Мамина сказка...

      — Юлиана Филипповна, доброе утро.       — Юлиана. Доброе утро, Катюша.       — Что?       — Я говорю, что мы уже договаривались, что отчество ты опускаешь.       — Аааа… хорошо.       — Катюша, что-то случилось? Мне не нравится твой голос. Что-то с Лордом?       — Нет-нет, Юлиана Фили… простите, Юлиана. С Лордом все хорошо. Он поел, я его почесала. Кстати, я собираю его шерсть и подшерсток, потом отдам спрясть и на зиму свяжу вам очень теплые носки, — я болтала без умолку и думала: «Боже мой, что я несу? Я же не умею вязать. Это же мама чесала нашего кота и собак, еще там, в гарнизонах, когда у нас были в доме животные, мама пряла и вязала. Я-то здесь причем?»       — Так ты еще и вязать умеешь? Удивила.       — Нет.       — Что нет?       — Не умею.       — Катюша, с тобой все в порядке?       — Нет.       — А что не в порядке?       — Я… Я… Мне нужна ваша помощь.       — Хорошо, если смогу, помогу. А в чем?       — Не знаю.       — Катерина, — сказала Юлиана очень строго, и это привело меня в чувство, — разгадывать ребусы мне некогда. Или ты говоришь, что случилось, или я кладу трубку, потом звоню Сереже, чтобы он тебя постерег до приезда скорой психиатрической помощи.       — Мне нужна помощь в поиске Жданова, — отрапортовала я.       — Которого?       — Андрея Павловича.       — Зачем?       — «Зималетто» пытаются или разорить, или обокрасть. И еще… Вам тоже очень нужна моя помощь.       — Чтооооо? И откуда такие сведения? А ты мне в чем помогать собралась?       — Сведения с сайта «Зималетто». Оттуда же заключение, что вы нуждаетесь в помощи. Я там столько откопала, что…       — Катя, ты уверена в том что говоришь? Тебе это не приснилось? Ты хорошо спала?       — Я еще не ложилась. Но вы не думайте, дом я убрала, цветы полила и…       — Останови свой словесный понос. Значит, так… Ты сейчас идешь спать, и это не обсуждается. В четыре, нет, в пять часов я приеду и мы обо всем поговорим спокойно.       — Я не могу пойти спать, скоро Николай приедет.       — Не приедет, я ему сейчас позвоню и мы приедем вместе, я сама привезу его к тебе. А теперь в душ и в кровать. Немедленно!       Как ни странно, но после разговора с Юлианой мне стало легче, хоть и было немного стыдно и за свою нервозность, и за то, что не смогла ничего нормально объяснить. Хозяйка была права, нужно принимать душ и ложиться спать. Раньше лягу — раньше высплюсь, может, даже успею подготовить наглядную справку с графиками.       Проснулась я около трех дня и сразу бросилась к компьютеру. Ужином решила не заморачиваться, позвонила в пиццерию и заказала две больших пиццы на половину шестого, Кольке вообще все равно, что жевать, поест на кухне, я тоже кусочек перехвачу, а Юлиана, наверное, с нами есть и не будет, она же хозяйка, негоже ей садиться за стол с прислугой, хоть мне и очень хочется подружиться с ней.       Это я так думала, пока на свежую голову прочесывала сайт «Зималетто», обратив внимание на две важные вещи. Во-первых, моего проникновения в самое нутро данных по компании никто так и не обнаружил, то ли все на все забили, то ли профессионализмом там и не пахло. А во-вторых, и это было очень важно, все новые документы по сделкам тут же заносились в базу данных. За то время, что я спала, кто-то провернул уж совсем неприличную комбинацию!       К пяти часам справка была готова. Чтобы не нервничать в нетерпении ожидания приезда Кольки с Юлианой, заняла себя работой — заварила свежий чай, и занялась шарлоткой, так увлеклась, что даже вздрогнула, когда услышала:       — Как вкусно пахнет! Это ты шарлотку тети Лены печешь?       — Да. Здравствуйте, Юлиана.       — Привет, Катюша.       — А со мной поздороваться не надо? — Зорькин сделал вид, что обиделся. — Нет, нет! Теперь можешь не бросаться на шею и не лезть с поцелуями, — заявил он, хотя никто ему на шею и не думал бросаться, не говоря уж о поцелуях.       — Юлиана, вы выпьете с нами чаю?       — Пушкарица, ты что, с дуба рухнула? Кто же откажется от шарлотки твоей мамы?       — Да, Катюша, Николай прав, слезай с дуба. Я буду накрывать на стол, а ты начинай рассказывать. Кстати, мне тоже есть что рассказать, я после нашего с тобой разговора съездила в «Зималетто», поговорила там кое с кем.       — Так, может, вначале…       — Не может. У нас такая программа. Вначале ты рассказываешь, что случилось. И не просто рассказываешь, а доказываешь свои обвинения. Потом ты объясняешь, зачем тебе нужен Андрей и только потом я расскажу, что мне удалось выяснить. И вот еще что, заканчивай с реверансами. На ближайшие несколько часов здесь нет ни работодателей, ни работников. Мы все встретились на конспиративной квартире для выработки дальнейших действий. Ясно? Так что переходим на «ты».       — Юлиана. В вашей программе отсутствует одно звено, — улыбнулась я, — мы еще будем есть пиццу. Я заказала, сейчас привезут.       — Катька, ты настоящий друг! — взревел Николай. — Я очень уважаю пиццу. А с чем?       — Зорькин, помогай Юлиане накрывать на стол, а я сейчас принесу документы.       Потом мы пили чай с шарлоткой, к моему удивлению, она у меня получилась весьма сносной, Юлиана с Колей просматривали документы по «Зималетто», но я боялась, что они не смогут понять все, что я накопала без моих пояснений, поэтому решила сама обрисовать ситуацию.       — Значит так, — я сделала паузу, собираясь с мыслями. — Еще когда я работала в компании, я делала Андрею Павловичу справку. Тогда же я обнаружила, что человек, ответственный за заключение договоров, на протяжение более четырех лет брал откаты, заключал заведомо невыгодные сделки, а то и откровенно подворовывал. Все это происходило или при халатности, или при попустительстве Павла Олеговича. Мне бы хотелось думать, что при халатности.       — А зачем ему воровать у себя же? — поинтересовался Николай.       — Всякое бывает, но думаю, что здесь имела место именно халатность. И не надо меня перебивать, я сама собьюсь.       — Катя, а фамилию этого человека тебе удалось выяснить? — спросила Юлиана.       — Да, но не сразу, не тогда. А только после того, как я его заподозрила. Это Ярослав Борисович Ветров, финансовый директор «Зималетто».       — То есть ты его вначале интуитивно вычислила, а уж только затем нашла доказательства. Скажи, а не может быть такого, что ты…       — Не может, — перебила я Юлиану, — я ничего не подгоняла под свои домыслы. На графике синим отмечены неудачные для компании сделки за предыдущие четыре года, посмотрите, всюду одно и тоже: переговоры вел Павел Олегович, об этом ясно говорят подписи на предварительных соглашениях, но подписи на самих документах по сделкам уже Ветрова. И суммы на них разные. Вы понимаете, что это значит?       — Конечно, Кать, давай дальше.       — Николай, если ты понял, то это не значит, что и мне все стало понятно, — сердито буркнула Юлиана.       — Это значит, что Павел Олегович договаривался на одну сумму, а «Зималетто» оплачивал другую. Разницу, вероятно, делили Ветров и Краевич. Краевич, это…       — Я знаю, кто такой Краевич, — перебила меня Юлиана, — тот еще жучила. Катюша, как ты думаешь, он проводил эти сделки минуя карман своей партнерши по «АйТиКолекшен»? Это можно как-нибудь выяснить?       — Не знаю, у меня же нет паролей к сайту их компании.       — Ладно, беру это на себя. Если он обманывал Диану, на этом можно будет хорошо сыграть. Она акула, почище Краевича будет. Но это я так, на всякий случай, говорю. Вдруг нам придется всех лбами столкнуть.       Я рассказала Юлиане и Николаю обо всех аферах и кражах в «Зималетто» за предыдущие годы. Ну, может, и не обо всех, что были, но обо всех, что мне удалось накопать.       — Катюша, а теперь подумай сама, как Ветрову удавалось все это скрывать от Павла? Он, конечно, не экономист, но ведь и не дебил же. Зачем Ветров держит компрометирующие его документы? Почему не уничтожает? У тебя есть ответы на эти вопросы?       — Да, Юлиана. Только, с вашего разрешения, я отвечу на них чуть позже. Вначале закончу со справкой.       — Как скажешь, девочка.       И я приступила к рассказу о дне сегодняшнем. Перечислила все аферы, все глупости, которые совершаются в «Зималетто» уже после ухода Андрея.       — Сегодня, пока я спала, они провернули новую аферу. Юлиана, в ней замешаны вы.       — Чтоооо? Катя, ты говори, да не заговаривайся.       — Я говорю только то, что могу доказать.       — Да в чем ты меня обвиняешь?       — Ни в чем! Я уверена, что вы здесь не при чем, но ваше имя, как и мое, как и Андрея Павловича, а может, и Павла Олеговича тоже вываливают в грязи. Вот посмотрите, — я протянула Юлиане последние из скачанных документов.       Виноградова пробежала листки глазами и лицо у нее пошло красными пятнами. Я и подумать не могла, что Юлиана, эта рафинированная эстетка, может ругаться таким отборным матом.       — Катя, ты понимаешь, что если это у Ветрова прошло бы, то мое имя навсегда было бы измазано? Я никогда не смогла бы отмыться. Катюша, а мы сумеем все отыграть назад? Ну, сучонок, он меня по настоящему разозлил.       — Юлиана Филипповна, вы спрашивали, как Ветрову удавалось скрывать от Павла все свои аферы? Вы — это одна из его ширм.       — Ты хочешь сказать, что это не первый случай?       — Это было в каждый показ, который вы пиарили.       — Чтооо?       — Вы не переживайте, этот трюк проделывали и с другими пиарщиками.       — Я так полагаю, ты считаешь, что это меня должно успокоить?       — Девочки, вы достали, — вклинился Колька, — может, и мне объясните, что случилось?       — Все просто, Коля. Ветрову нужно было заморочить голову Жданову-старшему. А так, как на показы он деньги тратил охотно, не особенно вдумываясь на что, то недостачи частично списывались затратами на оплату журналистов…       — Которой никогда не было. Это журналюги стояли в очередь за аккредитацией на показы «Зималетто».       — Да, Юлиана, спасибо, я так и думала. Плюс к этому завышенные цены на спиртное, на зал, на все! То есть смета, поданная Павлу Юлианой, и смета к оплате отличались итоговой строкой.       — А как это? Там же должна была стоять подпись Юлианы? И зачем все хранится в документах?       — Вот тут мы и подошли к главному. А так же к тому, почему мне необходимо разыскать Андрея Павловича...