Мамина сказка...

      Папу нужно было запихивать в лифт и отправлять восвояси, но сделать это было очень непросто, особенно под пристальным взглядом и чутким ухом Киры.       — Папа, что ты здесь делаешь?       — Я пришел с твоим начальником поговорить.       — Папочка, а зачем?       — Я слышал, как он на тебя кричал. А я никому не позволю на тебя кричать. Я хочу с ним поговорить, объяснить ему, что за тебя есть кому заступиться.       — Папа! Ты хочешь, чтобы меня выгнали с работы?       — Катенька, ты не бойся, я его бить не буду. Я с ним просто поговорю, — папа потряс своим огромным кулаком, — и может быть, мы даже станем друзьями. Отведи меня к нему.       За спиной стало как-то подозрительно тихо, я обернулась — у ресепшена никого не было. Я успела заметить, как закрывается дверь, ведущая в приемную, и за закрывающимися дверьми лифта мелькнул знакомый силуэт Маши Тропинкиной. Скорее всего Кира, отдав распоряжение Маше позвать охрану, побежала докладывать Андрею об угрозе, исходящей от семьи Пушкаревых. Запас прочности сжатия пружины стремительно приблизился к нулю, и она лопнула, распрямившись с такой силой и скоростью, что могла в этот момент снести здание «Зималетто» к чертовой матери.       — Правильно, — ехидно, чего я не умела в принципе, сказала я. — Зачем позволять Андрею Павловичу кричать на меня? Ты сам прекрасно справляешься с этой задачей!       Отец посмотрел на меня так, как будто у меня на лице появился третий глаз, ну, или внезапно исчез нос. Он даже не нашелся, что ответить, а я продолжала, набирая обороты.       — Ты что, в школу пришел? Разбирать мою ссору с одноклассником? Да кто ты такой, чтобы Андрей Павлович пожелал с тобой разговаривать?       — Я твой отец, Катенька.        Папа растерялся настолько, что мне его даже жалко стало, но я засунула свою жалость подальше, прекрасно понимая, что — либо я сейчас ставлю отца на место, либо до конца его жизни буду ему подчиняться, как несмышленыш. Папа перешел красную линию и должен был это понять.       — Да, ты мой отец. Но мне уже двадцать четыре года. Я совершеннолетняя, сама отвечаю за свою жизнь, и хватит меня позорить перед людьми!       — Я не буду его бить, Катюша.       — Даже если ты собрался его целовать, ты просто не будешь с ним говорить, ты даже не увидишься с президентом. Понятно? Иди домой, папа, дома поговорим, — я потащила отца к лифту и мы успели уехать вниз еще до того, как второй лифт поднялся на наш этаж.       — Катя, Андрей Павлович должен понять, что ты не одна, что за тебя есть кому заступиться. Я не могу уехать и не поговорить с твоим шефом.       — Ты не просто можешь, ты сейчас именно так и сделаешь.       — А что я скажу маме? Что приехал, получил наряд вне очереди от собственной дочери и уехал?       — Мне все равно, что ты скажешь маме. Но в это здание ты больше никогда не войдешь, если я сама тебя сюда не приглашу. И названивать на работу по поводу и без, вы с мамой тоже больше не будете.       До входной двери-турникета папа дошел, как во сне, ошарашенный моим поведением. Я уже думала, что все обойдется. Не обошлось! Он вдруг выпрямил спину, вырвался и снова пошел к лифтам.       — Папа, что ты собрался делать?       — Я сейчас пойду к Жданову в кабинет, поговорю с ним, а ты, пока соберешь свои вещи. Ни на минуту ты больше не останешься в этом вертепе. Ишь, как разговаривать с отцом стала! А ведь и месяца еще не отработала.       Все. Больше я не выдержала.       — Я сама решу, где мне работать, — орала я на весь холл, благо он был пуст. — Хватит! Понимаешь? Хватит командовать мной! Уходи! Хватит меня позорить. Тебе мало, что вы с мамой и так не даете мне ни жить, ни дышать? Уходи! — я почти визжала.       В это время из лифта вышел Потапкин, охранник на входе, и весь свой гнев я обрушила на него.       — Где вы шляетесь? Почему в здании посторонние, угрожающие президенту? Вот она, ваша хваленная охрана!       — Катерина Валерьевна, я не видел, как он вошел в здание.       — Плохо, Потапкин, очень плохо. Придется доложить Андрею Павловичу, — даже не взглянув на отца, я села в лифт и уехала на свой этаж.       Видно вид у меня был, и правда, грозный, если Тропинкина не решилась не только подойти, а и вообще, спросить хоть что-нибудь, пока я шла от лифтов до двери ведущей в президентскую приемную. По обыкновению, там было пусто. И это не удивительно, краем глаза я видела Викторию, сидящую в баре. Из кабинета раздавались голоса.       — Андрюша, ну перестань хмурится, ну все же хорошо. Почему ты не в духе? — Кира пыталась сгладить ситуацию.       — А ты не знаешь? Тебе не рассказала твоя лучшая подружка?       — Андрюша, ты несправедлив к Виктории. Она прекрасный работник и это доказала. Ты не помнишь в каком восторге были акционеры от ее доклада? А бизнес-план… Ты дал ей очень мало времени. Это очевидно.       — Мне в голову пришла гениальная идея! Я увеличу ей зарплату и отправлю ее в отпуск. Или нет! Я лучше сделаю ее акционером компании. Ну, ты же не будешь возражать, если я подарю ей маленький пакетик акций. Ну, а этот бизнес-план… Ну, его, не важно. Я ведь вполне в состоянии его сделать сам. Правда? Какая мелочь!       — Очень остроумно.       — Как? Тебе жалко пакета акций для своей подруги? Вот уж не ожидал! Почему ты такая жадная, Кирочка? Для подружки, которая прекрасно себя зарекомендовала, тебе жалко каких-то там акций? И потом. Совет Директоров просто в восторге.       — Знаешь, Андрей, тебе обидеть человека ничего не стоит.       — Кира, пока я не сорвался, пока тут все по щепкам не разлетелось, я прошу тебя, оставь меня в покое.       — Андрюша, если для тебя так важен был этот бизнес-план, то почему ты поручил его одной Вике? У тебя же две секретарши. Вот и посмотрели бы, кто и на что способен. А то как-то несправедливо получается. Одна сидит в приемной и рыдает, а другая целый день решает свои семейные проблемы. Ты знаешь, что у ресепшен ее отец? А знаешь, зачем он пришел? А чтобы избить тебя. Ты, видишь ли, плохо обращаешься с его фарфоровой куклой.       — Кира, я очень устал. Я принял решение, я увольняю Катерину. Оставь меня в покое. Все.       — Андрюша! — радостно закричала Воропаева и, видно, бросилась к шефу, потому что послышались звуки поцелуев. — Я так тебя люблю, ты молодец. Пойду, расскажу Вике! — Кира пролетела мимо меня и даже не заметила, что я в приемной, так велика была ее радость.       Он снова предал меня. Он ведь прекрасно знал, кто сделал работу, которую его невеста украла, как знал и то, что Виктория, в отличие от меня, ничего не делает, как знал и то, что я уже сделала для его фирмы. Знал, но снова промолчал, позволил Воропаевой в очередной раз вытереть о меня ноги.       Как утопающий за соломинку, я схватилась за мысль о том, что Андрей просто перед Кирой ломает комедию. Ну, не собирается же он меня и в самом деле увольнять, особенно после вчерашнего разговора. Вот сейчас я зайду, и он мне все объяснит. А я отдам ему бизнес-план, практически законченный. Я ведь даже его ошибки исправила. Там еще два-три часа работы и никакой Воропаев ему не будет больше страшен. Увы, соломинка не спасает тонущего…       — Андрей Павлович, — начала я решительно, — я хочу извиниться за недоразумение с моим отцом.       — Вы бутерброд доели?       — Что, простите?       — Отец принес вам бутерброд. Вот я и спрашиваю, позавтракали ли вы, — он говорил так спокойно и приветливо, что я расслабилась, не учуяв подвоха.       — Да, спасибо. Что касается бизнес-плана…       — А президент компании, да будет вам известно, позавтракать не успел, — перебил он меня. — Но несмотря на это ровно в восемь тридцать он был на своем рабочем месте.       — Андрей Павлович, я вам сейчас все объясню.       — Не стоит, Катя. Вы уволены. Видите ли. Совет Директоров считает нецелесообразным содержать двух секретарш. У нас не хватает на это средств.       — Подождите…       — Вы позволите мне закончить? — Андрей начал повышать голос. — Два секретаря, одна с дипломом экономиста, другая четыре семестра изучала экономику, вы не находите, что это перебор? Особенно если учесть, что при этом мне самому приходится делать бизнес-план. Спасибо вам, Катя, за то, что вы успели сделать, тем более спасибо за то, что не успели сделать. Вам выплатят зарплату за целый месяц, поздравляю. А теперь идите, соберите свои вещи и больше я вас не задерживаю.       — Можно только один вопрос.       — Ну, если только один.       — Это из-за того, что сюда приходил мой отец?       — Я не привык повторять приказы дважды. И объяснений своим решениям я тоже давать не обязан. Вы уволены, это точка. Идите соберите вещи.       Мне стало легко, мне стало хорошо, мне даже весело стало, и я пошла собирать свои вещи.