Титаны и Аккерманы

— Тот красный чай ещё остался? — спросил Эрвин Смит, задвинул полку с клавиатурой и расстегнул ещё одну пуговицу. Кондиционер с утра как-то очень жалобно взвизгнул, затем взрыкнул, а потом задымился. Вызванный мастер достал из нутра охладительной чудо-машины крошечную деталь, сказал, что нужна новая, стоит столько-то, сами купите или у меня есть, чуть подороже, правда? Бюджет разведки никакой замены деталей не предполагал, а личный бюджет вдруг засопротивлялся незапланированным тратам, так что мастеру было отвечено, что купим сами, а вас потом позовем, спасибо за консультацию. Кто же знал, какая на самом деле в июле жара! — Остался, — ответил Леви, стащил себя с дивана на ковер и тут же вскочил, от ворса было горячо, как от печки. Почему не догадались на лето его убрать? Только жарищу накапливает. В маленькой кухне между приемной и кабинетом были опущены жалюзи, но сторона была солнечной, так что и они не спасали. Леви сунулся в холодильник, постоял, обмахиваясь дверцей, прикинул, влезет ли туда сам, если убрать все полки. Потом вспомнил, что Аккерманам все трудности должны быть нипочем: и усталость, и ранения, и суточный недосып, и уж тем более какая-то там жалкая сорокоградусная жара. В холодильнике стоял графин, большой, трехлитровый, наполовину полный. Леви достал его, из брезгливости не стал пить прямо через край, а кружка его осталась в кабинете. Есть совершенно не хотелось, но пить — постоянно! Он сделал мысленную заметку, что надо заварить и поставить охлаждаться ещё, и, страстно прижимая к себе ледяную посудину, вернулся к Эрвину. Тот изнывал и расстегнул уже все пуговицы, а увидев Леви тут же схватил стакан и протянул, как нищий за подаянием. — Это божественно, — сказал он, напившись. — Воистину, богини пили это и заедали ванильным мороженым. Кстати, что это? — Обычный каркадэ. Ты уже пил его как-то, тебе не понравилось. Вранье, подумал Эрвин, наверное, я был без чувств. — Я туда ещё мяты бахнул для свежести, и льда. Сам Леви суданскую розу любил не слишком, но в доме Аккерманов всегда был чай на любой вкус и цвет, хотя Леви даже не вспомнил бы, кто конкретно пил именно каркадэ. Возможно, его держали специально для лета, а может для детей, потому что цвет был красивый, и можно было жевать размякшие лепестки. — На днях принесу травяной сбор, если не выпили ещё. Габриэль, засранец, в прошлой жизни был антилопой, всё сжует, мелкий гад. Эрвин напрягся, но кто такой Габриэль Аккерман не вспомнил, вспомнил только девочку Гею, милашку лет четырех, которая забралась к нему на колени и с восхищением трогала брови. К тому же, учитывая привычку Аккерманов звать мелкими всех младших вне зависимости от возраста, этот самый Габриэль мог быть вполне уже взрослым дядькой. — А это, — Эрвин наполнил стакан опять, поднял его, — принесешь? Вкус был яркий, кислый, и во рту становилось свежо до ломоты в зубах, тут же немел язык, но в груди становилось прохладней, точно распускался большой ледяной цветок. — Принесу, — буркнул Леви. Припомнил, где конкретно в гигантской кладовке аккерманского особняка, отведенной под чай, стоит нужный пакет. Не исключено, что Кенни уже просек интерес племянника к конкретному сорту и спрятал его на самую верхнюю полку.