался, — фыркает и закатывает глаза, положив пачку обратно и прикурив сигарету. — Тебе лучше спрятать свое лицо. Хотя Скорпионы уже наверняка тебя выследили. — Ты не боишься находиться рядом со мной? — Ну, взрывчатку на каждом шагу они не смогут поставить, только если в здании. Мы идем ко мне домой, а он, как и студия, под контролем Чонгука. Ему постоянно приходят оповещения, если что-то не так или даже гость заявляется. — Ты пару минут назад назвал его отвратительным и эгоистичным, а теперь говоришь так, будто бы доверяешь ему на все сто. Шуга берет сигарету своими тонкими пальцами и выдыхает облако дыма, вновь натягивая на себя этот молчаливо осуждающий взгляд. Чимин смотрит на него изучающе, даже как-то обеспокоенно. — Знаешь, если и выбирать между ними всеми, то Чонгуку я доверяю больше всех. Он, конечно, еще совсем ребёнок и, к тому же, полный идиот, но он мастер своего дела. Если бы не он, меня бы уже давным-давно поймали или убили бы. — То есть, ты не подозреваешь его в том, что он двойной агент? — Подозреваю? — усмехается парень без улыбки. — Моя работа заключается в том, чтобы молча убивать людей, — говорит он намного тише, затягиваясь сигаретой. — У меня нет времени кого-то подозревать. Даже если это и так, то мне все равно. — Тогда почему ты так ведешь себя? В ответ Юнги ничего не говорит. Он продолжает идти, не глядя на Чимина, игнорируя его присутствие так, словно его и правда здесь нет. Потому что Юнги так привык, потому что это то, кем он стал. Черствым монстром, у которого никогда не дрогнет рука. Чимин смотрит в его холодные, прямо глядящие перед собой глаза, и он может назвать его уверенным. Он мог бы, наверное, называть его успешным, твёрдо стоящим на ногах. Но он просто не может поверить в то, что внутри ничего нет. Разве может такой человек существовать? Разве может человек стать вот таким? Они шли довольно долго, но за дорогу никто из них не произнес и слова. Чимин хотел спросить, как долго им ещё идти, но счел это бессмысленным, что правильно, ведь Шуга бы все равно ему не ответил. За это время парень скурил если не пол пачки, то штуки четыре сигареты точно, и у Чимина уже начала кружиться голова от этого резкого запаха. Все в этом парне было таким. Даже его сигареты были крепкими и ощущались так же хорошо, как и его присутствие рядом — такое напряженное, словно одним своим видом угрожающее. — Заходи, — приглашает Шуга, открыв перед Чимином дверь в свою небольшую двухкомнатную квартиру на первом этаже. Чимин аккуратно ступает на коврик, тут же сняв ботинки из вежливости, как видит Шугу, проходящего внутрь прямо в обуви, совершенно не заботясь о грязном полу. — Я бы посоветовал тебе не снимать обувь, — ухмыляется Юнги, положив сумку на небольшую тумбочку в узкой прихожей. — Иди пока в душ, умойся, приведи себя в порядок, а потом мы подыщем тебе кое-что получше этого рваного свитера. Чимин осматривает свою одежду, не обнаружив на ней никаких дырок. Поведя бровью, он молча следует указаниям парня, без труда находя ванную комнату в этих узких коридорах. Квартира маленькая, но довольно обыкновенная для наемного убийцы. Снимая с себя одежду, Чимин невольно усмехается. Чего он ожидал? Трупы, развешанные под потолком, океаны крови, всевозможные виды оружия? Наверное, это было глупо с его стороны. Парень залезает в ванную и включает воду, которая тут же горячим потоком падет на него и согревает после осеннего уличного холода. Парень невольно вздрагивает, потому что она кажется слишком горячей, даже хочет сменить температуру, но в следующее мгновение его тело приятно расслабляется и наслаждается теплым паром, исходящим от нее. Он стоит спиной, прикрыв глаза и мягко улыбаясь, а затем подставляет голову, заставляя его сальные, до невозможного грязные волосы намокнуть и волнистыми прядями закрыть глаза. Похоже ему тоже пора постричься, но это, пожалуй, последняя вещь, о которой он должен думать сейчас. Многое приходит на ум человеку в душе. Но когда это человек вроде Чимина, мозг которого переполнен информацией и событиями, словно архивная секция, который сам по природе мыслитель, то дела обретают самый худший оборот. Укутываясь в тепло, позволяя ему полностью забрать себя в такие заманчивые объятия, он проваливается в самую настоящую дыру. И думает. Думает, о чем думал бы любой человек на его месте. Буквально обо всем. Он думает о Скорпионах. Они ведь ищут его, они хотят его смерти. Он даже не понимает, почему ребята могут принять его к себе, как сделали это с Джином. Несмотря на то, что Чонгук посвятил его во все это, он до сих пор не рассказал, что является причиной, по которой его так отчаянно пытаются уберечь от Скорпионов. И эти ребята, так отчаянно сопротивляющиеся этому, жертвуют буквально всем, чтобы спасти его от этой участи. Прожив скучную, самую обычную жизнь неудачника, теперь он вообще сомневается, что заслужил быть спасенным. У него были мечты, были цели. Пускай незначительные, пускай никому ненужные. Не важно, был бы он эгоистом или же просто необщительным. Теперь это уже не важно, ведь кажется, что его все равно уже нет. Не проще ли было бы исчезнуть полностью? Он думает о Чонгуке. Вспоминает, как впервые его встретил. Улыбается. Пытается понять, что же, в конце концов, он чувствует. Все еще ощущает его мягкие губы на своих, словно это произошло мгновение назад. Бедный парень не понимает, что это нельзя назвать любовью. Привязанность, желание найти кого-то, уцепиться за кого-то. Возможно, все на свете это понимают, включая самого Чонгука. Но неожиданная, совершенно ужасная потеря, нескончаемая боль и одиночество могут сотворить с человеком все, что угодно. Даже ослепить. Даже потеряв себя, он все равно влюбился. Чего он ожидал? Найти в нем себя? Но знает ли он, что обретя такого человека, он не найдет в нем не только себя — не найдет никого? Ведь то, что скрывается за этой такой манящей улыбкой, может скрывать все, и даже это все может оказаться ничем. Для чего старания? Мысли о родителях и брате сами собой напрашиваются к нему в голову. Наверное, он еще сам не до конца осознал, не принял их смерть. Но мысль о том, что это произойдет завтра, пугает его. Внутри закрадывается вязкая и противная тревога, от которой он невольно вздрагивает. Среди бутылочек с шампунем парень находит средства для ухода за волосами, различные женские маски и гели для душа. Парень хмурится, не понимая, зачем Юнги такое количество и разнообразие. Он совсем не похож на того, кто заботится о своей внешности или того, кому нужно заботиться о своей внешности. Пожав плечами, он намыливает голову, стараясь отогнать от себя прочие мысли и полностью освободить голову. Хотя, конечно же, это невозможно. Проходит час, прежде чем парень слышит требовательный стук в двери. — Только не говори, что тебя там уже замочили, мне не нужен голый труп в ванной! — слышится за ним довольно серьёзный крик Юнги. Чимин подскакивает, тут же выключая воду. — Иду, иду! — кричит в ответ и быстро вылазит из ванной. — Я принес тебе сменную одежду, ну, хотя бы на ночь. Вечером или завтра подберем тебе что-нибудь, — говорит он через дверь, а после того, как Чимин приоткрывает ее, передает аккуратно сложенную одежду. — Спасибо, — только и может, что пробормотать он в ответ, закрывая за собой дверь. По шагам становится ясно, что Юнги удалился к себе в комнату, и Чимин от чего-то облегченно вздыхает. Он поворачивается лицом к зеркалу, глядя в свои пустые глаза в отражении, словно в каком-то забвении вытирая волосы полотенцем. Вздыхает, разглядывая свою покрасневшую кожу лица от горячей воды, думая о том, что это, наверное, единственное, что дает ему понять, что он живой. Одевает подходящую по размеру белую футболку, удивляясь тому, как отлично она сидит. А ведь и правда, у них с Юнги почти одинаковый рост, да и размер тоже, поэтому его вещи должны хорошо подойти Чимину. Свободные шорты кажутся неуместными, так как последние несколько дней он провел в узких джинсах. Последний взгляд на свое отражение, и он выходит из ванной, направляясь на поиски Шуги, по пути вытирая волосы. Он заглядывает в спальню, но никого там не обнаруживает. Однако кое-что всё-таки цепляет его взгляд. В комнате стоит всего две кровати, но одна из них оснащена какими-то странными креплениями. При взгляде на это, у Чимина невольно возникают ассоциации с пытками, но это совсем не похоже на что-то подобное, ведь это обыкновенная кровать, с подушкой и одеялом, идеально выстиранными и поглаженными. Чимин хмурится и проходит в комнату. Стоит резкий запах лекарств, и если закрыть глаза, можно спокойно представить себя в больнице. Он подходит к столу, на котором нет ничего, кроме ноутбука, а тумбочки и вовсе закрыты на самый настоящий замок. Внутри закрадывается какое-то странное ощущение, и теперь ему в голову начинают приходить всякие посторонние, раньше кажущиеся ему глупыми мысли. Он вспоминает, кто такой Мин Юнги. Он не просто друг, не просто товарищ. Он — Шуга, наемный убийца, которому почти каждый день ничего не стоит отбирать людские жизни. Он тот, кто сможет убить ради своей безопасности, и Чимин уверен, что рука у него никогда бы не дрогнула, кого бы ни пришлось принести в жертву. Парень сглатывает и смотрит на совершенно голые стены, обои на которых уже давным-давно порвались. Похоже, хозяина это не заботит. Чимин крепче сжимает в руках полотенце, попятившись назад. Сердце уходит в пятки, когда преграда оказывается раньше, чем он этого ожидал, и парень вскрикивает, резко оборачиваясь. Перед ним стоит Шуга со своим совершенно непричастным выражением лица, которое выражало, скорее, недовольство, чем страх за то, что Чимин здесь увидел. — О, ты уже вышел, — произносит Шуга, и Чимин опускает взгляд, обнаружив, что тот уже переоделся в домашнюю одежду. — Ты проторчал в ванной почти полтора часа, я сделал там поесть. Если хочешь, иди. Чимин хмурится, осторожно обойдя парня. Он не сводит с него пристального взгляда, словно готовый к атаке, но Шуга находит это глупым, скривившись. — А где я буду спать? — на пути на кухню выкрикивает Чимин, думая о том, что ни за что не ляжет на ту кровать. — В гостиной на диване! — орет Шуга из спальни, и Чимин чисто из любопытства по пути заглядывает и в спальню. Он ожидает, что там будут сюрпризы похуже, но на самом деле, это больше похоже на гостиную какой-нибудь одинокой старушки. Мягкий коврик, кресло, старый диван в дырках, а на полочках огромное множество фотографий. Телевизора здесь нет, и Чимин удивляется этому, ведь смысла в этой комнате почти нет. Он осторожно заходит дальше, словно боясь, что ему что-нибудь свалится на голову, и подходит ближе к полочкам. Фотографии. Много разных фотографий. Некоторые в рамках, некоторые он просто прислонил к стенке. Есть пожелтевшие, уже слишком старые фото, а есть совсем новые, и Чимин сперва просто проходит по ним глазами, оценивая состояние, стараясь не вглядываться в лица до тех пор, пока его взгляд не зацепило одно из них. Девочка, кажется совсем молодой, лет шестнадцать. Красивые длинные волосы, аккуратно уложенные и блестящие на солнечном свете. Она широко улыбается, смотря в камеру, и Чимин думает о том, кто эта девочка. Он глядит на другие фото и замечает на них Юнги. Тогда у него еще был свой, чёрный цвет волос, но это не самое главное. На всех этих фото Юнги улыбается. Чимин задумывается, что никогда прежде не видел, как Шуга улыбался. Вот так искренне и широко, как на этой фотографии, где он обнимает эту девочку. Фотографии его семьи, родителей. С разных курортов, возле моря. Даже детские фотографии самого Юнги, над которыми Чимин невольно насмехается. Но в хорошем смысле, ведь это, наверняка, слишком много значит для Шуги. Нет, не для Шуги. Для Юнги. Мин Юнги. Парня, которого он видит на этих фото, парня, который умел наслаждаться жизнью. Перед глазами встают его холодные глаза и пронзающий насквозь взгляд, такой жуткий, от которого хочется бежать. «Что же случилось?» — спрашивает Чимин сам себя, тяжело вздыхая. — Чимин, — слышит голос позади себя и вновь вздрагивает от страха, словно он делает что-то незаконное. Оборачивается и видит Шугу с ноутбуком в руках. — Чонгук написал, что позвонит по Скайпу в любое время, чтобы мы были готовы к звонку. Чимин кивает в ответ, и Шуга ставит ноутбук на кофейный столик возле дивана. Он наблюдает за его действиями, а потом замирает, вновь сталкиваясь с холодными глазами. Юнги изучает, что делал парень до этого и фыркает, без слов направляясь прочь из комнаты. Чимин уже присаживается на диван, как вдруг слышит звук открывающейся входной двери, подскакивая. — Юнги? — спрашивает он сперва на всякий случай, а затем настораживается, прислушиваясь к звукам. — Юнги! — поняв, что это не может быть он, парень зовет его на помощь громким шепотом. Аккуратно выходит из комнаты, тут же оглядываясь по сторонам в поисках друга. Внутри все трясется, а в голове начинают появляться различные теории о том, кто бы это мог быть. И все они были не совсем приятными. — Юнги! — Нуна, вы вернулись! — слышится звонкий, даже слишком радостный, режущий возглас Шуги, и у Чимина вновь случается короткое замыкание. Парень выглядывает из-за угла, подходя ближе. — Сегодня задержались на прогулке? — Ганхан особенно понравились детишки на площадке, — голос взрослой, если уже не пожилой женщины, звучит так мягко и добро, что на сердце невольно становится теплее. Он принадлежит женщине средних лет, одетой в обыкновенный спортивный костюм. Ее волосы сухие, заплетенные в аккуратный хвостик, проступающая седина ловко закрашена. Мягкие черты лица и глаза, обладающие на первый взгляд невероятной проницательностью. Она крепко держит руками инвалидную коляску, направляя ее вглубь коридора, и когда проходит мимо Чимина, тот видит девочку. Ту самую девочку, улыбающуюся когда-то на фотографиях. Ту самую девочку, которая когда-то, видимо, и заставляла улыбаться Юнги. Только теперь девочка изменилась. Она, несомненно, повзрослела, но Чимин даже толком не может понять из-за чего ему так кажется. Ее пустой, слегка растерянный взгляд, вызывает неприятную дрожь по всему телу. Будто бы она смотрит, но не понимает, что видит. Ее волосы не кажутся такими шелковистыми, как на фотографиях, да и сама девочка настолько худая, что это не выглядит здоровым. Коляска проезжает мимо, и Чимин сталкивается со взглядом женщины. Этот взгляд не был злым, скорее, по-матерински предупреждающим. Не смотреть. Отвернуться. Чимин вздрагивает, отворачивая голову и тут же находя глазами Шугу. Что-то в груди болезненно колит, когда он видит в его глазах что-то помимо холода. Наверное, было бы здорово, если бы Юнги был черствой льдиной, следуя своему первому впечатлению, которое он на всех производит. Но здесь и сейчас, стоя в коридоре и отчётливо наблюдая то, как он смотрит вслед этой девочке, Чимин невольно вздыхает. В его глазах не просто боль, а адское пламя, в котором горят все его чувства, начиная от необоснованной ненависти до необузданной беспомощности. Шуга, сам себя провозгласивший ледяным королем, вот так запросто плавится на его глазах. И Чимин видит это пламя. Слышит. Чувствует его. Его и крики того парня с фотографий, некогда так счастливо улыбающегося. — Иди в гостиную, — приказывает Шуга грубым тоном. — Что? — Иди в гостиную, я сказал, и не высовывайся, — повторяет он громче и настойчивее. Чимин быстро выполняет его приказ, уходя обратно в гостиную и закрывая за собой двери. Он присаживается на диван, так аккуратно, словно боясь сломать. Теперь какое-то странное чувство вызывает у него этот дом. Оно ему не нравится. Словно все здесь чужое, словно каждая вещь ему кричит о том, что он здесь лишний. На часах было около десяти вечера, когда Чонгук, наконец, позвонил ему по Скайпу. Чимин вскочил от неожиданного звука, так резко и беспардонно разорвавшего тишину, которую он так старательно создавал все эти часы. — Чонгук, — сухо приветствует его Чимин, махнув рукой в камеру. На экране появляется картинка его друга, сидящего в хорошо знакомой Чимину комнате в наушниках. — Хэй-я! — вновь улыбается тот, сбивая с толку уже в который раз. — Зови Шугу, — похоже, его настроение слишком хорошее для человека, на которого навалилось столько грязи с утра. Чимин поджимает губу, оборачиваясь и нехотя глядя на дверь. — Что-то не так? — Я не думаю, что сейчас подходящий момент, — признается парень, нервно покусывая ноготь на большом пальце. — В каком смысле? — Слушай, ты же все про всех знаешь? — уточняет. — Ну… да, — как-то слишком неуверенно отвечает он для человека, который пару недель назад утверждал, что так и есть. — Тогда ты должен знать о… — Ганхан? — быстро заканчивает Чонгук за него, приубавив свой пыл и убрав улыбку с лица. Чимин кивает. — Он сейчас с ней? — Да. Чонгук вздыхает, поджимая губы и опуская взгляд куда-то вниз. Кажется, будто бы на мгновение на его лице мелькает улыбка, но не та, что ему свойственна, а куда более глубокая, печальная. Чимин застывает, проклиная плохое качество камеры за то, что не может видеть каждую клеточку так же четко перед своим лицом, как с утра. — Не будем его трогать. Тогда расскажешь ему завтра мой план. — Твой план? — Как бы не был силен и ловок Шуга-хён, вероятность, что вы вернетесь живыми составляет чуть больше тридцати процентов. — Что?! Чонгук смеется, и Чимин хочет вновь возмутиться по этому поводу, но потом вспоминает о том, с кем разговаривает. Разве для этого парня не все всегда проходило через улыбку? — Не волнуйся. Именно поэтому я возьму вас под защиту. Запиши где-нибудь, что я скажу, передашь Шуге, — советует он, и Чимин следует его совету, тут же обнаружив ручку и какие-то старые оторванные пустые листы на полочке под столом. — Готов? — Подожди, — прерывает его Чимин, и Чонгук приподнимает брови, глядя прямо в камеру, от чего парень вздрагивает. — Я хотел… Я хотел извиниться. За сегодняшнее… — Ты не должен извиняться, — мягко отвечает Чонгук, подарив ему ту самую обожаемую Чимином улыбку. — И ты, и Шуга сказали абсолютно правильные вещи. Я это заслужил. В конце концов, я тот, кто обязан вас всех защищать, я не должен вызывать у вас те чувства, что вы мне сегодня высказали. — Все в порядке. Ты же знаешь, что на самом деле я чувствую, — ляпает Чимин, и в следующее мгновение заливается краской. Чонгук подпирает голову рукой, без каких-либо эмоций уставившись в экран. — Хочешь поговорить об этом? — Нет, — отрезает Чимин. — Нет, не хочу. По крайней мере, не так. — Ты прав. — Слушай, эта девочка, — он старается тут же быстро перевести тему. — Ганхан… — Навряд ли Шуга будет рад, что я тебе расскажу, но если ты уже увидел, то смысла нет скрывать. Это его младшая сестра. — Младшая сестра? — У нее болезнь Альцгеймера, — Чонгук говорит тише, но в звенящей тишине этой кричащей комнаты все слышится слишком отчетливо и по-прежнему звучит резко. — Я же говорил. У каждого из нас есть причины. — Причины? — Которые привели нас туда, где мы есть сейчас. У Шуги — его больная сестра. Его родителей убили, поэтому парень вынужден зарабатывать себе на жизнь и лечение и уход за сестрой таким образом. — Что? — шепчет Чимин, и живот невольно скручивает, когда он понимает, что это на самом деле так. Он видел девочку, видел его взгляд. Все, что говорит Чонгук, — правда. — Он не вылечит ее. Он сам это знает. — Здесь так жутко, — заявляет парень, скручиваясь калачиком на чужом диване. Снова слышится теплый смех из ноутбука. — Хотел бы я быть с тобой сейчас. Но слышишь? Солнце уже зашло, — прикрывает глаза и выдыхает. — Просто посмотри на звезды и подумай о чем-нибудь приятном. — Например о твоей глупой мечте? — с улыбкой не сдерживается парень, на что Чонгук возмущенно цокает. — Ты говорил, что она не глупая! — театрально стучит кулаком по столу, подхватывая смех Чимина. — И все же. Перейдем к плану, который ты благополучно пропустил, сбежав с собрания? Чимин усмехается. — Да.