Мамина сказка...

      23. 08. 2005 г. Время 00:00…       Бесполезно было ложиться спать. Прекрасно же себя знаю, пока не закончу начатое, все равно не усну. Провалялась полтора часа и поднялась дописывать.       … Первые мысли о том, что делать дальше, появились у меня когда я уже к дому подходила. Я решила поискать работу в Санкт Петербурге. А не получится, значит, буду искать в Твери, Калуге, Туле, Владимире, да мало ли где. Всюду люди живут. Там специалиста моего уровня и опыта с руками и ногами оторвут. А внешность? Подумаешь внешность! Вырвусь из дому, сразу брекеты сниму, косички расплету, очки куплю нормальные, да джинсы, вот и будет внешность вполне приемлемая для экономиста из провинции. Главное, подальше от отца и от гламура. А для папы, чтобы он маму поедом не ел, можно будет что-нибудь придумать, почему мне в другой город уезжать нужно. Например, можно будет ему сказать, что меня послали работать в филиал «Зималетто».       Только зря я все это придумывала, потому что не успела я подняться на свой этаж, как зазвонил мой мобильный. Я глянула на дисплей, и руки задрожали. Андрей!       — Алло.       — Катя!       — Да, Андрей Павлович.       — Вы почему меня не дождались? Почему ушли? Немедленно возвращайтесь, у нас сегодня еще слишком много работы.       — Так ведь меня уволили. Разве вы не знаете?       — Я вас увольнял?       — Нет, не вы.       — А значит никто! Запомните, никто, кроме меня не может вас уволить. Немедленно на работу.       — Я думаю, что это не понравится Кире Юрьевне.       — А это пусть вас не касается. Вы моя секретарша, а не ее.       Не заходя домой, я помчалась на работу, быстро-быстро, как только смогла. Влетела в кабинет, сердце колотится и отдышаться никак не могу. Я же думала, что никогда больше не увижу его. А он… Вот он! Стоит у стола, щурится! Такой родной, такой любимый. Значит, врала все Кира Юрьевна. Врала, ставя Андрея на одну доску с собой: — «По­верь мне, Ан­дрей Пав­ло­вич да­же не за­метит тво­его от­сутс­твия», — сказала она, и соврала. Он заметил мое отсутствие. Заметил и вернул меня на работу!       — Молодец, что так быстро, у нас очень много дел, — он чувствовал неловкость, а я только глупо и счастливо улыбалась. — Катя, вы меня сегодня очень выручили. Я понял, что я, действительно, могу вам доверять.       — Спасибо, Андрей Павлович.       — Я хочу, чтобы вы поняли. У вас здесь только один начальник. Это я. И вы не должны подчиняться никаким другим приказам и распоряжениям. Никто, кроме меня, вас отсюда уволить не может. Я этого делать не собираюсь. Можете считать, что ваш испытательный срок подошел к концу. С завтрашнего дня вы будете зачислены в штат. Урядов получил выговор за ваше увольнение без согласования со мной. Думаю, что ему еще не скоро захочется повторить подобное.       — Андрей Павлович, вы видели Романа Дмитриевича?       — Да. Он мне рассказал о вашем таланте. Катюша, спасибо вам огромное. Это же надо было додуматься до такого. Вы просто молодец. Он попытался рассказать в лицах, но у него ничего не получилось. Кать!       — Что?       — А на бис можете мне меня показать? Ну, пожалуйста.       — Я лучше Романа Дмитриевича. Ладно?       — Ну, давайте Романа Дмитриевича.       — Пуш­ка­рева. А ну-ка рас­ска­жи мне о се­бе все, что­бы я знал, ког­да мне на­чинать те­бя бо­ять­ся, — сказала я голосом вице балбеса и Андрей покатился со смеху.       — Ну, очень похоже. Невероятно. Слушайте, Катя, как бы вас и правда, какой-нибудь театр не переманил. Ладно, давайте работать. У вас на столе список дел. Закончите и можете идти домой.       — А вы диск посмотрели, Андрей Павлович?       — Какой диск?       — А вам Роман Дмитриевич не сказал? Забыл, наверное. У вас в вер­хнем ящи­ке сто­ла ле­жит диск. Посмотрите его, пожалуйста.       — Хорошо, Катюша. Только попозже. Это же не к спеху?       — Нет, но это очень важно, — я пошла к себе в чулан.       Я его не сразу заметила, огромный, красивый букет альстромерий. Он стоял в двухлитровой банке на моем столе, он был мой, для меня, это точно. Как точно и то, что от него… Как точно и то, что лишь в благодарность.       Потом я узнала, что произошло, пока я была уволенная. Мне Мария Тропинкина рассказала. Она сидит в эпицентре событий, все происходило у ресепшен, на ее глазах.       Рассказ Тропинкиной:       — Ну, Андрей приехал, сразу прошел к себе в кабинет. А через несколько минут вылетает оттуда и спрашивает:       — Мария, два часа назад у меня было две секретарши, теперь ни одной. Я что-то пропустил?       — Так Виктория ушла уже давно, сказала, что у нее дела, — это я ему говорю.       — Ну, это понятно. Где Катя?       — Как где? Ее уволили!       — Что? Кто ее уволил?       Тут к нему подскочил Малиновский, начал ему что-то рассказывать, руками махать, гримасы какие-то делать. Я ничего разобрать не могла, они тихо говорили. Потом оба как захохочут.       — Ничего себе, вот это талант! — вскричал Жданов, вытирая слезы от смеха. А потом они опять зашептались, и он, ну, Андрей, опять закричал: — А ты куда смотрел? Не мог остановить? — и опять ко мне подошел. — А кто уволил Катю без моего ведома? И за что? Вы ничего не путаете, Мария?       — Нет, я не путаю. Тане велели приказ напечатать, я сама его видела, своими глазами.       Катя, он так начал кричать, что я даже испугалась. Он кричал, что может и его уже уволили, что это не компания, а дурдом, что он покажет, кто здесь президент. Всем покажет. Ну, ты же знаешь, какой он ненормальный, когда психовать и орать начинает. Вот. Ну, а тут Кира под горячую руку ему попалась.       — Милый, — залепетала она, — ты был на переговорах, я не стала беспокоить тебя по мелочам.       — Мелочам?.. Так это ты? Ты уволила Катю?       — Ты бы слышал, как она со мной разговаривала. А твой органайзер она вообще отказалась мне давать. И это она, она скрыла от меня, что здесь была Ларина.       — А! Ну, все понятно! Тебе не удалось завербовать очередную шпионку. Она тебе не доложила о Лариной, она не отдала тебе мой органайзер! Все понятно.       А потом, как заорет. Катька! Тут стены дрожали, а как окна не полопались, так я вообще не знаю. Он орал, что ты выполняла его распоряжение, что Кира не имеет право никого увольнять, а тем более в его окружении, что он не мальчик на побегушках, обслуживающий капризы своей, выжившей из ума от ревности, невесты. Они тут разругались в пух и прах. Представляешь. А вот теперь он тебя вернул! Умыл и Георгия, и Киру. Кира еще ничего не знает, узнает — умрет он злости!       Я закончила все дела и вышла в кабинет Андрея.       — Спасибо вам, Андрей Павлович, за цветы.       — Вы сегодня заслужили много большего.       — Не забудьте посмотреть диск, это важно.       — Не забуду, Катюша.       Я повернулась, чтобы уйти, в дверях президентского кабинета стояла Кира. В глазах у нее блестели слезы. Я могла наслаждаться победой, но мне, почему-то, стало грустно.       — Папа, скажи, а мама у нас блаженная? Да?       — Это с чего же ты такие выводы сделала?       — Ты только посмотри что она пишет: «Если вид униженного врага вызывает только радость без капли сожаления к побежденному, значит, человеком назвать себя сложно. Победить — да! Но не унижать».       — И что тебя здесь смутило, Лизок?       — Па, ее оскорбляли, унижали публично, увольняли, пытались купить, даже обзывали, а она переживает, что враг унижен. Это нормально, да?       — Лизонька, прочти эту фразу еще раз, возможно, поймешь сама.       — Что? Что мама человечна и добра? Я знаю. Но…       — Девочка, ты вправе делать свои выводы, мама же тебе об этом сказала. И все же прочти эту фразу еще раз, и подумай над выводом мамы.