Титаны и Аккерманы

От восторга Микаса на мгновение потеряла контроль над нижней челюстью, тут же его вернула и заозиралась, не заметил ли кто, но все были поглощены таким же безудержным восхищением. Кроме, разве что, деда. — И что, — спросила Микаса, сравняв с ним шаг, — даже без комментариев? — Мне восемьдесят пять лет, — хмыкнул дед, — меня уже хер чем удивишь. — Просто старикан без очков уже ни черта не видит, — сказал, наклонившись к самому её уху Кенни. — Зато слышит! — огрызнулся Гарольд, и точным выпадом вперед ткнул внука тростью под колено, тот с ругательствами поспешил ретироваться. — Здоровенная херовина, надеюсь, вместит все ваши жопы. Королевский экоостров, пришвартованный у причала, действительно поражал воображение. Издалека он выглядел зеленым лесом на воде, обрамленным, как лепестками, элементами защитного купола, которые поднимали и герметизировали в случае шторма подобно цветочному бутону, об этом Микаса прочитала накануне. Там же она вычитала, что путешествие на экоострове на данный момент времени самое безопасное из всех возможных. Правда, сайт, где всё это было написано, сообщал, что производство их начнется в следующем году, но это же нормально, если у короля первым появляются разные технологические чудеса? Ури Рейсс пригласил их из доброты душевной, заглянув на неделе на чай в аккерманский особняк, по которому глава клана перемещался исключительно с личным вентилятором под мышкой. И хотя дом был старый и каменный, толстостенный и построенный на совесть, жара в городе стояла такая, что укрыться от духоты можно было разве что в подвале, где молодежь и оборудовала себе пару лежаков из старых матрасов. Поначалу Гарольд отказывался, но вынужден был сдаться под напором многочисленных изнывающих от зноя родственников, и монаршее приглашение принять. Правда, младшие Аккерманы сами же и создали неудобства, потому как тут же выяснилось, что никто не хочет наслаждаться отдыхом без своего титана, не говоря уже о том, что это просто безответственно — бросить подопечного в раскаленном городе и свалить дышать океанской пылью. Буквально преступление против кодекса и попрание основополагающих законов клана! «Да вы охуели!» — сказал Кенни. «Конечно, все могут пригласить самых близких, — заверил Ури, — вместимость острова пятьсот человек, даже с титанами и экипажем нас наберется гораздо меньше». «По одному, если никто из вас не отрастил такие яйца, чтоб двух титанов иметь!», — наказал Гарольд, но Микаса, ловко аргументируя тем, что Кушель никого не зовет, а значит место свободно, выбила разрешение взять помимо Эрена ещё и Армина. Армин был счастлив, наверное, больше всех и больше всех ждал, и готовился, как перед разведческой экспедицией во вражеский тыл, но их такси, как назло, застряло в глухой пробке по дороге в порт, пришлось выгружаться за три квартала и бежать дворами. Они всё ещё бежали и имели все шансы опоздать. Микаса с беспокойством оглядывалась, держалась деда и прикидывала фразы, которыми будет объясняться с ним по поводу безответственного поведения своих гостей. — А с чего вдруг трость? — спросила она Гарольда, чтобы молчание не выдало её нездорового напряжения. Тот, несмотря на годы, которыми так любил прихвастнуть, был в отличной форме, и все прекрасно об этом знали, Микаса до сего дня и не догадывалась, что у деда вообще есть трость, да ещё такая — резная, с набалдашником в форме львиной головы. — Чтоб ты спросила, — проворчал Гарольд, но до пояснения всё-таки снизошел: — Гея, зараза, конструктор раскидала, наступил, ногу подвернул. Ну и смотрится нехерово, мне когда-то подарили хрен пойми зачем, она вообще-то заряжается ещё, типа пневматического ружья, потом покажу. Микаса с интересом покосилась на трость. — Врачу покажитесь, на острове целый медцентр есть. — А… — скривился Гарольд, — не хватало ещё. Кушель там какие-то примочки взяла — она в этом понимает. Кушель задержалась у такси и с нескрываемым интересом наблюдала сквозь солнцезащитные очки, как носильщик, молодой мальчик в бело-голубом кителе королевской морской службы, пытается вытащить из такси её чемодан и погрузить на тележку. — Извините, — сказала она со смешком, — пришлось набрать детских вещей и прочего, о чем другие не позаботятся. — Это моя работа, — обливаясь потом, отвечал мальчик, машина покачивалась, чемодан не поддавался. — В семье, где есть дети и старики, всегда много мелочей, без которых из дома и шагу не ступишь. Очень, очень неловко. — Мои извинения, — мальчик от натуги пошел пятнами, дышал с присвистом и норовил оторвать несчастную ручку. — Одну минуточку, фрау. — Фройлен, — сказала Кушель, ласково подвинула юношу, одной рукой достала чемодан и заспешила по пирсу вслед за Микасой и Гарольдом. Обернулась, свободной рукой подняла очки на лоб, юбка, повинуясь бризу, обвила её длинные ноги. — Кушель Аккерман, — представилась она. — Пожелайте мне приятного отдыха. Юноша, привалившись к багажнику, едва не рыдал, глядя вслед, а она, лавируя между служащими порта, обогнала бредущих старика и девчонку и уже приближалась к острову. Леви и Эрвин Смит, по-военному точные, уже ждали у трапа. Оба в одинаковых светлых рубашках и льняных брюках — достаточно свободно, но и достаточно прилично для компании короля. — Почему ты без головного убора? — возмутилась Кушель, Леви в раздражении цыкнул и отвернулся. — Моя вина, — сказал командор и припал к ручке. — Счастлив видеть вас. Надеюсь, добрались без пробок? — О, не волнуйтесь, мы выехали пораньше и даже успели подремать в пути. Гея выспалась и теперь не даст мне покоя до самой ночи. Не желаете взять на попечение девочку? Эрвин дипломатично отступил с комплиментами её педагогическому таланту и большому опыту в обращении с детьми и рассыпался в восхищениях, пока Леви всё не испортил: — Мам, она невыносима вообще, ты никому её не спихнешь, не надейся даже. — Леви, — строго сказала Кушель, точным движением, пока тот не успел среагировать, поправила ему воротник, — она твоя троюродная сестра. Исаак же сейчас как-то терпит, и ты бы мог. — Сдай её на руки экипажу, они там выдержанные, может, не вышвырнут за борт, — посоветовал Леви, подхватил её чемодан, свою небольшую сумку, сумку Эрвина, несмотря на его протесты, перебросил через плечо, и двинулся под уклоном по трапу, который уходил другим краем прямо в зеленую рощу между двумя смотровыми башнями. Так и не дождавшись, пока другие последуют за ним, вернулся и застал разговор как раз на том дивном моменте, когда Кушель с упоением рассказывала, как сынулечка любил в детстве свой фиолетовый чепчик. — Не поверите, он ни на секунду не разрешал его снимать, даже для купания. О, это было тяжело. Весь багровый, Леви, с титаническими усилиями сдерживаясь, развернул Кушель за плечо в сторону порта. — Мам, смотри, дед доковылял, помоги ему подняться, там Ури на палубе, старик от восторга может заблудиться, три дня искать будем. Со всеми предосторожностями к хрупкой возрастной гордости, Кушель приняла Гарольда у Микасы, и они вскоре пересекли трап и скрылись в недрах рощи. Микаса осталась и нервно теребила шелковый алый шарф. Обычно неприкрытая шея заставляла её нервничать, но теперь походило на то, что она готова впасть в панику хоть с шарфом, хоть без. — Пойдем и мы? — мягко предложил Эрвин. Микаса рефлекторно второй раз отдала ему честь, поняла, что это смотрелось глупо, и спряталась в шарфе до носа. — Я скоро поднимусь, — пробормотала она. Леви поглядел с недоумением и коротко, в полшага, придвинулся к ней. Микаса подалась к его уху, ветер, как назло, задрал шарф, она придержала его рукой и прошептала, торопясь: «Эрен с Армином попали в пробку и бегут пешком. Кенни меня убьет». Кенни, как специально, показался наверху и заорал на весь порт, что если кто сейчас же не поднимется, он отсоединит трап ко всем хренам и пусть они загорают под катерами береговой охраны. Кашлянув в кулак, Леви в ответ послал его туда же. — Сейчас,— сказал он, — покурим и поднимемся. Кенни от неожиданности не нашел, что ответить и исчез. — И ты бы поздоровался с Его Величеством, — сказал он Эрвину. Тот покосился на Микасу, поправил воротник, поискал чуткими пальцами медальон на шее, не нашел, и тогда, сказав, что ждет на борту, тоже отправился во всеобщее шествие по трапу. — И далеко они? — спросил Леви. Микаса достала телефон, потыкала пальцем в дисплей, нашла карту, максимально увеличила и указала в мигающую красную точку, точка неслась, как спортивный болид по трассе. Если бы Эрен знал о системе и маячке, он со злости вышвырнул бы телефон к чертям собачьим, но он, разумеется, не знал. В целом, технический прогресс значительно упрощал жизнь Аккерманам, если кто из титанов об этом и догадывался, то не возражал, но Эрен — титан ещё юный и максималистичный, он всё ещё может сам и ни в ком не нуждается, особенно в неотступном защитнике. — Уже близко. Я без него никуда не поеду, — сказала Микаса в шарф, поправилась: — не поплыву. Или на кораблях ходят? Хотя, это же не корабль. — Ой, заткнись, мелкая — цыкнул Леви. — Вот они, твои ненаглядные. В дальнем конце порта, в четком соответствии с движением точки по карте, в столбе припортовой пыли показалась одна большая размытая фигура, чуть позже она распалась на две: задыхающихся, взмыленных и красных. Причем Армин держался впереди, всё говорило о том, что он наконец вспомнил и, что удивительнее, применил все наставления инструктора Шадиса на занятиях по легкой атлетике, и бежал, как настоящий марафонец, только блестели яркие глаза, и прилипла к груди пропитанная потом рубашка. Он швырнул рюкзак прямо под ноги Микасе, коротко поздоровался с Леви, стащил с себя рубашку, ей же обтерся, безжалостно запихал её к аккуратно сложенным вещам, на ощупь достал другую, светло-серую, и ни капли не дрожащими пальцами застегнулся на все пуговицы. Так же быстро и точно пригладил волосы, затянул хвост и встал прямо. Эрен всё это время жадно хлебал воду, прямо из бутылки, которую Микаса достала из своей необъятной сумки. — Это моя вина, — сказал Армин, — не просчитал альтернативный маршрут. Спасибо, что подождали. Он поднял наконец глаза и тут же замолк. Прямо перед ним бело-зеленой громадиной высилось чудо инженерной мысли, новое слово в сохранении экологического баланса планеты, прорыв в судостроительной технике, о котором он только читал и грезил, что увидит хоть когда-нибудь, хоть краем глаза. — Мы должны поприветствовать короля, — сказал он и облизнул сухие губы. Эрен, опомнившись, протянул ему бутылку, там оставалось на дне, Армин едва смочил пересохший рот. — Он только тебя дожидается, — холодно заметил Леви. У самого трапа он бросил уничижительный взгляд на встрепанного, как дикобраз, Эрена, тот тут же кинулся приглаживать вихры потными ладонями. Действительно, там верховный титан ждет, а он тут такой… такой… Микаса тихонько нагнала его с извлеченной из недр сумки расческой и так же неспешно, на ходу, причесала, поправила воротник и заправила выбившуюся сзади рубашку. Он даже не возражал, не орал и не размахивал руками. Пусть уж, там верховный титан, и только Микаса может сделать его, Эрена, лучше для этой торжественной встречи. Сарказм Леви оказался совершенно напрасным, потому что Ури действительно до сих пор стоял у самого входа, на площадке под сенью молодого кипариса, и приветствовал каждого улыбкой и взмахом руки. Сегодня они с Кенни добирались к порту раздельно. Кенни нужно было сыграть любезного внука, а заодно доверенное лицо приглашающей стороны и сопроводить главу клана в пункт назначения, а потому Ури надел с утра некое подобие каркаса, которые используют при фиксации сломанных конечностей, с глубоким отводом к сердцу и позвоночнику, белая пластина плотно облегала шею, скрываемая поднятым воротом рубашки, однако край всё равно не до конца сливался с бледной шеей. Ури этот ошейник не любил, но Кенни отказывался отходить от него, пока не будут приняты меры предосторожности. В целом, всё это выглядело глупо, застраховаться от покушения было нельзя хоть с Кенни, хоть без него, однако если это было нужно для его спокойствия, Ури был согласен. Пробить пластину было практически невозможно, а значит, покушение теряло совершенно всякий смысл. Как титан, Ури мог восстановить, что угодно, даже голову, всё, помимо сердца и центральной нервной системы. Кенни уже прибыл, а снять защиту всё было недосуг, и Ури с нетерпением ждал, когда же наконец все поднимутся, чтобы ещё раз поприветствовать всех скопом, удалиться в свою каюту, принять душ и переодеться. Кенни в своей неизменной черной шляпе, похоже, мечтал ровно о том же. Наконец, из короткого ряда обрамлявших вход душистых акаций показались Микаса и Леви с сопровождающими. Ури выхватил одного цепким взглядом, вспомнил, что этот наспех приглаженный — Эрен Йегер, сын того доктора, которому выдали сыворотку за особые достижения в разработке вакцины против мутировавшего семь лет назад гриппа. Грипп был страшен, тогда заболел Дирк, и Род почти не спал две недели, пока сын не пошел на поправку. Но доктор из простой государственной клиники в Шиганшине справился, за что и был приставлен к особой награде, но испросил разрешения передать сыворотку своему единственному ребенку. Ури тогда решил не препятствовать, мальчик был ещё юн, у него было гораздо больше шансов успешно развить сильного титана, с возрастом эта способность, согласно исследованиям, заметно снижалась. Так вот он какой, этот мальчик, Ури видел его только на фото и довольно давно — неплох, к тому же удостоился чести иметь собственную Аккерман. Не нужно было обладать особой наблюдательностью, чтобы понять, что Кенни относится к Микасе с особенной теплотой, и Ури потому также относился к ней по-особенному. Хорошая девочка, и титан у неё хороший. Титан этот, правда, таращился во все глаза, и у Ури даже зазудело под защитной пластиной от этой восхищенной настырности. Он перехватил взгляд, с достоинством приветственно кивнул, мальчишка едва не лишился чувств. Нет, надо всё-таки что-то делать с этой традиционной пропагандой недостижимого величия верховного титана, не должны они дрожать перед ним, как перед божеством. Ури этого терпеть не мог, потому что так и не научился справляться со смущением, а смущаться монарху было совершенно не к лицу. Он радушно поприветствовал господ Аккерманов и их друзей, когда все выстроились на площадке перед входом, выразил надежду, что следующую неделю они посвятят самому полному и безмятежному отдыху, напомнил, что сообщение с экоостровом налажено, доступ к интернету свободный, а в случае необходимости есть дежурные катера, а также вертолет, так что остров можно покинуть в любое время, если погода будет благоволить. Кенни стоял чуть позади, утирал пот утащенным у молоденького начальника охраны кристально белым платком и непрестанно ворчал: «Хорош распинаться. Блядь, Ури, ты расплавишься сейчас в этой хуевине». И Ури чувствовал шеей, грудью и спиной, как действительно плавится кожа и стекает вниз, впитываясь в пояс брюк. В каюте он первым делом содрал с себя рубашку, отщелкнул крепления и стащил ненавистную защиту. — Зря мучился, — сказал между глотками воды с мятой и льдом, — никто в меня сегодня не стрелял. Кенни поморщился, будто услышал, как кто-то неумело матерится, взъерошил мокрые от пота волосы и рухнул плашмя на кровать. В каюте было прохладно, пахло мятой и чистым бельем, Кенни тут же решил, что не выйдет оттуда, пока остров снова не пришвартуется в порту, потом остыл, вспомнил про бар, бассейн и возможность ежедневно швырять туда мелких. Леви обычно верещит больше всех, потому что нужно тащиться переодеваться, а Кушель тут же вспоминает, что «он и маленьким быть мокрым не терпел», и тогда у мелкого Леви буквально пар из ушей валит. Да, эту неделю нужно посвятить веселью и проявлению неистовой любви к семье. — Только бы обошлось без травм, — пробормотал он, задремывая. Ури в ужасе скрылся за дверью ванной. Они встретились после полудня в баре у бассейна — Леви и командор Смит пили чай со льдом и обсуждали, поместился бы на этой махине состав разведки. Решили, что вряд ли, ведь ещё есть экипаж. Тогда стали прикидывать, сколько времени и средств займет обучение управлению и обслуживанию экоострова. Они встали, завидев Ури, тот в смущении взмахнул рукой. — Что вы, не нужно, прошу, вы же мои гости. Поинтересовался, понравились ли каюты, Эрвин рассыпался в восторгах удобству и компактности обустройства, Леви проглотил недовольство тем, что им зачем-то выделили целых две, хотя остальным, он поспрашивал, предлагали селиться совместно с титанами. Не все соглашались, но выбор-то, выбор предоставить могли! Сволочи. Потребовав у бармена зеленый чай без сахара, дабы подчеркнуть своё превосходство над миром, он предоставил Эрвину возможность пообщаться с королем, а сам прошелся вдоль бассейна, нашел шезлонг в тени, подальше от шумной молодежи, и стал наблюдать за их весельем. Самыми веселыми были, разумеется, Исаак с Хлоей. Леви не мог припомнить, чтобы видел когда-нибудь, как они сидели на месте. Мало того, что их вечно где-то носило, так и на отдыхе не могли просто лечь и полежать. Оба, похоже, уже не по разу искупались насильственно. Леви сделал себе мысленную заметку, что от Кенни вблизи бассейна следует держаться подальше, особенно, если мама рядом. Эрвин Смит тем времен на другом краю бассейна излагал королю масштабный стратегический план. — Если обучить один из отрядов и полностью наладить его на обслуживание острова, исключив работников сервиса, как ненужных, то весь легион распределиться на судне с легкостью. — Это не судно, — заранее устало ответил Ури. — Это образно, Ваше Величество, разумеется, в официальном запросе всё будет сформулировано, как следует. Если перекрасить защитные пластины… — Простите, Эрвин, что перекрасить? — Пластины, э-э, подвижные элементы купола. Если перекрасить их в синий, в маскировочных целях, то в закрытом состоянии он будет невидим до тех пор, пока мы не подберемся к врагу вплотную. Раньше у легиона не было возможности использовать ресурсы флота, но… Ури потер переносицу. — Командор… Эрвин, экоостров — не боевая единица флота, это место для отдыха моей семьи и друзей. Его нельзя использовать в военных целях. Эрвин склонил голову с выражением глубочайшего почтения и внимания к словам короля, но смотрел искоса и лукаво. — Разрешите, я оформлю пока неофициальный запрос за время пребывания здесь. Подавив стон, Ури огляделся, не спасет ли его Кенни, но Кенни, оставив свою пеструю рубашку на шезлонге, дабы не привлекать внимания, утащил у Хлои зеленый водяной пистолет и с подветренной стороны подбирался к дремлющей у бассейна Кушель. Особенно занимательно, что видел это и герр Гарольд, который, делая вид, что задремал с газетой в руках, поглядывал из-под полуопущенных век за передвижениями внука. В какой-то момент он дернул пальцами, чуть смяв листы, и Ури подумал — сейчас окликнет Кушель, предупредит, но старик только осторожно повернул голову, чтобы не мешал обзору стакан с холодным чаем, и даже пальцем не пошевелил. Мелькнула мысль, не окликнуть ли самому, но одернул себя, что за глупости, у Кенни всего-то наполненная водой пластмасска в руках, а он будет тут орать на всю зону отдыха, тот ещё король. А Кенни всё приближался, уверенно и стремительно, перебежками, как кот, охотящийся за птичкой, от тени одного зонта к другому. В следующую секунду, когда он остановился у столика с журналами, Ури умилился, вдруг осознав, какую картину наблюдает: взрослый и хмурый Кенни, знаменитый Потрошитель (это прозвище он получил, потому что, угрожая неприятелям, имел обыкновение в красках расписывать, как будет вскрывать их и вырезать один орган за другим - впечатление оставляло незабываемое) приближался, как мальчик, с водяным пистолетом в руках, к своей такой же взрослой младшей сестре. Герр Гарольд, очевидно, умилился не менее сильно, оттого и не вмешивался. А Кенни был уже совсем рядом, подбираясь с западной стороны, чтобы не упала и не выдала его тень. И когда он, полный уверенности, что операция успешно достигла кульминации, распрямил руку и устроил палец на ярко-зеленом спусковом крючке, Кушель в долю секунды скатилась с шезлонга, подсекла его пятками под колени и, выбив ребром ладони оружие из рук, столкнула в бассейн. Водяной столб ознаменовал место падения Кенни Аккермана. Он вынырнул, отплевываясь, и заорал: — Дрянь мелкая! Кушель хохотала, но гораздо громче, так, что дрожал чай в стакане, смеялся Гарольд. — Соснул, внучок? — Ай, блядь, заткнись старый хер! Исаак и Хлоя на другой стороне бассейна, опустив ноги в воду с бортика, тут же принялись бурно обсуждать произошедшее, и стало ясно, что они делали ставки, выиграл Исаак, который ставил на Кушель. Хлоя возмущалась: — Естественно, это же твои родственники, ты знал! Эрвин Смит, делая вид, что ничего не видел, пробирался мимо шезлонгов и столиков к Леви, который только раз выкрикнул: — Молодец, мам! Показал дяде средний палец и теперь делал вид, что резко задремал. Эрвин, подойдя, не стал его тревожить, снял рубашку, сложил её на спинке соседнего шезлонга и тоже лег, но в голове его, Ури готов был спорить, бушевали планы по захвату вражеских портов под шквальными огнем установленных в смотровых башнях экоострова орудий. — Теплые семейные отношения, правда, Ваше Величество? Увлекшись, Ури и не заметил, что к бару подошли трое: Микаса и её спутники. Лицо у Микасы было, как обычно, непроницаемым, но Ури догадывался, что болела она всё же за Кенни. — Правда, — ответил Ури. Оглядел говорившего мальчика. Похоже, это и есть Армин Арлерт, стратегический гений разведки, действительно уникальный, раз уж слухи о нем просочились в королевский дворец. Невысокий и небольшой, как сам Ури, он словно прятал тщательно скрытую внутреннюю мощь, которая, однако, пробивалась в выражении его глаз, больших и внимательных. Мальчик Эрен стоял, замерев, Микаса сунула ему в руки стакан холодного сока и потянула за собой, уцепившись пальцами в пояс белых шортов. Эрен послушно побрел за ней, так и не повернув головы, Ури сам отвернулся, что за ребенок, никаких манер! А друг его остался у стойки, попросил разрешения присесть и, почти как уменьшенный Эрвин Смит, взял с быка за рога, едва завладел безраздельным вниманием собеседника. — Это символично, что купол белый. Ури с легкой улыбкой приподнял плечо, молчаливо спрашивая «что?». — Ну, как льды, как айсберги, — пояснил Армин. — Экспедицию можно назвать романтично «Белый лотос», остров очень похож. Только что здесь с системой отопления? — Какую экспедицию? — напрягся Ури. — Арктическую, — спокойно ответил Армин. — Он ведь достаточно маневренный? Спрятав рот в коктейльном стакане, Ури подумал, что это очередная закономерность — Аккерманов не окружают простые люди: либо титаны, либо те, кто не может спокойно жить, ничего от жизни не требуя и ни к чему не стремясь, только вечное движение вперед и вечный бой, и неудержимая жажда действия. Кенни тем временем закончил отжимать шорты и волосы и, не прекращая бубнить под нос проклятия, вернулся в тень навеса над баром, шлепнулся на соседний стул, тот тут же намок под его задницей. Ури возликовал! — Мне нужно вернуться в номер, — сказал он тоном мягким, но не терпящим возражений, — сопроводите меня, герр Аккерман. — И чтобы не быть совсем уж бестактным, обернулся к Армину, дабы не оставлять разговор неоконченным. — Мне очень приятно, что на службе государства состоят столь масштабно мыслящие люди и желание поспособствовать новейшим исследованиям крайне похвально, но, к моему огромному сожалению, экспериментальный экоостров не приспособлен для дальних экспедиций, а массовое производство ещё не налажено. Но мы вернемся к этому разговору лет через семь. — Армин Арлерт только склонил голову, не выражая ни недовольства, ни удовлетворения ответом. — А пока окажите мне честь и будьте мне просто гостем. Он встал, Кенни вскочил следом, Армин тоже поднялся на ноги. — Спасибо, Ваше Величество. — Что он хотел? — спросил Кенни, когда они вошли в лифт. Ури уперся лбом в прохладную панель и длинно выдохнул. — Это будет упоительный отдых.