Мамина сказка...

      — Юлиана, вы помните о моем даре?       — Пародировать, что ли? Да, конечно помню. Мы что, будем его использовать? Только какое это имеет отношение к нашей теме?       — Самое прямое. У людей бывают разные таланты, самые разные. Я пародирую. Делаю это очень хорошо, да, у меня от природы есть дар, но если бы я не развивала его, я не могла бы так точно и, практически профессионально, пародировать.       — Катя, ну, давай уже ближе к сути, — взмолился Колька, которому очень хотелось съесть еще кусочек пиццы, да он стеснялся при Юлиане есть, пока я не закончила свою мысль.       — А ты ешь свою пиццу и не сбивай с мысли. Короче, в «Зималетто» есть человек, который умеет профессионально подделывать подписи. Это первое. Второе: за то короткое время, что я проработала в компании, я немного узнала о Ветрове и самого Ветрова, но одно я могу сказать наверняка — он не дурак! Здесь же создается впечатление, что все аферы проворачивал умный, хладнокровный, расчетливый идиот. Так не бывает. Идиот не может быть умным и расчетливым. Отсюда какой вывод напрашивается?       — Какой? — спросила Юлиана.       — Либо Ветров идиот, а я уверена, что это не так, и им руководит тот самый умный и хладнокровный…       — Либо?       — Либо Ветров на крючке и его шантажируют, заранее наметив в жертвенные бараны, когда все вскроется. Более того, он заранее согласился быть жертвой и никому никогда не сдаст шантажиста. Заранее вычеркиваем из этого круга вас, Юлиана, меня, Маргариту Рудольфовну и Андрея. Все остальные под подозрением.       — Что? И мелкие сошки, типа Урядова? — у Юлианы загорелись глаза.       — Да. Иногда и мелкие сошки играют главную роль. И я вам это докажу, вот увидите! А вы не хотите спросить, почему я вычеркнула из этого списка Жданову?       — И почему, — спросил Колька с набитым ртом.       — Она единственная искренне хотела, чтобы Андрей стал президентом, а нашему кукловоду он совсем не нужен был на этом посту. Но почему-то очень нужен был, как исполняющий обязанности президента на короткий срок. Поэтому я никак не могу сбросить со счета Павла Олеговича. Вот скажите мне, для чего Жданов-старший вместо того, чтобы сразу объявить о смене руководства и выборе нового президента, назначает Андрея исполняющим обязанности, назначив Совет директоров и перевыборы только через полгода?       — А может он хотел проверить, как Андрей справится с этой должностью, — сказал Зорькин.       — Почему же тогда он контролировал каждый чих Андрея? Почему де-факто сам руководил? Знаешь, какие споры у них были по последней коллекции? И ее выпустили не такой, как хотел Андрей Павлович, а такой, как хотел Павел! Второй вопрос… Зачем Жданов-старший подыскивал сыну помощницу, зная, что буквально через пару недель он проголосует за Воропаева, и сыну вместе с помощницей придется отправляться на биржу труда. Он ведь не мог не понимать, что Андрей не останется в компании под руководством Александра, даже если захочет сам. Новый президент его попросту уволит.       — Нда… хорошие вопросы ты задаешь, девочка. А как с ответами на свои вопросы? Но вначале скажи, для чего тебе необходимо увидеться с Андреем.       — Этому есть три, нет четыре причины, — я решила говорить всю правду. — Во-первых, мы без него не разберемся с происходящим, он лучше всех нас вместе взятых знает ответы на многие, если не на все, вопросы. Во-вторых, его имя тоже измазано дерьмом, на данный момент, он больше всех пострадал от кукловода. В этом есть и моя вина, я бросила его, накануне, с недоделанной работой. Как видно, он не смог ее доделать и потерял все. В-третьих, я намерена отобрать «Зималетто» у кукловода и, на его останках, построить новую компанию. И мне нужно на это согласие Андрея Павловича.       — Чтоооо? — в один голос закричали Колька с Юлианой.       — Ты с ума сошла, Пушкарица? Давно в тюрьме не сидела?       — А что, Катя сидела в тюрьме? — как-то очень настороженно спросила Виноградова.       — Да нет, это просто такое выражение.       — Аааа, ну, слава Богу, а то уж я подумала, что связалась с уголовницей, — Юлиана засмеялась. — И в-четвертых?       — Я люблю Андрея. Очень люблю. И я за него волнуюсь, я боюсь, что с ним что-то случилось, — как я не старалась этого избежать, слезы все равно полились.       — Я все ждала, скажешь ты правду или нет, ты сказала. Катюша, я с тобой. Во-первых, потому, что эта сволочь измазала мое имя, во-вторых, потому, что это увлекательное приключение, в-третьих, потому, что это может принести дивиденды. Ведь ты же введешь меня в Совет директоров своей новой компании, правда? И сколько-нибудь процентов акций подаришь, да? Хотя нет, не подаришь! Я же буду активно помогать, а значит, я их заработаю. В-четвертых, потому, что ты мне нравишься. Я сама такой была десять лет назад, все на баррикады бросалась, да за справедливость воевала. /Но есть еще и в-пятых. Когда-то я тоже любила Жданова, — я вспыхнула, как будто мне влепили пощечину. — Не дергайся, девочка, все давно поросло бурьяном, от любви не осталось следа. Он предал меня, растоптал и уничтожил, пришло время поквитаться.       Я бледнела с каждой секундой, понимая, что влипла. И Бог с ним, если бы я одна! Кажется, я и Андрея снова подставила. Что же я натворила?       — Ты чего побледнела, Катюша? Я говорю о Жданове-старшем. — Юлиана усмехнулась, видя какой эффект произвели ее слова. Колька даже жевать перестал, а у меня мгновенно высохли слезы. — Тебе не интересно, почему я так с вами откровенна?       — Очень интересно.       — А потому что мы раскрываем сейчас карты друг перед другом. Дальше мы пойдем одной командой, или разбежимся. Катя, это не имеет никакого отношения к твоей работе. Там все останется по прежнему./

***

      То, что нельзя показывать Лизоньке, буду отмечать черточками.

***

      — А что вы на меня так смотрите? Не надо на меня так смотреть, — взмолился Колька, — у меня нет этих ваших «во-первых, во-вторых, и так далее». Я с вами потому, что у меня всего один друг, это ты, Пушкарица. И если я тебя не променял на эклеры тети Лены, то не променяю уже ни на что. Я с вами еще и потому, что моему экономическому гению будет интересно поработать над такой неразрешимой, как мне пока кажется, задачей. А еще потому, — Николай покраснел, но тоже решил быть честным, — что я надеюсь на место финансового директора в твоей новой компании. И это… Юлиана, вы такая красивая, что я с вами в огонь и в воду.       — Ну, вот, а говорил, что у тебя нет, этих раз, два, три, — подхватила мой смех Юлиана. — Ну, что? Банда? Вместе?       — Да! — в один голос сказали мы с Колькой. Он бы еще и кровью заставил всех расписываться, это точно, но, видно, решил, что сейчас не место и не время для детства в заднице.       — А теперь слушайте, что мне удалось выяснить в «Зималетто». Катя, тебе известно что-нибудь о «женсовете»?       — Да, это женщины секретариата управленческого этажа. Они себя называют… не помню слово.       — Выбраковкой.       — Точно, выбраковкой!       — Они озлоблены на новое руководство компании, с минуты на минуту ожидают увольнения, практически все, кроме Ольги Вячеславовны. Но и у нее не все в порядке, если уволят Милко — уволят и ее.       — А что, Воропаев собирается уволить Милко?       — Собирается. Но я лучше все по порядку расскажу. Кстати, Шурочку уже уволили.       — Секретаршу Малиновского?       — Ага. Потом расскажу почему. Итак… «Женсовет» прекрасно осведомлен о происходящем, они-то мне и рассказали обо всем…