Какие наши годы...
10 ноября 2016 г., 12:50
Он был сегодня каким-то другим, не таким, как обычно, когда встречал ее в аэропорту, на вокзалах или даже в дверях собственной квартиры, если им по какой-то случайности, доводилось приходить домой в разное время.
Нет, вроде бы все было как всегда, они так же смотрели в глаза друг другу, так же стояли обнявшись и не замечали никого вокруг, так же не могли проронить ни слова от переполнявших их обоих чувств, все было, как всегда. Только в глаза он смотрел чуть более жадно, чуть более вопросительно, как будто хотел уличить ее в чем-то или получить ответ на свой не заданный вопрос. Только прижимал ее к себе чуть жарче и голоднее, чем обычно, и чуть нежнее, чем обычно, словно ее не было рядом полгода-год, а не какие-то три дня.
Но самым удивительным было то, что он отпустил водителя. Хотя, именно в этом, и не было ничего удивительного. Он любил водить машину сам. При малейшей возможности забирал руль у Якова и отпускал того на все четыре стороны. Но не тогда, когда встречал ее! Когда он встречал Катюшу, ему было не до вождения, он усаживался рядом с ней на заднее сиденье, обнимал ее крепко-крепко и до самого места назначения вдыхал ее запах. Не приставал, не лез целоваться, просто дышал ею уткнувшись куда-то в шею. А она ему что-то рассказывала и млела от прикосновения его носа, от периодически издаваемых звуков втягивания в себя воздуха.
Сегодня он, мало того, что приехал не на рабочем джипе, а на своем Mercedes-Benz, он сам сел за руль и молчал всю дорогу. Молчала и Катя, украдкой посматривая на мужа и пытаясь понять, что могло случиться за те три дня, что ее не было в Москве.
Услужливая память подбросила в топку дров. Вот он с одной моделькой, целуется у нее на глазах, вот с другой, а вот и две «дамы» более низкого сорта, обступившие его пьяного, хихикающего, не соображающего ни где он, ни с кем, уже снявшие с него рубашку и расстегивающие ему джинсы, предлагающие ей присоединиться к ним…
Катя даже головой замотала, прогоняя наваждение. Семнадцать лет ее память, оказывается, прочно хранила эти, вроде бы навсегда, выброшенные из нее картинки. Семнадцать лет она даже не вспоминала о том, каким он был до той самой ночи, семнадцать лет ей и в голову не приходило, что он может взяться за старое. И вот теперь вдруг пришло.
Скорее всего, он с кем-то переспал, и сейчас испытывает чувство вины, оттого и объятия были жарче, и в глазах не то вопрос, не то просьба «прости», оттого и водителя отпустил, чтобы не сидеть с ней рядом и ею не дышать. А может, это не просто измена, может, он влюбился? Так бывает, когда мужчине за сорок пять. Если все так, как она думает…
На глаза навернулись слезы, и Катя повернула голову к боковому окну, чтобы скрыть их. Только тут она заметила, что они уже выехали за МКАД.
— Куда мы едем?
— Не скажу, это сюрприз.
— Я не хочу никаких сюрпризов, я хочу домой, к Лизоньке, — сказала Катюша чуть более резко, чем этого хотелось бы ей самой. — Пожалуйста, поехали домой.
Он почувствовал изменение в ее настроении, как чувствовал это всегда, припарковал машину на обочину и повернулся к ней всем корпусом.
— Что случилось, родная?
— Ты у меня спрашиваешь?
— А у кого мне спрашивать, если у тебя так резко упало настроение?
— Не знаю, может, у себя?
— Кать, посмотри на меня, — она подняла на него глаза. — О, Господи! Что случилось? — уже семнадцать лет он не видел такого отчаяния, боли, и… покорности судьбе в ее прекрасных, карих с золотыми искрами глазах.
— У тебя кто-то появился, да?
— Что? — он засмеялся с облегчением. — Нет, Катя. У меня никого не появилось. Но я очень надеюсь, что появится, — все еще посмеиваясь, муж уверенно продолжал вести машину по трассе, пока не свернул на проселочную дорогу и не проехал еще с полкилометра. Тут он остановил Mercedes, обошел его, открыл дверцу со стороны жены. — Ты в ловушке, родная. Кричи не кричи, никто не услышит. Поэтому я предлагаю тебе добровольно закрыть глаза, дать мне руку и пойти со мной, в противном случае, мне придется завязать тебе глаза и понести тебя. Что выбираешь?
— А можно, я добровольно закрою глаза, но попрошусь на ручки? Я очень люблю, когда ты меня носишь.
— Можно, солнышко, тебе сегодня все можно.
Катя закрыла глаза, зажмурила их крепко-крепко, отдав себя полностью на его волю. И уже через секунду земля ушла у нее из-под ног, пьяно и счастливо закружилась голова, ее нес самый заботливый, самый любимый мужчина, на самых крепких и надежных руках в мире, а она обняла его за шею, уютно устроившись на его груди. Как когда-то давно-давно, он закрыл глаза и, не думая ни секунды, пошел за ней по дороге, которая могла привести в пропасть.
Она поверила мужу сразу и безоговорочно, еще в ту секунду, когда он засмеялся. Даже рассердилась на себя, ну что за дурища, сделать такие далеко идущие выводы, заподозрить его в измене только потому, что он вел себя не совсем обычно? Он хотел сделать ей сюрприз, вот и вся разгадка. Катя засмеялась.
— Что, поняла, как нелепо было твое предположение о любовнице? — сразу понял он.
— Ага.
— Вот и умница, что все поняла сама, не заставила меня оправдываться, — он слегка задыхался.
— Далеко еще?
— Нет, а что?
— Мне кажется, что ты устал меня нести, вон и дыхание сбилось.
— Ты хочешь сказать, что я старею?
— Нет, что ты! — Катя смутилась. — Может, это я поправилась? Вот тебе и тяжело.
— Нет, Катюха, ты пока не поправилась. И мне не тяжело. А дыхание сбилось от того, что ты рядом, от того, что я хочу тебя до зубовного скрежета. Понимаешь?
— Это очень вредно, родной мой, отказывать себе в таком невинном желании, может, побежали в машину? Она вроде стоит в достаточно уединенном месте.
— Босячка, все бы тебе в машинах кувыркаться. У меня есть идея получше, — он поставил ее на ноги, — не подсматривай! — забренчали ключи, послышался звук открываемой двери.
Он снова поднял ее на руки и понес. Вначале он шел по плоской поверхности, а потом и по лестнице. Наконец, поставил жену на пол, распахнул дверь. — Открывай глаза!
Катя тихо ахнула. Она стояла на пороге спальни своей мечты. Когда-то давно, когда она еще надеялась уговорить мужа родить второго ребенка, она очень хотела купить дом, переехать за МКАД, обустроить их спальню и детскую. Она тогда пересматривала кучу журналов, пока не нашла именно такую спальную комнату, которую она видела сейчас перед собой. А эта еще и в цветах утопала…
— Это то, что я думаю? — спросила она сразу севшим голосом.
— Да! Я был непроходимым идиотом. Я очень хочу второго, третьего, пятого. Я понимаю, что ты уже не девочка, но может, все-таки… Может, у нас есть еще время? Прости меня.
— Ты купил дом?
— Да. Только он пустой. Я обставил всего две комнаты и нашу ванну.
— А вторая комната…
— Детская. Лизе я не стал ничего покупать, пусть сделает все по своему вкусу.
Они так и стояли, она спиной прижималась к нему, он обнял ее за талию, жадно ловя каждое слово, хотя они говорили о каких-то ничего не стоящих пустяках. Подумаешь, дом; подумаешь, мебель; подумаешь, цветы в комнате — все это было неважно, важным было одно, зреющее в ней решение, и он боялся пропустить этот миг.
— Да, Андрюша! Да! Какие наши годы! Я так тебя люблю…
