Мамина сказка...

      Кира ушла с моим докладом в конференц-зал. Я последовала за ней почти до самой двери, присела на кресло и стала слушать, что там происходит. Ну, а вдруг Кира ошибется и объяснит что-то не так? Тогда все шишки полетят на Андрея. Уж лучше я посижу здесь и, если понадобятся мои разъяснения, смогу быстро и четко все разъяснить.       Бог мой! Это был не Совет директоров, это был какой-то аттракцион, где правили бал вурдалаки. Да мой папа, по сравнению с Павлом Олеговичем, просто добрейший и милейший старичок-лесовичок. Бедный Андрюша, мой отец, по крайней мере, на людях всегда за меня горой. А этот… этот… Я даже не знаю, как его и назвать-то.       Вначале он сказал Андрею, что бы тот держал себя в руках и не вздумал задирать Сашу. Он-де этого не позволит. Помилуйте, но то, что довелось мне услышать, говорило об обратном — это Воропаев постоянно задирал Андрея, однако, Павел и не подумал ему ни разу сделать замечание. А если Андрей возмущался, то отец тут же его затыкал.       Ой, что-то я очень сумбурно пишу, лучше запишу все, что помню, как можно подробнее, чтобы самой разобраться, что же меня так задело. До холода в желудке, от жалости к Андрею, задело.       — Ну, будем начинать? Виктория, позови Катю, она должна была раздать отчеты, — сказал Андрей.       — Андрюша, я понял, зачем тебе две секретарши. Чтобы одна звала другую! — Воропаев тут же с подколкой вставил свои пять копеек.       — Зачем звать Катю? Отчеты у меня, я сейчас их раздам, — это уже Виктория.       Ничего себе! Так Кира у меня украла работу даже не для себя, а для Вики? А я-то дура решила, что это она хочет перед Андреем блеснуть своим умом. Вот теперь я точно просто так этого не оставлю.       — Друзья. Да мне бы очень хотелось, что бы мы все оставались друзьями, как это было со мной и с Юрием, отцом Александра. Чтобы вся ваша дальнейшая жизнь прошла без ссор, кто бы не пришел к власти, кто бы не стал президентом, — красиво и патетично начал свою речь Павел Олегович. — Предлагаю Совет директоров считать открытым, — все захлопали, как будто прослушали пение Карузо.       Зашелестели страницы, заседающие погрузились в молчание.       — Прекрасный отчет, все просто и понятно. Да, Александр? — снова заговорил Павел. Мне стало интересно и смешно, а что, Александр там самый тупой? Если уж ему понятно, то будет понятно и остальным?       — Да, — голос Воропаева.       — Вика, это вы подготовили отчет? — снова Павел.       — Я, — в голосе смирение и скромность.       «Ничего, дрянь паршивая, сейчас акционеры к третьей странице подойдут. Тут уж объясняй, не объясняй Кире, а если сама аналитическую справку не делала, да экономического образования нет, да в голове вместо мозгов ветер, то ничего не поймешь, как бы хорошо тебе Пушкарева не объясняла. А вопросы у акционеров будут. Обязательно будут», — подумала я.       — Ну, если она так хорошо справляется, зачем же тебе вторая секретарша, Андрей? Неужто для красоты? — спросил Воропаев и заржал, как лошадь. Вслед за ним засмеялись и остальные.       Я так ждала, что ответит Жданов, так ждала, но его опередила Кира:       — А вторая секретарша нужна Андрею, чтобы покрывать его походы налево.       — Вот как! А платит он ей при этом из своего кармана? — заинтересовался брат.       — Ну, что ты…       — Давайте поближе к делу. Кира, ты не могла бы оставить выяснение отношений с Андреем до той поры, пока вы останетесь наедине. Публичная стирка нижнего белья не делает чести ни стирающей, ни присутствующим при стирке.       — Извините, Маргарита Рудольфовна. — кажется, змея, и правда, стушевалась.       — Вика, это вы делали отчет? — как-то очень подозрительно спросил Андрей.       И тут меня осенило! Ну, конечно! Аналитические справки, которые я показывала ему в день демонстрации коллекции и потом на диске, после своего увольнения, это же те же самые справки, только теперь в спрессованном виде и с рекомендациями! Андрей знает, что делала их я!       — Да, конечно.       — Объясните, пожалуйста, почему вы считаете, что неликвиды, отданные на благотворительность, дадут нам не только налоговые льготы, но и прибыль, пусть и небольшую.       — Ну, как? Разве это и так не понятно из справки?       — Нет, непонятно. В справке есть утверждение, без расшифровки. Вообще вся справка без расшифровки.       — Андрей, давай не будем сейчас тратить время на расшифровку, — паника в голосе Киры. — Вы сможете и после Совета это обговорить. Вдвоем. Виктория никуда не денется. Я права, Павел Олегович?       — Конечно, девочка. Давайте приступим к тому, ради чего мы, собственно, и собрались, к выборам президента. Я понимаю желание Андрея изменить компанию, перестроить ее и начать производство собственной линии. Мне тоже приходило подобное в голову. Но мне не хватало решимости сделать этот шаг.       Я сжала кулачки, мне показалось, что сейчас Павел Олегович похвалит сына за решимость, за прогрессивный взгляд, но тут началось такое, что мои кулаки, сжатые всего лишь на удачу, стали все крепче и крепче сжиматься совершенно для другой цели.       — Андрей, я не могу отдать тебе свой голос. Прости. Я верю в то, что «Зималетто» можно перестроить, можно начать производство собственной линии и можно выйти на другой уровень. Но! Не сейчас и не под твоим руководством.       — Папа, я работаю у тебя здесь уже пять лет, я знаю эту компанию до молекул. Три года из пяти я был твоим заместителем, и вот уже три месяца исполняю обязанности президента. То есть работаю самостоятельно. Может объяснишь, почему не сейчас, и почему не под моим руководством? Что я делаю не так?       — Андрей, у тебя еще ветер в голове играет. Ты пойми, сын, «Зималетто» — это мое детище, это дело всей моей жизни, я не могу доверить тебе президентство. Я боюсь, чтобы доказать свою правоту, ты можешь вляпаться в любую авантюру. А это будет губительно для компании.       — Ага, я начну торговать оружием и наркотиками.       — Вот видишь, ты даже обижаешься по-детски, сынок. План Александра мне ближе. Это план развития компании на уже существующих принципах. Да, это не прорыв, но зато и не крах.       — Это стагнация, отец! Если не идти вперед, если стоять все время на одном месте, то это стоячая вода, болото, как ты этого не понимаешь?       — Ну, а тебе все бы шашкой махать. Не серьезно это, Андрей, не серьезно. Боюсь, что ты не справишься с руководством. Александр, он посерьезнее будет. Ты посмотри, он на руководящей работе работает. Понимаешь?       — Понимаю, папа, понимаю. Понимаю, что речи за него пишет референт, решение за него принимают советники. А здесь этого не будет. Здесь ты сам и принимать решения должен, и научиться выполнять их. Впрочем, поступай, как знаешь.       Я была даже не в шоке, я была в ужасе. Разве не мог Павел Олегович сказать Андрею все эти соображения до Совета, один на один? Для чего он вообще придумал эти выборы? Для того, чтобы публично выпороть сына, как щенка? В присутствии матери, невесты и, пока еще, его подчиненных? Ну, назначил бы Сашку своим волевым решением, устав вполне позволяет это, зачем же так? И мать молчит… Какой кошмар!       — А я и буду поступать, как знаю, — сказал Павел. — Я голосую за Александра.       — Сашенька, — сказал чей-то, незнакомый мне, женский голос.       Тут Андрей начал лихорадочно что-то говорить, защищая свой план. Я даже не очень помню что, потому что была потрясена предательством родителей Андрея. Помню только, что он говорил очень ярко, очень эмоционально и пламенно. После таких речей вожака народ совершал революции.       — Да мы все уже поняли, — раздался скептический голос Воропаева. — Хватит агитировать и распевать «Марсельезу».       — Саша, ты просто посмотри мой план.       — А что мне его смотреть. Я уверен, что этот твой «гениальный» план доведет нашу фирму до разбитого корыта.       — Но ты же его еще не видел.       — Павел Олегович прав, ты авантюрист, у тебя никогда и ничего путного не получится.       — Давайте продолжим голосование, — капризный женский голос. — Я так устала после перелета. Давайте уже голосовать, и я поеду домой. Мне нужно отдохнуть.       — Хорошо, давайте продолжим. Дамы и господа, прошу вас голосовать. — снова Павел.       — А я уже проголосовала за Сашеньку. Или надо еще раз.       — Нет, Кристина, одного раза вполне хватит.       Кристина? Значит этот голос принадлежал сестре Киры и Саши. Понятно.       — Андрей Жданов! — это мама Андрея. Сейчас я ее уже почти любила.       — Андрей, — Малиновский.       — За Андрюшу, — Милко. Ну, вот! И наш кутюрье умеет быть милым.       — За Александра Юрьевича, — финансовый директор, Ветров. В этот самый момент меня осенило почему он голосует за Воропаева.       Остался последний не проголосовавший. Точнее последняя. И уж она держала паузу, сколько могла, заставляя всех нервничать и даже сейчас торгуя своей значимостью.       — За Андрея, — наконец, родила Кира.       Это была победа! Четыре голоса за Андрея и три за Сашку. Все захлопали, и я тоже. Вот теперь Карузо, действительно спел! Как оказалось, радовалась я рано. Вурдалаки еще не напились Андрюшиной крови.       — Если план Андрея не сработает, — остановил аплодисменты Павел, — через год он добровольно покидает президентский пост и уступает правление Александру.       — Я потеряю целый год, а потом мне придется вытаскивать наше предприятие из болота, — Сашка уже и не знал чем еще подкусить Андрея. А Павел, тот самый Павел, который обещал не допустить, чтобы Андрей задирал Сашку, снова промолчал на это вопиющее хамство.       — Я был бы тебе очень благодарен, если бы ты оставил свое хамство при себе, — попросил шеф.       — Я рад бы, да не могу. Ты жертвуешь деньгами моей семьи. Вот как, например, ты будешь держать отчет перед банками? Я требую, чтобы через два дня ты предоставил мне экономическое обоснование своего «гениального» плана.       — Почему именно через два дня?       — Потому что мне нужно знать, идти мне на выборы, или занимать кресло президента.       — Сашенька, на какие выборы? Ты хочешь занять место Путина? Конечно иди на выборы. — Кристина захлопала в ладоши. У них что это, семейное, ку-ку на всю голову?       — Кристина, замолчи, сойдешь за умную.       — Злой ты, дядька. А я между прочим, голосовала за тебя.       — Только президентом почему-то стал этот подросток.       — Саша, я прошу тебя успокоиться и внимательно изучить доклад Андрея. Если через два дня он не предоставит детальный бизнес план, то мы пересмотрим наше решение.       Я услышала, что задвигали стулья, и поспешила скрыться в своем чулане. Через несколько минут из президентского кабинета раздались голоса Павла и Марго.       — Значит, «Зималетто» — это твое детище, это дело всей твоей жизни? Я правильно понимаю?       — Конечно, Риточка.       — А Андрюшу мне ветром надуло? Так?       — Я просто очень боюсь, что он не справится.       — Он справится! Справится! Хотя я бы на его месте камня на камне не оставила от твоего детища, за те художества, что ты выдавал на совете…